Боярская стража (СИ)

  
Глава 9
 
— Может вы расскажете, наконец, в чем дело?
Звук моего голоса словно тумблер переключил — серебристое мерцание из глаз боярыни начало уходить, вроде взяла себя в руки.
— Может вы для начала соблаговолите одеться? — произнесла она, не скрывая раздражения.
— Может вы для начала сочтете вежливым отвернуться?
Раздувая ноздри и сжав кулачки — неожиданно сменив выражение лица на человеческое, пусть и раздраженное, Белоглазова отвернулась.
Арина уже поднялась и растерянно суетилась. Когда мы оделись, залившаяся краской до ушей вейла-целительница негромко покашляла, и Белоглазова сразу обернулась. Во время вынужденной паузы она утихомирила эмоции и молча показала нам присесть. После подошла ко мне ближе и не спрашивая разрешения принялась осматривать шрам. Взяв за голову и повернув левую сторону лица так, как ей удобно, совершенно при этом не заботясь о моем комфорте. Мне это не очень понравилось, поэтому я отвел руки девушки, отстраняясь.
— Вы можете объяснить, что происходит?
— Вы можете дать мне понять, что происходит?
Вот… ведь какая. И не поспоришь — хотя уверен, все она понимает. Некоторое время Белоглазова продолжала рассматривать мой шрам. Определенно чуть дольше, чем нужно, и определенно чуть более грубо дергая мою голову, чем можно было бы. Пока «доктор» меня осматривала, я уже немного прикинул логику всего происходящего, и когда Белоглазова меня отпустила, делая шаг назад, задал очевидный вопрос.
— Так что же это за диагноз, о котором не должен знать никто, кроме владеющих силой?
Боярыня Белоглазова, похоже, на меня как-то обижена, потому что отвечать даже не стала. Просто кивнув Арине многозначительно, вышла из купе. Может ей реципиент как-то насолил? Вполне вариант, иначе понять такое дергано-истеричное поведение сложно.
После громкого хлопка двери я подошел к зеркалу и внимательно посмотрел на свое такое юное и такое незнакомое лицо. Ничего не изменилось — все тот же нахохлившийся вид, усталый взгляд, все так же тлеет живое пламя по линии шрама.
— Ну так что, расскажешь? — обернулся я к целительнице.
— Сударь, мы с вами на «ты» не переходили, — смущенно произнесла Арина, отводя взгляд. — Я прошу вас считать произошедшее недоразумением, возникшим из-за ряда непредвиденных случайностей, и…
— Забыть, как не было?
— Да, — потупилась Арина.
— Я уже забыл, — нетерпеливо произнес я. — Так теперь вы, сударыня, расскажете мне наконец, в чем дело?
Боярыня мгновенно побледнела и посмотрела на меня очень странным взглядом. Глубоко вздохнув, я выругался про себя и на себя. Упустил, что передо мной все-таки не опытная женщина, с которой можно говорить прямо, а совсем молодая девушка — здесь тонкая настройка нужна. Молодец, нечего сказать: подтвердил, пусть и от обратного, интернет-теорию гауссовой кривой распределения интеллекта*.
— Сударыня, вы можете потребовать от меня забыть случившееся, и ни на какой исповеди я не признаюсь в произошедшем. Но наша мимолетная… встреча, навсегда останется в моей памяти, забыть ее я не смогу никогда и не при каких обстоятельствах. Именно это я и хотел сказать только что, уложив все в короткую фразу, потому что крайне взволнован предполагаемой опасностью неизвестности, в которой вы меня держите.
Держась за горящий огнем от такой долгой речи шрам, я невольно сморщился. Арина же вновь заметно покраснела, снова пряча глаза. Вот если сейчас ее поторопить, можно сделать хуже, так что полминуты помолчал в ожидании.
— Вы уникальны, сударь, — не поднимая глаз, произнесла целительница. И вдруг еще более покраснела. Если бы не это я бы и не понял, что в ее понимании прозвучало как комплимент по факту «встречи».
Вот не могла Белоглазова объяснить все в пару слов, а потом уходить? Целительница, как я хорошо помнил, легко может рассказывать все грамотно, но сейчас вместе с душевным равновесием временно утратила и навыки лектора.
— В чем же заключается моя уникальность?
— Владеющие без использования камней-накопителей не могут пользоваться и даже чувствовать силу вне зоны искажения пустошей. В удалении от границ сумеречной зоны связь физического и эфирного тела слабеет, никакого видимого спектра эманаций силы быть не может.
 
— То есть вот этого отзвука живого пламени, — коснулся я шрама, — теоретически быть не должно?
— Именно так.
— Вообще никакого сияния не должно быть, абсолютно никаких проявлений?
— Вообще.
Когда Арина недавно лежала грудью на купейном столике, я видел горящую зеленым светом вязь татуировки по ее спине. При воспоминании об этом появилось настойчивое желание повторить и проверить. Говорить боярыне про ее сияющую татуировку не стал: вряд ли она уникум, скорее всего это связано только со мной. Рано еще о таком говорить, пока сам слабо представляю, что происходит. Очень не хочется оказаться в лабораторной камере, под взглядами ученых мужей экспериментально спариваясь во благо науки.
«Активнее, юноша! Активнее движения тазом! Коллеги, как видите, моя теория о связи широты амплитуды и увеличения яркости сияния работает!» — как вживую в голове прозвучало поучительно-гнусавым голосом, заставив аж плечами передернуть.
Следующие несколько минут прошли в тишине. Я был несколько обескуражен свалившейся уникальностью и ее последствиями, поэтому молчал. Арина была несколько обескуражена произошедшим, поэтому тоже молчала. Не очень понимая, что теперь делать, я слушал урчание в желудке и думал, как бы намекнуть, что время к ужину. Но только открыл рот, как дверь купе снова распахнулась и появилась Белоглазова.
— Быстрее, за мной!
Следуя за девушкой в сером, я миновал пустой вагон-ресторан, салон-вагон в котором ехали Аминов и Белоглазова, после оказался у себя. Серая боярыня протащила меня к купе, ввалилась вместе со мной. Повесив табличку «Не беспокоить», она закрыла дверь, прислонившись к ней спиной.
— Владимир, мне надо с вами серьезно поговорить.
— О том, что моя уникальность — тайна, которую нельзя открывать никому, кроме лишь нескольких избранных среди владеющих силой?
— Арина уже…
— Нет, это же очевидно.
— Да, об этом.
— Я все понял. Когда мне можно будет показываться на люди?
— Я предполагала сделать остановку в Нижнем Новгороде на несколько дней — вам нужно пошить мундиры, и сделать много других разных вещей. Но хороший портной есть и в Скобелеве, с обеспечением вас как профессора я помогу. Так что планы поменялись, и мы без остановок следуем до Гурьева, это на Каспии.
— Еще где-то сутки?
— Поменьше.
— Маргарет. Она будет…
— Вы почувствовали недомогание, у вас возникли болевые ощущения. Я дала вам морфия, так что вы крепко спите.
Она действительно принесла с собой морфий. Ох уж этот наивный двадцатый век, когда тяжелые наркотики использовались как лекарство. Хорошо хоть не героином угостила. Хотя я не ребенок, и не кашляю, а именно детский кашель в начале века лечили этой дрянью.
— Нет-нет, спасибо, у меня на опиаты аллергия. Можно парочку бутербродов, желательно с ветчиной?
— Что, простите?
— Когда меня скрыла от чужих взглядов боярыня Цветаева, я пришел в вагон-ресторан пообедать. Не ел я… очень давно и очень, знаете ли, хочется мне кушать. Да, и кофе еще было бы неплохо, если не затруднит.
— Вы сейчас уже «спите», и не должны шуметь. Кофе же…
— Когда нейроны перенапряжены и надпочечники истощены, кофеин действует как седативное, прекрасно укладывая в кроватку.
«Что ты такое несешь?» — посмотрела на меня Белоглазова, но вслух ничего не сказала. Перекус мне боярыня организовала, причем в достаточном количестве для того, чтобы после еды провалиться в томную негу и завалиться спать. Чего я делать конечно же не стал — засел за отложенные книги и справочники.
Углубившись в доступные знания, понял сразу несколько вещей. Стало понятно, почему Ксения — «царица», как сказал недавно великий князь, что царапнуло мне слух. Теперь же ясно, что императорская семья вместе со двором и столицей перебрались в чистый от влияния скверны Тихоокеанский регион, а по периметру границ Плетей в России были созданы царства, по примеру уже существующего Польского: Финляндское, Персидское, Критское, Северное, Балканское. Как и в других больших державах, в России владеющим силой дали власть в автономиях. В Западной Европе, по аналогии с русскими царствами, были созданы провинции, комтурства и командорства под эгидой рыцарских орденов. Признававших, кстати, на собой власть Организации Тринити, как и русские бояре, только формально.