Волчий лог

За всеми этими рассуждениями я не заметила, как отошла на приличное расстояние и добралась до перекрестка. Справа светилась вывеска супермаркета, слева – зеленый крест аптеки, а прямо по курсу виднелась небольшая площадь, на которой стоял заснеженный памятник. Я замерла, разглядывая окрестности. Улицы в Логе ровные, прямые, широкие. И тротуары просторные. Так и не скажешь, что деревня, больше похоже на какой-нибудь немецкий городок.
В интернете, куда я перед отъездом залезла узнать, что представляет из себя поселок, сведений о Логе было до обидного мало. Упоминалось только, что он основан на месте Волчьего урочища помещиком Брагиным – его усадьба, кстати, сохранилась до наших дней, и сейчас в ней находится музей, – и что в поселке проживает полторы тысячи человек. Школа, Дом Культуры, больница и администрация – вот и все общественные учреждения. Между прочим, наличие больницы в таком небольшом поселке меня удивило. Вроде, их сейчас везде закрывают, а тут почему-то оставили.
От размышлений меня отвлек шум работающего двигателя. Я оглянулась и увидела, как из того самого дома, что показался мне относительно скромным, выезжает машина. «Калина». У моего бывшего соседа по коммуналке была такая же.
Юркий красный автомобиль ехал быстро, и, когда он поравнялся со мной, я увидела, что водитель – девушка. Я успела разглядеть длинные русые волосы, спадающие на обтянутую бежевой водолазкой грудь, пухлые губы, ровные темные брови, аккуратный носик. Внешность незнакомки была из тех, что сразу привлекают внимание и запоминаются надолго. Бывают же такие красотки! Наверное, у моей соседки отбою от кавалеров нет.
«Калина», не сбавляя скорости, свернула направо, к супермаркету, правда, не остановилась рядом с ним, а помчалась дальше, а я, понаблюдав за тем, как она исчезает вдали, направилась к аптеке.
* * *
В небольшом светлом помещении было тепло и пахло лекарствами и мясным супом. Странная смесь. Похоже, пожилая аптекарша, что смотрела на меня поверх сидящих на кончике носа очков, принесла из дома обед, который и благоухал теперь на все помещение.
Желудок обиженно взвыл. Ну да. Я не часто балую его мясом, но это же не повод меня позорить?
– Доброе утро, – улыбнулась аптекарше, стараясь заглушить голодные рулады.
– Здравствуйте, – кивнула та, продолжая разглядывать меня так пристально, что это казалось невежливым.
Хотя, чему я удивляюсь? Поселок маленький, скорее всего, тут все друг друга знают, и вдруг – новое лицо. Конечно, тетушка заинтересовалась.
Я обвела глазами высокие стеклянные витрины, заставленные яркими упаковками.
– Что-то хотели? – спросила аптекарша, и в ее голосе появились прокурорские нотки, а взгляд стал еще более въедливым.
Я даже опешила. Ну и тетя! Ей бы в каком-нибудь ФСБ работать!
– У вас есть Лоратадин?
– Сто двадцать рублей, – заявила аптекарша, достав из шкафчика небольшую упаковку таблеток.
– Сколько?
Я удивленно уставилась на знакомую коробку. В последний раз она стоила рублей шестьдесят, не больше.
– Сто двадцать, – невозмутимо повторила тетка и поправила очки. – Так что, пробивать?
М-да. Похоже, тут не только дома большие. Вот что значит поселок для богатых.
Я вздохнула и полезла в кошелек за карточкой.
– Одну?
– Что?
– Одну упаковку? – повторила аптекарша, и в ее словах я расслышала всю ту же недоверчивость.
– Да, – широко улыбнулась в ответ, привычно не реагируя на чужой негатив. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на всякие глупости.
Тетка молча пробила таблетки, я расплатилась и уже собиралась уйти, когда услышала резкий вопрос:
– А вы к кому приехали?
М-да. Прямолинейно, однако.
– К себе, – обернувшись, сообщила любопытной дамочке.
– К себе? – тонкие, выщипанные брови поднялись, собрав невысокий лоб некрасивыми морщинами. – Вы живете в Логе?
– Вас это удивляет?
Ну что за народ? Вчера мачо недоумевал, сегодня вот аптекарша…
– А на какой улице?
– А вы с какой целью интересуетесь? – подпустив в голос ироничной любезности, уставилась в светло-серые, отдающие зеленью глаза.
 
– Я всех местных жителей знаю, – убежденно заявила тетка. – За последние несколько лет у нас никого чужих не было. И дома не продавались.
– А я и не покупала. Мне дом по наследству достался.
– Это чей же?
– Ковалева Дмитрия Петровича.
Я решила, что будет лучше, если аптекарша выяснит интересующие ее сведения и поделится ими с односельчанами. Нужно же как-то вливаться в местное общество?
– Митяя? – задумчиво переспросила тетка, вглядываясь в мое лицо так внимательно, будто пыталась обнаружить в нем сходство с неизвестным мне родственником.
Зря старалась. На старой фотографии, которую я сумела отыскать на чердаке дома, никакого сходства и близко не было. Дмитрий Петрович был огромным, темноволосым мужчиной, с грубыми, словно вырезанными из камня чертами и пудовыми кулаками, а я… Среднего роста, рыжая, симпатичная – нет, совсем ничего общего.
– Вон оно как, – протянула аптекарша. – Значит, наследство получили. И что? Сколько за дом просите?
Да что ж такое-то?! Они что, сговорились?
– Я его не продаю. Я здесь жить буду, – заявила вредной тетке и потопала к двери.
В ответ донесся какой-то странный сдавленный звук, но я не стала оглядываться и вышла из аптеки.
 
Егор
 
– Егор Николаевич, вы не понимаете! Это не женщина, это терминатор какой-то! Мышей она не боится, привидений – тоже. Ее даже мистикой не испугаешь!
Парни переминались с ноги на ногу, поглядывая на меня настороженно, с опаской. Правильно, между прочим, опасались. Мне эта девчонка вот уже где! Как кость в горле застряла и никак ее оттуда не достать.
– И что? – посмотрел на молодняк.
– Мы не знаем, что делать! – покаянно вздохнул Леха Кучерявый, склонив свою кудрявую голову. Бывает же такое – фамилия в масть пришлась.
– Да? Десяток здоровых лбов не может справиться с одной мелкой вздорной девчонкой?
«Мелкой, рыжей и дурной», – добавил про себя.
И тут же вспомнил, с каким вызовом Ника в глаза смотрела. «Больше сюда не приходите!» Можно подумать, великое удовольствие к ней таскаться. Хотя, фигурка у нее ничего. Как она бедрами восьмерки выписывала! Не отказался бы еще разок посмотреть…
Перед глазами мелькнуло яркое воспоминание: обтянутый джинсами аппетитный зад, завязанная под грудью рубашка, смешные косички.
Мля… Нашел, что вспоминать! Под этими косичками мозгов ни грамма нет.
– Егор Николаевич, да она на всю голову больная! – словно подслушав мои мысли, затарахтел Сотник. – Представляете, уставилась на меня и спрашивает: – «Чего вылупился?». Это среди ночи-то! Другая бы уже верещала от страха, а эта – хоть бы хны.
– Витя, не пытайся оправдать свою неудачу. Я вам что велел? Чтобы к Новому году этой особы здесь не было. А вы?
– Так до Нового года еще два дня, – подал голос молчавший до этого Родька.
– И?..
– Мы постараемся, – вразнобой ответили мальчишки.
– Ответ неправильный.
Покачав головой, внимательно посмотрел на молодняк. Стоят, вздыхают, на лицах растерянность, от былого азарта ничего не осталось. Неужели не смогут с девчонкой сладить? Может, Сэма к ней отправить?
Почему-то эта мысль вызвала резкое отторжение. Чадов скор на расправу, он даже рассуждать не будет – выкинет мелкую из поселка, еще и пинка для ускорения даст. Нет. Не стоит. Нужно, чтобы девчонка сама уехала. По-хорошему.
– Ну? – посмотрел на парней.
Те переглянулись и замялись.
– Даю вам сутки. И чтобы послезавтра духу ее здесь не было.
 
Мальчишки молча кивнули и потянулись из кабинета, а я раздраженно покосился в окно.
Проклятый старик! При жизни ехидной был, и после смерти изловчился подгадить.
Где он только откопал эту девчонку? Сроду бобылем жил, ни баб, ни детей, ни прочих родственников. Сколько лет воду мутил, сладу с ним не было, а помер – и снова проблемы!