Боярская стража (СИ)

На выходе из ворот цитадели стоял вооруженный караул из нескольких бойцов в белых гимнастерках как у меня, но с погонами. Кроме того, присутствовал и дежурный боярин — приветствовавший нас кивком. За воротами ожидало сразу несколько белых машин такси. Одна из машин — видимо, выдерживая очередность, сразу тронулась с места, подъезжая к нам.
Выскочивший из-за руля водитель распахнул дверь, открыв ее в обратную сторону — против хода движения. Отметил я и салон непривычно просторный, и два дивана в нем друг напротив друга.
— Куда ехать изволим, ваше благородие?
Я бросил короткий взгляд через площадь — до ближайших домов как минимум полкилометра. Аллей здесь нет, и по светящему прямо в макушку солнышку идти не хочется. Денег не так много, тратить сильно не хочется. Ситуацию еще осложняло, что я вроде как «мое благородие» и узнавать стоимость такси мне не пристало. Слухи могут пойти, что не совсем вменяемый.
К счастью, я неместный, поэтому прежде чем сесть в машину, принялся расспрашивать извозчика. По итогу оказалось, что мне — как профессору, поездка бесплатная, но если барин отблагодарить изволит, то чаевые будут приняты с благодарностью. Слово за слово, два рубля перекочевали в карман водителя, а он обязался отвезти нас сначала к портному для снятия мерки, потом на просмотр сдающихся жилых помещений, а после в ресторацию на обед, откуда уже покатать обзорной экскурсией по городу и к вечеру доставить обратно в Академию.
Лавка портного, как и говорила Арина, находилась недалеко — быстро проехав через площадь, автомобиль сразу остановился у двухэтажного «купеческого» дома, каких на старых улочках Москвы можно увидеть в достатке.
Ступив на тротуар, прочитал: «Военное ателье товарищества „Норденстрём-Лидваль“, отдельный филиал города Скобелев». Название товарищества было отображено крупными печатными буквами, а все остальное более мелкой каллиграфической прописью.
Извозчик остался ждать снаружи, а мы вошли в прохладное помещение. Настолько прохладное, что я невольно начал озираться в поиске кондиционера. Но быстро перестал, так как из служебного помещения к нам навстречу уже вышли.
— Рад приветствовать, мастер Петер Норденстрём к вашим услугам, — поклонился портной. Говорил он с северным акцентом — как у Маргарет, но едва уловимым.
Если бы Норденстрём сам не представился, не догадался бы, что это портной: высокий, на голову выше меня голубоглазый скандинав, едва ли не вдвое шире в плечах, с уложенными в идеальный пробор светлыми волосами и министерским выражением лица.
— Добрый день, уважаемый. Меня зовут Владимир, боярин Морозов, адъюнкт-профессор Академии. Леди Маргарет Кулидж, мой ассистент.
Петер Норденстрём склонился перед Марго в полупоклоне. На информацию о профессоре отреагировал спокойно — никак, ни один мускул не дрогнул.
— Нам нужно, чтобы по сертификату Академии вы сшили для леди Маргарет три мундирных платья. Кроме того, снимите метку и с меня, для пошива мундиров и костюмов в будущем.
— Вам сейчас не шьем, только мерка? — уточнил портной.
— Да.
— Хорошо, тогда давайте начнем с вас.
Когда Петер достал бумажный метр, прежде чем приступить к делу он вдруг дернул головой — в величественном жесте словно закидывая челку, хотя она у него колом от геля стояла так, что ни один смерч-ураган ни волоска не выбьет.
Несмотря на внутреннюю улыбку при виде этого пафоса я отметил, что действует портной крайне профессионально. Вроде бы неторопливо, но при ближайшем рассмотрении видно, что в его движениях нет спешки, все четко выверенное. Обмерил он меня со всех сторон быстро, свернул метр и вернулся ко столу.
— Так, леди Маргарет, теперь давайте по вашим мундирным платьям.
Вот сейчас я как-то озадачился — мерку мою он даже не записал. Ненавижу переделывать работу по второму разу, и если он что-то забудет, а потом попросит замерить снова…
— Вы мою мерку записывать не будете?
Портной после моих слов вдруг выпрямился, словно разом и аршин проглотил и получил заряд тизера-парализатора. Обернулся он ко мне всем телом и выглядел сейчас так, как выглядел однажды мой знакомый военно-морской офицер, когда его в шутку мичманом назвали.
 
— Если кто-то из портных товарищества Норденстрём-Лидваль при вас будет записывать метки, не в силах совладать со своей памятью, значит вас ввели в заблуждение, вы у самозванца. Наше ателье вот уже более ста лет обслуживает императорскую семью, придворный дворцовый штат, а также практически весь боярский и офицерский корпус гвардейских полков. Мы…
— Хорошо, уважаемый Петер, я все понял. Вы можете подсказать, сколько мне мундиров требуется как адъюнкт-профессору военной кафедры, а также как вольнослушателю Первой ступени, коим я также являюсь? И сориентируйте по стоимости, пожалуйста.
После моих слов про совмещение профессорской должности и статуса вольнослушателя портной успокоился и после короткой паузы ответил.
— Как профессору военного дела вам необходимо иметь не менее семи разных мундиров: парадные для повседневного и праздничного ношения, парадный мундир для торжественных случаев, обычный повседневный и праздничный мундир, а также служебную и повседневную форму. Как вольнослушателю вам нужно иметь не менее трех комплектов штатной униформы — повседневную, праздничную и парадную. По цене это составляет одна тысяча десять рублей для профессора, и сто шестьдесят рублей для вольнослушателя.
«Прекрасно, просто прекрасно», — хотел было сказать я, но промолчал.
— К августу месяцу у мастерской будет много заказов, поэтому, если не затруднит, чтобы успеть в срок хотелось бы начать обшивать вас как можно раньше.
— Мне пришлось экстренно менять место жительства, так что испытываю некоторые затруднения в средствах. В течении пары дней решу, без каких мундиров смогу обойтись и вернусь к вам с заказом.
— Можете послать нарочного, — степенно кивнул Петер. Отвернувшись, он взял сертификат Маргарет и после проверки на подлинность — как недавно в оружейной лаборатории, начал обмерять уже ее. Перед началом процесса повторив пафосный жест с закидыванием челки, которая конечно же ни на волосок не сдвинулась.
В ходе снятия мерки Петер, кстати, ни разу не взглянул целенаправленно в вырез Марго. Профессионал. Портной не смутился даже тогда, когда она — совершенно неожиданно, вдруг приложила ладони к груди по бокам и надавила, сдвигая и визуально увеличивая форму. Посмотрел Петер на это наклонив голову, изучая представленное зрелище, а поднял взгляд тогда, когда Маргарет ему что-то сказала на шведском. Ответил, она пояснила, еще раз сжала грудь, визуально увиливая размер.
Смысл беседы я понял постфактум. У нее и на белом платье пуговицы не застегиваются, то есть она изначально отшивает себе некоторые вещи так, чтобы груди было тесно. По ходу разговора Петер между тем менялся лицом. И смотрел он при этом не на волнующие полушария. Присмотревшись сначала к Маргарет, после перевел взгляд на меня. Потом снова на нее, потом снова на меня.
— Могу я поинтересоваться, ваше благородие, откуда вам пришлось… ээ… экстренно менять место жительства? — вдруг охрипшим голосом поинтересовался портной.
— С севера, — просто ответил я.
Маргарет что-то добавила по-шведски, после чего Петер вдруг склонился в глубоком поклоне.
— Ваше королевское высочество, прошу простить мою невнимательность. Выражаю вам искренние соболезнования…
Далее Петер от волнения перешел на шведский. Я покивал, поджав губы — стыдно, я словно обманом провоцирую чужие эмоции. Мне было абсолютно все равно и на его королевское величество, и на убитого короля, а вот человек передо мной говорил искренне, через себя слова пропускал. Маргарет, отвлекая Петера от меня, уже вступила с ним в беседу. В которой я участвовал тем, что молчал и делал вид, что все понимаю. Продолжался наш такой разговор несколько минут, после чего мы с портным распрощались и вышли из ателье.
— В самое ближайшее время он сошьет тебе четыре мундира — необходимый минимум, запишет в долг с открытой датой погашения, — сообщила мне Маргарет уже на улице, пока мы в машину не сели.