Моя истинная
Именно после ее вопроса произошло нечто странное. Сквозь ликование толпы я услышала нечто странное. То, что навсегда поселилось в кошмарах. Звук разрезания плоти, а затем и кости, ножом.
– Как это?! – завизжала какая-то женщина в зале.
– Как он пронес нож?! – воскликнул другой мужчина.
– Мы ведь все свидетели – парень был голый! – подала голос моя мама.
– Что за чертовщина? – ошарашенно зашептала Наташа позади. Женщина недобро поцокала языком, а потом мертво добавила: – Чудится мне, что клинок не простой. Помазан чем-то ядовитым.
– П-почему? – от ужаса зуб на зуб не попадал.
– А ты попробуй обычным ножом альфу пырни. Да на нем же за секунду все заживает. А тут стоит, корячится… – я задохнулась, захлебнулась кислородом. Глаза заволокла пелена слез. Почувствовав мое состояние, Наташа елейно заговорила: – Да вы чего? Стоит на ногах и уже хорошо. Альфа бедовый. Его ничего не берет.
Но я не была так уверена в словах Наташи. Мир вокруг вдруг перестал существовать. Были только помехи и черный волк перед глазами с клинком в ребре. Он принял удар с гордостью, даже не пискнув. Только зрачки расширились. А затем он просто выбросил Федю в вербену.
Босфорт шагнул назад, зажмурился и скривился. Я наблюдала за чудесным превращением оборотня в человека. Это было нечто поистине магически прекрасное! Только вот когда шерсть исчезла, а появилась истерзанная кожа, все воодушевление испарилось.
Клинок по-прежнему торчал из его ребер. Лишь встав на ноги, он одним резким движением вытянул его наружу и откинул в сторону на край помоста.
– Пря подошла к концу. Победитель перед вами! – объявил дворецкий в горн. Только тогда публика ожила, поднялась на ноги и принялась хлопать.
Я не могла встать. Боялась потерять сознание от перевозбуждения. Мой взгляд с ужасом бродил по коже Босфорта… Глубокие укусы, ожоги, царапины… Где-то и вовсе был содран кусок. Но больше всего пугали сломанное ребро и обильно кровоточащая рана.
«Как он может так?!», – меня трясло, мутило, выкручивало наизнанку. В горле комом застряло рыдание, но я держалось. Что-то надломилось, когда я встретилась взглядом с Босфортом. Он был совершенно непоколебим и уверен. Словно это не он смертельно ранен и едва стоит на ногах. Словно не его минуту назад едва не убили. В его черных глаза твердо читалось: «Все под контролем!». И это было убедительно. Он поражал людей, вдохновлял, окрылял. С таким правителем они ощущали себя уверенными в завтрашнем дне.
И меня накрыло. Я заставила себя встать. Мои ладони слабо ударялись друг о друга в подобии хлопков. Несдержанная слеза сорвалась, скользнув по щеке, шее и спрятавшись в декольте.
– Теперь ты только моя, – хищная улыбка Босфорта была адресована мне. Кривая, дерзкая, опасная. Он не выглядел доброжелательным. Напротив. Он напоминал мне человека, который хочет мстить. Хладнокровно и со вкусом. И тогда я поняла, что хоть и не полечу вслед за Федей в вербену, но меня тоже ждет наказание за неповиновение альфе. Возможно, похуже смерти.
****
– И сколько она так сидит?.. Одна… В пустой комнате… Отказываясь от еды…
– Четвертый день.
– Но, как же господин Босфорт?.. Разве его не удручает Сашенька своим скорбным видом?
– Нет. Господин все понимает. Только… Сегодня ведь предсвадебный прием. Может вы переговорите с дочерью?
– Поговорить, о чем?.. Увы, я не психолог.
– О произошедшем, к примеру. Саша чувствует свою вину из-за случившегося с Федей. Ни с кем не говорит. Или плачет.
– Какие глупости… Полная ерунда! Знаете, думаю, разговаривать ей нужно не со мной, а с мужем. Альфа быстро приведет ее в чувство. Образумит. Это все юношеский максимализм, точно говорю! Муж мой ее постоянно баловал, все разрешал. Итог на лицо.
– Послушайте…
– Я бы с удовольствием! Но господин Босфорт поручил нашей семье украсить дом цветами, а подрядчики задерживаются. Как я могу подвести альфу? Нужно срочно что-то предпринять! Лучше нам с доченькой поговорить на приеме. Там, пригубив шампанского, она расслабится и перестанет грустить.
– Но…
Я сидела на полу в комнате, бездумно глядя в темную стену перед глазами. Шторы были плотно закрыты, полностью заслоняя белый свет. Но голоса в коридоре, прямо за дверью, были громкими и раздражающими. Если горничная Наташа сдавленно шептала, то мама звонко чеканила слоги.
Наконец, родственница ушла. Все затихло. После краткого стука Наташа вошла внутрь. Ее голос казался мне неестественно-приветливым, притворно детским. Как будто говорит с больной или умственно отсталой:
– Какой день сегодня хороший, правда? Погода отличная, не ветрено. Не хотите на воздухе покушать? Я вам тут блинчиков принесла. Котлеток… Даже сладких булочек. Вам сегодня силы нужны.
Я лишь слегла мазнула взглядом по подносу с едой и поморщилась.
– Интересно… А тот парень что любил на завтрак? Теперь-то я никогда не узнаю. Никто не узнает, – вырвались мысли наружу.
Поджав под себя ноги, я откинула голову назад и зажмурилась. Попыталась вспомнить лицо парня и… Не смогла! От этого стало еще более тоскливо.
– Все оборотни любят покушать, – Наташа присела рядом со мной, прямо на пол. Она держала только что пожаренную котлету на блюдце, буквально в миллиметре от моего носа. Надеялась, что разбудит аппетит. Вместо этого меня едва не вывернуло наизнанку.
– Прошу, – тихо попросила ее я, – оставьте меня одну еще на какое-то время…
Но вместо этого женщина резко поднялась на ноги, отряхнула передник и взглянула мне в глаза чертовски решительно:
– Раз так, пойдем другим путем…
– Что-что? – я удивленно заморгала. Такой резкий перепад настроения казался странным.
– Ничего такого… Просто вы сейчас же накинете на себя плед и отправитесь со мной в одно место, – женщина протянула мне руку, но я даже не думала двигаться с места. Уютный маленький закуток стал родным за четыре дня. Только вот Наташа нашла способ разбудить во мне остатки живого, неподдельного интереса: – Это связано с тем парнем, Федором, косвенно.
Пошатываясь от бессилия, я поднялась на ноги и, с трудом переваливаясь из стороны в сторону, отправилась за горничной. В доме альфы кипела работа. Все куда-то бежали, спешили. Я боялась случайно столкнуться с матерью, но Наташа продуманно вывела меня на улицу через заднюю часть дома. Мы долго шли через шикарные ухоженные сады, через густой хвойный лес, поляну с песком и, наконец, оказались около узкой реки с быстрым течением.
– И, – я принялась нетерпеливо оборачиваться, – как это связанно с Федей?
– Терпение… Немного терпения, моя милая! – женщина сделала двадцать шагов в сторону, оказываясь на краю оврага. После чего указала мне куда-то вниз. – Смотри, Саша. Ты должна это увидеть.
Глаза мои округлились, стоило разглядеть у подножья огромное количество зеленых камней квадратной формы в ряд. Они блестели в лучах солнца, не давая прочесть гравировку. Сдавшись, я повернулась к женщине с вопросительным взглядом:
– Что это такое?
– Могилы, – был ее краткий ответ, полный холодного спокойствия. Я еще раз посмотрела вниз и перестала дышать от напряжения. – Это не просто могилы, Сашенька. Они все из изумрудов. Каждая стоит огромное состояние, девочка. Каждая покрывает могилу великого оборотня.
– И, – мое сердце волнительно застучало, – Федя там?
– Нет. Его нет в могиле, – снова удивила меня та, пожимая плечами. – Не об этом я хотела тебе сказать, дорогая. Не в этом суть нашей прогулки, – Наташа ткнула пальцем на свободное место в ряду. – Смотри! Когда ты умрешь, то окажешься здесь. Самый лучший мастер сделает гравировку на твоем безумно дорогом надгробии. Лучшие люди нашего мира придут к тебе на похороны, будь уверена. Платье будет от дорогих дизайнеров. Туфли – за целое состояние. Прическа идеальная, шикарный макияж. Клянусь, лично проконтролирую. Да и альфа спуску не даст.
– Но, – я ощутила, как по моей спине скользнули мурашки, а внутри что-то заледенело, – к чему ты это говоришь, не понимаю…