Сальто назад (СИ)

— Вот не надо так, Вячеслав Николаевич. Тот раз скончался мой любимый дядя, а отгул вы мне не дали. За помин души мы выпили по обычаю, как русские люди. Поэтому и пришёл я на работу с запашком…
А расставаться — да, пожалуйста, хоть сейчас. — В голосе парня слышится обида. — Тащите ваш макет сами куда хотите.
Последние слова сопровождаются грохотом.
В голове у меня пронеслась мысль: — День сегодня мой! Как раз к моему приходу образовалось место техника и как раз в мастерской занятой на Тюмени. Сейчас посмотрим, что там происходит.
Навстречу мне, чуть не опрокинув мою тушку, проносится как, бешеный носорог, усатый высокий брюнет в полосатом сером свитере. Он громко топочет по ступеням бетонной лестницы и скрывается где-то на первом этаже.
В коридоре стоял, блестя лысиной, мужчина за пятьдесят. Левой рукой он опирался на деревянную коробку размером, наверное, полтора на три метра, а правой вытирал лоб. На шум в коридор выглядывали любопытные женские лица.
— Могу я вам помочь, — обратился я к Зонову. — Это и был директор института собственной персоной.
— Да, молодой человек, — он глубоко вздохнул. — Техники такой капризный народ, что не знаешь как с ними себя вести правильно. Ладно, беритесь за тот конец.
Мы с ним легко дотащили упакованный макет до приёмной.
— Вячеслав Николаевич, — я решил брать быка за рога в стиле искромётного экспромта. — Я хочу поработать техником архитектором. Жизнь сложилась так, что после второго курса архфака мне пришлось брать академ, а летом я инвалидность получил. Не задалось у меня как-то лето… Теперь вынужден искать работу. Хочется не какую попало, а чтобы поближе к реальному проектированию…
— Борис, это ты во время пришёл! Неподкосов теперь утрётся, — довольно потирая руки, Зонов вышел из-за стола. — Если прямо завтра сможешь в командировку отправиться, то будешь не просто техником, а сразу старшим техником. А это зарплата на 20 рублей больше.
— Смогу, — я не раздумывал долго. — А командировка куда?
— В Тюмень, куда же ещё, — хмыкнул Зонов. — Твоя роль простая, принести-унести, собрать-разобрать. С тобой поедет Свирский Борис Михайлович. Он мужик тёртый, всех там знает. Что он тебе будет говорить, то ты и будешь делать.
Сейчас я ему команду дам, чтобы парней с генплана организовал на перевозку макета в аэропорт. А ты завтра к десяти утра сразу и подъезжай. Вылет в Нижневартовск в 11.30. Одевайся теплее, там мороз крепче, чем у нас.
Послезавтра совещание в Тюменском облисполкоме, и на следующий день вы домой улетите. Макет там останется. Хорошая командировка, быстро и ни за что отвечать не надо. А вернёшься, мы с тобой уже детально поговорим, как ты у нас работать будешь.
— Заявление сейчас писать, или уже по приезду?
— Правильно мыслишь, бумажки — прежде всего. Бери листочек у секретаря, пиши на моё имя. Я сразу сегодняшним числом и подпишу.
Пока я сочиняю заявление о приёме меня на работу, Зонов рассуждает.
— …После праздника две недели с Палычем в макетной поработаешь, он скажет, есть у тебя талант к макетному делу или нет. Ты не бойся, если нет, то в группу генплана пойдёшь. К Свирскому, он найдёт, чем тебя занять. Тем более, если ты два года отучился, должен справиться. Вот на «объёмы» [39] техники точно не нужны, там молодых специалистов набрали больше чем нужно.
Довольный таким поворотом событий я поплотнее натягиваю ушанку и снова выскакиваю на мороз. Трамвай «шестёрка» выныривает из предзакатной мглы раннего зимнего вечера. «Западный — Вокзал» светилась надпись на налобном трафарете. Ждать и автобус мне совсем не хочется, к тому же идти до него ещё квартал против ледяного ветра, поэтому влез по покрытым ледяной коростой ступенькам в вагон. Изнутри он напоминал морозильную камеру холодильника.
— Приобретаем билеты в кассах, — сообщил простуженный хрип из динамиков и зашёлся надсадным кашлем. — На линии работает контроль!
Тр-р-р — звякнул троячок в прорези облезлого кассового аппарата. — Кх-х-х, тщик, — я тяну рукоятку на себя и вынимаю из лотка аккуратно отрезанный клочок бумаги. Сую билет в рукавицу, чтобы не потерять и проталкиваюсь поближе к водителю. Там всё-таки немного теплее, кабина отапливается калорифером. Трамвай, размеренно постукивая на стыках, медленно ползёт сначала по Блюхера, потом по мосту через Обь. Перегон между правым и левым берегом длинный и кажется, что мы едем не поперёк великой реки, а вдоль неё.
 
Когда тот же простуженный голос объявляет — «Стадион «Спартак», следующая остановка «Центральный рынок», я уже не чувствую ног. Хотя всю дорогу я пытался их разминать, но успеха не достиг. Температура за бортом ещё немного приблизилась к космической. У людей входящих в трамвай лица красные как будто их мазали свёклой.
Через полчаса на таком же холодильнике как трамвай, но с дугами на крыше, больше известными в народе как «рога», я добираюсь до родной «Берёзовой рощи». Ещё пять минут бега и, наконец, толкаю дверь родной квартиры. Слава богу! Сестрёнка сегодня вернулась пораньше, и мне не пришлось замороженными руками возиться с ключом. Скидываю сапоги, и на ничего не чувствующих ногах, ковыляю к градуснику. Так и есть! 35 ниже нуля. Через пять минут ноги начинает ломить от боли. Это восстанавливается нарушенное холодом кровоснабжение. «А зимы ещё три месяца впереди» пришла мне в голову печальная мысль. Идея работы в Зональном уже не кажется такой замечательной.
  
ГЛАВА 6
 
ВОСПОМИНАНИЯ О БУДУЩЕМ
 
2 января 1980 года. Новосибирск. Борис
Завтра я выхожу на работу. Теперь хоть какие-то деньги буду домой приносить. Зарплата старшего техника-архитектора всего 110 рублей, но это лучше, чем ничего. Главное, знакомство с профессией, с настоящими архитекторами, со спецификой реального проектирования. На следующий год придётся снова с первого курса начинать. Чтобы не отчислили после первой сессии, надо будет навыки рисунка освежить и в черчении руку набить. Работа техника тут должна помочь.
Перед новым годом в городе ввели талоны на масло. Теперь можно будет на каждого члена семьи с пропиской в квартире купить 400 грамм сливочного. Наша семья вздохнула с облегчением, покупать масло на рынке было слишком дорого, в магазинах его вообще не стало, а тут хотя бы фиксированная цена 3 рубля 60 копеек за кило. Ещё бы на мясо талоны ввели бы, а то тоже печальная картина. 5 рублей говядина на рынке.
Командировка в Тюмень прошла хоть и суматошно, но весело. Мороз там оказался слабее, чем в Сибе [40]. Самолёты летали без опозданий. Проект застройки Первого и Второго микрорайонов Нижневартовска не утвердили. Из-за этого Свирский перебрал. Он как-то плохо перенёс эту трагедию. Пришлось мне Михалыча на себе в гостиницу тащить. С трудом, но справился.
Вчера праздновали Новый 1980 год. Как всегда, бродили с одноклассниками по улицам и горланили песни. А сегодня мне пришла в мысль переставить мебель в моей комнате. Всё в ней стояло в том порядке, как Юлька с мамой поставили после моего отъезда в Болгарию. Если прямо сейчас не сделать, то так до первых каникул и простоит.
Первым делом, решил организовать себе рабочее место из подрамника и тумбы для чертёжных инструментов. Для этого — стол разверну перпендикулярно окну, на стол установить табурет, а к табурету приладить опорную перекладину для метрового подрамника. Но первым делом надо переставить диванчик. Опрокинул его на торец и вдруг на обратной стороне увидел, прикреплённую изолентой, толстую тетрадь в чёрном переплёте.
— Это же дневник! Мысль молнией пронзило сознание. Вот это подарок! Я варварски отодрал изоленту и, сидя на полу с трепетом открыл первую страницу.
 
«…31 августа 1975 года.
 
«Сегодня, в последний день последних каникул, со мной произошло нечто странное. Я обнаружил у себя в мозгу непрошенного «квартиранта». Общаемся с ним через записки, что он мне пишет, когда берёт верх над телом. Хорошо, что переключаться из подселенца и обратно можно просто сильно зажмурив глаза или сжав челюсти».