Число зверя (сборник)

— Как? — согнувшись в шутовском полупоклоне, поинтересовался у него любимчик Маркова.
— Прекрасно. То, что надо.
Валентин Александрович взглянул на Роберта, затем на часы и протянул сыщику две пачки долларов. Одна была разорвана.
— Здесь девять тысяч девятьсот пятьдесят.
— А где еще пятьдесят? — поинтересовался гость.
— Вычел за обслуживание и за журналы. Пока.
— Да, сэр, от вашего ока ничего не скроется. — Хмыкнув, Гоша сунул пачки с деньгами в дипломат, допил чай и встал. — Ну, я поехал.
— Давай, — кивнул “главный сутер”. — Не гони, здесь через каждые пятьсот метров дорогу ремонтируют. Роберт проводи гостя до машины.
Едва Гоша и Роберт вышли, у Маркова в кармане запищал сотовый телефон. Звонил Артист.
— Мне передали, что вы меня разыскивали.
— Да, нам необходимо встретиться. Надо разобраться с одним человечком. Он достаточно попортил моих девок и очень дорого мне обошелся.
— Поговорим при встрече. Что еще?
— Одна моя девочка должна записать на чужой территории разговор, но вы же знаете, в каком виде проститутке приходится работать. Ее разденут догола, да и все остальные будут в таком же виде. Мои клиенты лишь тогда развязывают языки, когда точно знают, что их никто не может записать. Говорят, что есть какие‑то микрофоны в виде пьезокристаллов или зубных протезов…
— Есть кое‑что и получше. Думаю, что я смогу вам помочь.
— Буду вам очень признателен.
— Хорошо, я перезвоню и мы договоримся о встрече.
  
***
 
Утром в понедельник они проснулись уже в первом часу, отсыпаясь после бессонной и безумной ночи любви.
— Ты был великолепен. — Марина крепко прижалась к Анатолию и чмокнула его в щеку. — Я не очень громко кричала?
— Я сам, по–моему, еще громче завывал от сладострастья.
— Но, в любом случае, твое лечение пошло мне на пользу.
— Сейчас проверим, — Анатолий приложил к ее лбу ладонь. — Похоже на то.
Он попытался встать с постели, но Марина обхватила его за шею.
— Не уходи.
— Но ведь кто‑то должен принести тебе в постель чашечку кофе.
— Ну еще чуть–чуть. У меня начала подниматься температура.
— Симулянтка, хочешь повторить вчерашний трюк. Я сегодня пощупал твой лобик, у тебя нормальная температура.
— Не там надо было щупать, а пониже.
— Тогда другое дело. Но не больше, чем на полчаса. Мне сегодня надо хотя бы на пять минут заскочить на работу…
  
***
 
Держа в руках пакет с подарками и большой букет роз, Марина оглянулась по сторонам.
— Ну, кажется, ничего не забыла.
— Ну, а если и забыла, — улыбнулся Анатолий, — значит у тебя всегда найдется повод зайти еще разок.
Они поцеловались и вышли из квартиры. Машина Марины, предупредительно подогнанная Анатолием со стоянки, стояла прямо возле подъезда.
Анатолий открыл Марине дверцу и сказал:
— Давай я сяду за руль, а то ты еще слаба после болезни.
Марина кивнула и села на пассажирское сиденье, прижав к лицу букет роз и вдыхая их аромат. Она давно уже не была так счастлива. Разве что с Ларисой…
Анатолий притормозил возле станции метро. Через минуту он вернулся с еще более огромным букетом роз.
— Зачем? У меня же есть.
— Это только что срезанные, значит простоят дольше. И дольше будут доставлять тебе удовольствие. И, ваще, обо мне ты и не подумала, может, мне приятно дарить такой красивой девушке цветы.
— Да у меня и ваз столько не будет.
— Это дело поправимое. Сейчас заедем в овощной, купим три трехлитровые банки маринованных помидоров. Помидоры спустим в унитаз, я их терпеть не могу, а банки оставим себе под цветы.
— А я люблю помидоры.
— Хорошо, тогда купим три банки тухлых соленых огурцов.
— Договорились, но пустые трехлитровые банки у меня и самой дома есть.
Анатолий, несмотря на обилие пробок на улицах столицы, довез ее до дома довольно быстро.
— Где ты обычно ставишь свою машину?
— Посмотри, где есть свободное место, поближе ко второму подъезду, туда и ставь, — сказала Марина. — Здесь довольно интеллигентное и демократически настроенное население живет, да и мою красавицу все знают, поэтому с парковкой никаких проблем у меня не возникает.
 
Анатолий поставил машину, и они поднялись на медленном скрипучем лифте на восьмой этаж. Марина открыла дверь своими ключами. Их, как и “Жигули”, вернули ей в целости и сохранности. Причем ее машина еще никогда так не сияла. Даже салон, который Федорова уже забыла, когда в последний раз пылесосила, был тщательно вымыт и блистал первозданной чистотой.
Марина повернулась к стоящему на лестничной площадке Анатолию и сказала:
— Прошу пожаловать в мою келью. Не обращай внимание на мой девичий беспорядок. Впрочем, закрой за собой дверь и постой минуточку в прихожей, я на всякий случай загляну в комнаты, вдруг там валяется на видном месте что‑нибудь из предметов женского гардероба.
Марина зашла в гостиную и быстро собрала в стопку разбросанные по дивану и журнальному столику газеты и вырезки со статьями о “Джеке–потрошителе”. Затем заглянула в спальню. Здесь царил настоящий кавардак. По постели были раскиданы детали боевого наряда путаны, которые она примеряла перед последним выходом на охоту за убийцей Ларисы. Марина сгребла все юбки, лифчики, трусики в одну кучу и засунула в шкаф. Взглянув на себя в зеркало, она ужаснулась. Видок у нее был еще тот! Хорошо хоть, что она, после кражи машины и в ожидании милиции, успела снять с лица свой яркий макияж. Интересно, о чем бы тогда мог подумать Анатолий? Тут она вспомнила, что оставила его стоять в прихожей.
— Все, можешь проходить в гостиную! — крикнула она ему через всю квартиру. — Я сейчас выйду, только переоденусь.
Анатолий вошел в комнату и огляделся по сторонам. Первое, что ему бросилось в глаза, это большой портрет Ларисы в траурной рамке. Лысенко подошел поближе, всмотрелся в него и вдруг нахмурил брови. Эта женщина явно ему кого‑то напомнила. Рядом с портретом висел календарь. Некоторые числа на нем были обведены кружочками, а затем перечеркнуты. Все это образовывало рисунок из трех шестерок. В последней цифре оставалось три незачеркнутых кружочка.
В гостиную вошла уже успевшая переодеться Марина.
— Что ты там рассматриваешь? — спросила она.
— Календарь. Если не секрет, что это здесь у тебя нарисовано.
— Три шестерки. Тайный знак сатаны или, как обычно говорят церковники, — “число зверя”.
— Вот не думал, что ты увлекаешься священными науками и кабалистикой.
— Да это так, — махнула рукой Марина. Ей не хотелось посвящать кого‑либо в свои ночные рейды за головой убийцы своей любимой подруги. Тем более Анатолия.
— А это кто? — он показал на портрет Ларисы.
— Моя приятельница. Она недавно погибла. Ее убил тот садист, о котором пишут в газетах. Мы были очень близки. Мне ее очень не хватает.
— Извини за мой бестактный вопрос.
— Ничего. Устраивайся поудобней, я сейчас приготовлю кофе. Ты носил его мне прямо в постель, надо и мне попробовать каково это, принести тебе хотя бы в кресло, — улыбнулась Марина и скрылась на кухне.
Анатолий сел в кресло возле журнального столика и взял из лежавшей на нем стопки газет первую попавшую. Ему сразу же бросилась в глаза обведенная красным фломастером заметка. Лысенко прочел ее. Речь в газетной статье шла о гибели от рук “Джека–потрошителя” очередной проститутки. Анатолий вновь нахмурился. Он бросил взгляд на портрет Ларисы и о чем‑то задумался.
Из этого состояния его вывело появление Федоровой с подносом на котором стоял кофейный сервиз и ваза с цветами.
— Розы просто божественны, — водрузив поднос на стол, сказала Марина, затем расставила чашки и налила в них из какого‑то стеклянного сосуда замысловатой формы черный кофе. Его аромат тут же распространился по всей комнате. У Анатолия даже слегка закружилась голова.