Последний ранг. Том 2 (СИ)

И за это время мне надо будет набрать столько чистого эфира, чтобы распечатать минимум два ранга и хоть что-то противопоставить Волоту.
Что ж, значит, пришло время хорошенько надавить на генерала Чекалина.
* * *
Назавтра всё утро я смывал кровь в комнате.
Ну не звать же уборщицу, которая тут же понесётся в полицию, увидев лужи крови на полу и брызги на стенах. Для всех я сразу стану маньяком. Так что пришлось мыть всё самому, пока не проснулась Эсфирь.
На этот день вообще было запланировано много дел и встреч, но одно меня угнетало больше всего: что снова придётся оставлять Эсфирь одну.
— Да не волнуйся ты, — заверила она меня, когда я собирался уходить, — никому дверь открывать не буду, и на улицу не пойду, играть всё равно не с кем.
Она показала мне альбом и карандаши.
— Буду рисовать! Натюрморт!
Я оставил с ней Абу, наказав ему, что отвлекаться на разведку можно всего на пару часов, не больше. Что приоритет — смотреть за Эсфирь, а потом — всё остальное.
Когда я выходил из дома, то снова столкнулся с соседкой.
Она махнула мне рукой из-за своей калитки.
— Алексей! Может, вас подбросить? Я как раз планирую отправиться в галерею!
— Нет, спасибо, люблю ходить пешком! — отказался я, улыбнувшись.
Она пожала плечами и уселась в свой АЭ-Роптер, затем подняла машину в воздух и, виртуозно огибая дерево, устремилась к центру города.
Я же направился в магазин Троекурова и надеялся, что профессор уже окончательно пришёл в себя.
Как оказалось, Пимен Троекуров не просто пришёл в себя. Он вовсю руководил подготовкой своего магазина к открытию. Я застал его на улице — профессор указывал рабочим, как лучше устанавливать новую вывеску «Мануфактура Севера».
— Алексей, дорогой мой! — Увидев меня, Троекуров пошёл мне навстречу и крепко обнял.
Потом мы долго разговаривали в его кабинете.
Я принёс ему бумаги по фирме «Умное снаряжение», на что он так удивился, что рот открыл.
— Так «Умное снаряжение» снова принадлежит Бринерам? Вернули? Вот это да! Кто бы мог подумать! А у меня даже есть их замечательное устройство! «Ремень с карманами» называется. Такая прелесть! Только хватает всего на месяц, жаль конечно. Затея недурна, но её бы доработать!
В итоге он согласился сдать мне в аренду часть помещений своего магазина и повесить дополнительную вывеску «Умное снаряжение Бринеров».
Он, как человек практичный, понимал, что фамилия Бринер станет хорошей рекламой. Когда же мы пожали руки, в кабинет к профессору постучали. Ровно три раза, через равные промежутки, как-то не по-человечески точно.
— Заходи, мой мальчик! — с улыбкой выкрикнул профессор.
Дверь открылась, и на пороге возник Семён.
Он выглядел уже лучше, чем в прошлый раз. Имелась крышка на затылке, да и недостающая ступня была доделана. Не хватало пока только одной руки, но это не помешало Семёну уверенно пройти в кабинет.
Всё же он быстро обучался.
Вот и ходить научился всего за пару суток.
— Рад видеть! — поздоровался он и протянул мне механическую руку.
Наше рукопожатие опять получилось крепким.
— Ты что-то принёс мне, не так ли? — спросил Семён металлическим голосом и окинул меня пытливым взглядом. — Неплохо выглядишь, но твои магические силы истощаются. Ты что-то собираешься с этим делать?
— Представь себе, — усмехнулся я и протянул ему чёрную папку с пометками Эсфирь. — Можешь это проанализировать? Выявить закономерности и сделать мне точную карту на местности? Только о результатах не сообщай никому, кроме меня.
Профессор сразу же узнал документы, которые сам когда-то мне отдавал.
— Ты смог найти ключ к шифру Басова? — ахнул он.
— Не совсем. Я просто выявил одну деталь, но у меня нет таких мозгов, как у вашего внука, профессор.
— Что есть, то есть. — Семён задёргался всем телом, рассмеявшись забавным металлическим смехом.
Он забрал у меня папку и обещал проанализировать данные в ближайшее время.
Профессор хотел взять документы у Семёна, чтобы посмотреть, но тот поднял руку выше и покачал головой.
 
— Извини, дедушка, но Алексей просил никому не показывать. Ты же меня никому не показываешь, даже родственникам. Для всех я просто твой экспериментальный голем с искусственным интеллектом.
Затем он повернулся ко мне и поблагодарил:
— Спасибо, что принёс мне работы, а то я совсем заржавею без дела. Вот научусь лучше передвигаться и составлю тебе компанию.
— Если тебе нужна работа, дружище, приходи торговать «Умным снаряжением», — улыбнулся я.
Вообще-то, это было сказано больше в шутку, чем с какой-то целью, но Семён замер, анализируя моё предложение, а потом уточнил:
— А когда начинать?
— Э-э… — Я покосился на профессора. — Вы не против, если ваш внук…
— Да ты что! — заулыбался профессор. — Если Сёмушка найдёт себе занятие, то я буду только рад.
Я хлопнул Семёна по металлическому плечу.
— Тогда ты принят. Только выбери себе имя. Не буду же я звать тебя Семён.
— Тогда зови меня первый в мире мехо-голем по имени Соломон-один! — объявил он гордо.
Я и профессор одновременно вскинули брови. Видимо, Семён давно придумал себе имя, просто ждал, когда его об этом спросят.
— Ну что же, Соломон-один, поздравляю! — Я на прощание пожал ему руку.
Он опять засмеялся, причём его смех подхватил и профессор.
Его трагедия никуда не делась, но он старался стойко принять новые обстоятельства. И нового внука.
* * *
В тот же день у меня был запланирован ужин у семейства Гауз.
Их дом находился в восточной части Изборска, ближе к Белому Озеру, и по пути я заскочил в цветочный магазин, чтобы купить два букета, как просил Павел.
Помимо цветов я прихватил бутылку дорого вина и с этим джентльменским набором отправился в гости.
На самом деле меня постоянно гложила тревога насчёт того, что Эсфирь осталась дома одна, но Абу, будто чувствуя моё беспокойство, частенько посылал мне картинки.
То, как Эсфирь сидит в кресле и выводит что-то карандашом в альбоме. То, как она жуёт на кухне печенье. То, как она играет с Абу в прятки. То, как они вместе поют песенку про солнце и соловья.
Потом пару раз фантом кидал мне картинки уже из дома соседки.
Она была на работе, и Абу полноценно шарился, пока её нет. Обследовал все коробки, все шкафы и уголки дома. Особенно тщательно этот мелкий извращенец изучил нижнее бельё Анастасии, а вместе с ним — и я.
В общем, где он только не искал.
Ничего не нашёл.
Я в это время уже сидел в гостях у семьи Гауз. Меня встретили тут, как знаменитость и великого спасителя мира, но я поймал себя на мысли, что если бы эти люди знали, кто создал червоточины, то они бы вели себя иначе.
Родители Павла и Аллы были интеллигентами, хотя богатство досталось их семье от предков. Отец семейства, Савелий Гауз, служил коллежским советником, был магом крови пятого ранга, а его супруга работала на заводе Физис-Прагма и была магом Физис.
Но на самом деле, главным был тут совсем другой человек.
Дед Павла и Аллы, отец Савелия Гауза.
Его звали Фадей Олегович и он передвигался на инвалидной коляске. Но его вид, грозный и могучий, не позволял его жалеть. Я сразу вспомнил, как Павел говорил мне однажды, что именно из-за деда с него требовали владеть Стилем Дуо-То. Мол, дед знал его в совершенстве.
И этот Фадей Олегович, увидев меня, сразу предложил поединок.
— Вы ведь тоже владеете Дуо-То, Алексей? — в лоб спросил он у меня.
Алла попыталась урезонить деда.
— Дедушка, Алексей только пришёл, а вы уже просите его сразиться!
Но дед был непреклонен.
Пришлось сразиться. Для этого у семьи Гауз был даже специальный зал.
— Только попробуй мне поддаться из чувства жалости, парень! — сразу предупредил меня старик.
Он взял в руки два меча и крутанул ими, разминая запястья.