Число зверя (сборник)
— Да, конечно, — тяжело вздохнул Анатолий. — Ведь ты же не такая, как они. Я чувствую это.
Марина подалась корпусом назад и потянула его за собой. Анатолий, так и не убирая рук с ее талии, встал. Губы их встретились.
***
Гоша свернул с вившегося по лесу шоссе и подъехал на своей черной “девятке” к воротам большого трехэтажного особняка с колоннами. Дом был окружен высоким неприступным каменным забором. Две камеры установленные над воротами настороженно смотрели на гостя. Гоша посигналил. Маленькая калитка в воротах приоткрылась, и из нее вышел дюжий охранник с портативным радиопередатчиком.
— У нас на машинах не пускают. Поставь ее там, — сказал он подойдя к дверце водителя, и показал рацией на небольшую огороженную металлической сеткой площадку. — Не бойся, здесь такие тачки не воруют.
Гоша поставил машину и лишь только после этого сумел попасть на территорию дачного участка Маркова. “Цербер” проводил гостя до дверей дачи, если так можно было назвать этот огромный дом, и оставил на попечение еще одного охранника. Тот прошелся по одежде Гоши и его дипломату металлоискателем, затем посадил в холле и попросил подождать. Подобных предосторожностей охрана хозяина не предпринимала даже в городе. Впрочем, было понятно, что именно здесь, вдали от людей, и была набольшая вероятность нападения. Ведь у подобных людей, как Марков, конкурентов и врагов было не меньше, чем клиентов. Хотя, когда это было, чтобы большие деньги обходились без крови.
— Пошли, тебя ждут.
Бесшумное и неожиданное появление фаворита Маркова заставило Гошу вздрогнуть. Об этом молодом человеке с грацией кошки ходили легенды. Поговаривали, что на его совести не одна загубленная душа и хоть и любит иногда ходить на сторону, но фанатично предан своему хозяину. Говорят Марков некогда вытащил его из какой‑то довольно гнусной истории, связанной со смертью его матери и отца, которые были крайне недовольны сексуальной ориентацией своего юного отпрыска, и тот им за это жестоко отплатил. Гоша пытался было, ради профессионального интереса и лишней тысчонки баксов, раскопать эту историю, но потерпел фиаско. Он даже чуть не попался на этом деле. Его до сих пор иногда бросало в холодный пот от одной мысли, что было бы с ним, если бы хозяин и этот пластичный молодой человек узнали о его любопытстве.
Марков сидел за столом в гостиной. Перед ним стояла огромная чашка с каким‑то травяным настоем и тарелочка с сухариками. Он молча показал Гоше на стул напротив. Тот сел, вытащил из дипломата красную папку и протянул ее через стол. Валентин Александрович неторопливо отодвинул чашку, взял папку, положил ее на освободившееся место и открыл.
— Что это ты мне притащил? — спросил он, закончив перебирать принесенные бумаги. — По–моему, ты обещал принести на блюдечке имя убийцы моих девочек, а здесь только копии старых справок, фотографии и прочая мура.
— Я сейчас все объясню. Дело в том, что несколько месяцев назад вы попросили у меня достать для своей знакомой, которая хотела приворожить одного мужчину, что‑нибудь из его гардероба. Если вы помните, это был Анатолий Романович Лысенко. Он продюсер и занимается различными музыкальными программами.
— Да, что‑то припоминаю, — кивнул Валентин Александрович. — Но я, лично, его не знаю и никогда не встречался.
— Я уже вам сказал, что Федорова, за которой вы попросили присмотреть, встретилась с Лысенко и до сегодняшнего дня находилась у него в квартире. Волей не волей он тоже попал в круг людей, за которыми мне пришлось наблюдать, так как Федорова сидела у него безвылазно. Как выяснилось, впоследствии, она заболела. Я решил побольше узнать об этом мужчине, просмотрел кой–какие старые бумаги, навел у своих старых коллег справки и из всего этого у меня вырисовалась довольно интересная картинка. Он полный сирота, воспитывался в детском доме. Более того, он еще там подозревался в убийстве одной из воспитательниц. На его одежде были обнаружены следы крови убитой. Так как тогда он был еще малолеткой, да и оружие преступления не было найдено, дело решили не раздувать. Его просто перевели в другой детский дом.
— Ну и что? — Пожал плечами Марков.
— Лысенко по всем приметам походит на подозреваемого. Ездит на светлой иномарке. Мои ребята видели его на последнем месте преступления. Я проверил и остальные убийства. Все говорит о том, что он мог их совершить. Мне пришлось порыться в его машине. В бардачке я обнаружил целлофановый пакет с ювелирными украшениями. Я думаю, что они были сняты с ваших девочек. По–моему, он просто псих, ни один нормальный грабитель не стал бы хранить так улики своих преступлений.
— Ты там больше ничего не трогал? — спросил Марков после минутного молчания
— Нет.
— И ни с кем не делился своими подозрениями?
— Нет.
— Ты должен понять, что если он виноват, то мне бы хотелось самому разобраться с этим делом. Уж очень дорого он мне обошелся. Я не могу доверить это никакой милиции и суду. И, самое главное, мне хотелось, чтобы все это осталось между нами.
— Понял. Да, вы говорили, что готовы оплатить любую помощь по этому делу.
— Так оно и есть. Сколько бы ты хотел, если окажешься прав?
— Я даю сто процентов, что он имеет к этому отношение.
— Сто процентов. Круто! — покачал головой Валентин Александрович, затем откинулся на спинку кресла и, прищурившись, внимательно посмотрел сквозь свои прямоугольные очки на собеседника. — Ладно, поверим на слово. Так, сколько?
— Это было довольно дорогостоящее расследование. Да и мне не хватает десяти штук расплатиться за квартиру.
— Десять штук? — “Главный сутер” сложил губки трубочкой. — Что ж, хорошо, — он встал и повернулся к своему любимчику. — Роберт, пока я хожу за деньгами, угости нашего гостя чаем. Только выбери какой‑нибудь получше. Он довольно много сделал для нас.
— Если можно цейлонский и покрепче, — попросил Гоша.
— Сделаем цейлонский, — улыбнулся Роберт и вышел вслед за Марковым из гостиной.
Гоша взял один из лежавший на столе иллюстрированных журналов и начал его просматривать.
***
Валентин Александрович вынул из картонной коробки две банковские пачки по пятьдесят долларов, закрыл сейф и взглянул на один из вмонтированных в стену мониторов. На нем был хорошо виден сидевший за столом в гостиной частный сыщик. Что‑то очень не понравилось в его поведении хозяину, он хмыкнул, вышел из кабинета и направился в комнату охраны.
— Ну‑ка, прокрути мне назад запись с камеры в гостиной, — сказал Марков сидевшему за пультом мужчине.
— С того момента, когда он уронил журнал?
— Да.
Охранник быстро сменил кассету с записью, вставил ее в видеомагнитофон и нашел нужное место.
На экране телевизора было хорошо видно, как Гоша явно намеренно спихнул со стола один из журналов, затем нагнулся за ним и сделал несколько каких‑то странных манипуляций под столом.
— Заметил? — спросил Марков.
— Да, — кивнул мужчина. — По–моему, установил жучок.
— Вот скотина, ему мало было истории с Робертом.
— Кстати, он сунул в дипломат пару журналов.
— Я ему суну. Этих уродов надо учить, — Валентин Александрович резко повернулся и вышел из комнаты. По дороге в гостиную он заглянул на кухню, где колдовал с чайником Роберт и спросил:
— Ну, получается?
— Все как ты говорил — на кончике ножа на чайную чашку. Мне ехать за ним на машине? Можно я возьму твой “Порше”?
— Возьмешь “Волгу”, чтобы не светиться. Доведешь его до машины и посмотришь куда он положит дипломат. Лекарство начнет действовать минут через десять. Он успеет отъехать километра на два–три. На месте аварии ты должен оказаться первым. Первым и оттуда слинять. Мне нужны все его бумаги. Понял?
— Не впервой.
***
Марков вошел в гостиную и молча сел на свое место. Гоша сидел за столом и листал журнал. В залу, как заправский половой, с подносом на кончиках пальцев и полотенцем через локоть, влетел Роберт. Он поставил перед сыщиком чайный прибор и налил чай. Гоша отложил журнал и отхлебнул из чашки.