Моя истинная

Наташа не ответила. Но это молчание было громче слов. Опустив взгляд, я почувствовала, как сама умираю изнутри. Разрываюсь на миллионы мелких частичек. «Я обрекла парня Федю на смерть! Альфу невозможно победить!», – крутилось в голове заевшей пластиной.
– Я никуда не пойду… – испуганно замотала головой я.
– Без вас пря не состоится. Таков закон. Вы бросите платок между мужчинами, и только тогда начнется бой, – женщина указала пальцем на платье, рядом с которым лежала маленькая шифоновая тряпочка неземной красоты.
– Тогда, – я нервно улыбнулась, – я никуда не пойду! Никакой драки не будет!
– Тогда, – Наташа многозначительно изогнула бровь, давая мне понять, как по-детски я собираюсь поступить, – наказание обрушиться на вас. Вашу семью изгонят из стаи. А отца заставят биться с альфой вместо Федора.
 
Глава 3
 
У меня было острое чувство нереальности происходящего. Словно не со мной все это. Сон… Чья-то глупая шутка… Неправда… И это не я иду по длинному мрачному коридору в белом платье. Не у меня сердце безумно колотится, а грудная клетка сдавливается до судороги… Не у меня пространство то сужается, то отдаляется…
Дурацкий фильм. Глупая книга. Но неправда. Нет!
– Вы должны держаться, – нашептывала мне Наташа тревожным голосом. – Что бы там не увидели. Понимаете?
Вдох-выдох…
Тревога. Ужас. Предчувствие чего-то жуткого… Все смешалось. Ноги с трудом отрывались от земли, каждый шаг вперед был в тягость. Невидимая сила не давала мне попасть в главный зал. Инстинкт самосохранения вопил: «Тебе туда нельзя. Жизнь не станет прежней!».
– Помните, что попасть на прю с альфой – верх признания оборотня. Каждый из зрителей – высокопоставленный и почетный гость, – продолжала нагнетать горничная. – Выказывайте им свое уважение, но не стелитесь. Помните, что вы теперь ровня альфе. А значит, выше их по статусу.
Вдох-выдох…
– Мне надо демонстрировать силу? – хмыкнула я саркастично и неодобрительно. – Как-то это недоброжелательно…
«Настолько же мир людей и оборотней отличается!», – подметила про себя. У людей, наоборот, принято ужаться, чтобы гость чувствовал себя главным в твоем доме, ничем не обделенным. Последний кусочек торта отдать, достать припрятанные от домашних угощения… Здесь же гостя должны были держать в легком испуге. Чтобы помнил свое место, как говорится.
– Да-да! Обязательно! Помните, что ваше поведение бросит тень на альфу. А значит, на весь уклад нашего мира в целом, – довольная Наташа активно закивала. Вдруг женщина остановилась, перекрыла мне путь и принялась судорожно расправлять платье, волосы… – Не опускайте взгляд. Смотрите прямо. Не смейтесь с чужой боли. Но самое главное: не плачьте.
– Не плакать? – я опешила. – То есть, там мужчины будут насмерть биться, а мне нельзя плакать?
– Вы хотите, чтобы вас сочли слабой и недостойной нашего альфы? – с интересом спросила Наташа. Я пожала плечами. Мол, плевать. Мне-то какое дело. Тогда она изменила формулировку вопроса: – Вы хотите государственный переворот? Революцию? Клановые войны? Насилия над девушками? Постоянные безнаказанные убийства?
Глаза мои едва не выпали из орбит, голова инстинктивно замоталась:
– Нет, естественно. Никто этого не хочет.
– Значит, – женщина выгнула бровь, – не провоцируйте животных. Не показывайте свои слабости. Они должны бояться вас, восхищаться, приклонять голову перед альфа-самкой, но никак не смеяться, не уважать и ни во что не ставить.
Не знаю, что такого было в Наташе… Вдохновляющего… Убедительного… Но она внушила мне простую мысль: «То, что сейчас происходит за дверьми – нечто уникальное, судьбоносное и очень важное». Не только для меня. Для всех оборотней в мире. И, увы, я стала центром этих событий. На меня будут обращены взоры голодных цепных собак. Тех, что только и ждут повода вонзить нож в спину.
Не хотя, преодолевая внутреннее сопротивление, я скривилась, но кивнула. Женщина облечено вздохнула:
– Слава всевышнему…
Я замерла у запертой двери. Она была высокой, зеленой, старинной… Уткнувшись лбом в косяк, я зажмурилась, настраивая себя на нужный лад.
 
– Вы пойдете со мной, Наташа? – мой надрывный шепот выдавал дрожь.
– Мне нельзя. Не положено, – сочувственно произнесла она, мягко погладив меня по плечу.
– Но я ведь ничего не знаю. Вдруг что-то сделаю не так. Босфорту же хуже будет, – слегка настояла я, а затем не сдержалась и обняла Наташу. Она стала первой в доме альфы, кто был ко мне по-настоящему добр. Более того, рассказала про мир оборотней гораздо больше, чем родная мать.
– Дайте подумать… – горничная прикусила губу, отвела взгляд и спустя минуту радостно взвизгнула: – Знаю! За вашим креслом расположена ширма. Спрячусь за ней. Вам так станет спокойнее.
Я благодарно кивнула, а затем резко распахнула створки, не давая себе возможности передумать. Передо мной предстал огромный актовый зал, поражающий своими масштабами и богатством. В самом центре располагалось некое подобие сцены, а вокруг сидели люди на комфортабельных удобных массажных стульях. Кто-то из них пил, кто-то даже ел.
Я шла по небольшой дорожке к креслу, отличающемуся от остальных. Оно было белым, остальные – черные. При виде меня все гости стихли, оробели. Но стоило сделать шаг вперед, как все они вскочили на ноги. А после и вовсе приклонили головы. Даже мои родители, сидящие в первом ряду. Я сразу подметила розовое платье своей сестры Леи. Узкое, латексное. Когда она нагнулась, ее груди буквально оголились. Но это было еще приличным зрелищем на фоне ее голой задницы в бикини.
– Приветствуем госпожу Александру Градскую! – громогласный голос уже знакомого ранее старика дворецкого привлек всеобщее внимание. В его руках был какой-то совершенно старый, обветшалый горн. Он ударил по нему один раз, другой, третий… Затем абсолютно все гости начали отбивать ногами по деревянному полу этот пугающий ритм.
Тук… Тук… Тук…
Вдох-выдох…
Тук… Тук… Тук…
Я шла вперед неторопливо и уверенно. Стараясь не замечать, как все рассматривают меня свозь опущенные ресницы. Дошла, мягко присела на кресло и уставилась перед собой. Тогда все затихли. Я ощутила себя частью ритуального убийства. Ведьмой, которую вот-вот сожгут на костре.
Когда гостям позволили сесть, они уже все в открытую пялились на меня. Их взгляды были нехорошими, тяжелыми. «Тебе надо как-то отвлечься, чтобы сердце так не барабанило!», подумала я про себя, начиная увлеченно разглядывать сцену.
Она тоже была не так проста. Напоминала собой глубокий бассейн, только наполнен он был не водой.
– Наташа, – едва шевеля губами, спросила я, не поворачивая головы, – что это?
Женщина ответила так же тихо:
– Бортики с верха до низа окружает особый вид дьявольского плюща. Одно прикосновение оборотня – яд попадет в кожу, придется отрезать зараженную часть тела. Если это, конечно, возможно. Голову-то не отрежешь.
Наташа захихикала, а я сглотнула ком, с трудом подавив тремор.
– Видите на дне широкую доску, под которой полметра голубой воды? – продолжила вгонять меня в ужас Наташа. – Это настойка из вербены… Вербена сама по себе очень губительно действует на оборотней. А в такой концентрации подобно кислоте. Растворит тело за минуту.
«Мамочки!», – завопила я внутри, но внешне осталась совершенно равнодушной. Слишком многие на меня смотрели. Слишком многие изучали.
– По кроям доски – петрушка. Она будет больно жалить противников. От нее останутся глубокие раны, но те быстро заживут. Месяц, а потом лишь шрамы, – закончила свой рассказ горничная, сделав странные для меня итоги. – Видите, ничего страшного. Обычные детские мальчишечьи забавы!
Сглотнув ком, я крепко накрепко обхватила края кресла. Смотрела исключительно перед собой. Люди вокруг говорили, говорили… Я не слышала слов. Молчала и старалась ни о чем не думать. Представлять, что все это сон.