Практическое руководство по злу (СИ)

Осознание того, что какими бы умными, сильными и безжалостными они ни были, в конце концов они будут уничтожены. Все истории заканчивались поражением — либо от рук героя, либо от предательства того, кого они любили. Это была полная противоположность счастливому концу: в нем не было ощущения постоянства. Особенно жестокими в этом отношении были рассказы тагреба, самым ярким примером которых является история Колодца в песках. Молодая туземка пытается выкопать колодец в пустыне, чтобы ее племя не умерло от жажды.
После того, как она обманула соперничающих налетчиков, украла золото лорда сонинке и захватила гоблина, чтобы копать для нее, она, наконец, справилась. Все ее племя выпило — и наутро обнаружило, что колодец опустел. Победа, самый непостоянный из друзей, гласит мораль.
Не это ли он пытался мне объяснить? Что, в конце концов, злодеи всегда проигрывают? Не поэтому ли ты выбрал именно сейчас Оруженосца, потому что война стучится в двери Империи? Малисия считала, что да.
Инстинкты подсказывали мне, что дело не только в этом. То, что он дал мне вторую записную книжку, только укрепило мою уверенность. В ней тоже была история, хотя и не написанная словами. Первая колонка, растянувшаяся по страницам, была, как я обнаружила, серией переписей населения, проведенных Башней.
Не все тираны потрудились вести переписи, так что были слепые пятна, но большая часть истории Империи была покрыта. Так же были перекрестные ссылки с именем Императора или Императрицы, которые правили в то время, и войнами, в которых они сражались — либо гражданскими, либо попытками вторжения в страны соседей. Смысл последней колонки все еще ускользал от меня. Он измерял площадь в квадратных милях, которая резко упала после правления первой Императрицы Ужаса, а затем осталась более или менее прежней. Не было дано никакого намека на то, что именно это должно было означать.
Тем не менее, была по крайней мере одна закономерность, которую легко было заметить: все наиболее продуктивные периоды в истории Империи, когда тираны предпринимали великие строительные проекты, такие как дорожная сеть и великие кузницы в Форамене, происходили после проигранной войны. Тиран, который терпел неудачу, был свергнут или убит, с его преемником, приводящим Праэс в порядок на несколько десятилетий.
Таким образом, Империей было легче управлять после проигранных войн. Если это было правдой, то последствия были тревожными. Праэс не проиграл ни одной войны с тех пор, как мой учитель стал Чёрным Рыцарем, около сорока лет назад. Но это многое объясняет. Когда у нас был военный совет с Истрид и Разоряющей, Блэк сказал, что политическая ситуация в Атере делает невозможным для Малисии просто отозвать Наследницу, независимо от того, какие проблемы она вызывает. Империю становится все труднее удерживать вместе. Я закрыла глаза, вздохнула и погасила свечу на столе.
Это сильно осложнило мои собственные планы. Если Праэс рухнет в гражданскую войну, не было никакой уверенности, что победителем выйдет Императрица. Старая Кровь были расистскими аристократическими придурками, но они не были глупыми: они не стали бы затевать драку, в которой, как они думали, не смогут победить. Сохранить Кэллоу в качестве полунезависимого вассального государства под властью Праэс Малисии — это одно, но под властью кого-то вроде Наследницы? Нет. Я скорее подниму флаг восстания, чем позволю это. Но если я это сделаю, последует ли за мной Пятнадцатый? Части его наверняка, как мне показалось. Наук, Хакрам, скорее всего Крыса. Килиан.
Хотя Верес… Верес верила в Империю. Может быть, не людей в ней, но, безусловно, в институты. И Айша последует за ней. Где в этом деле стояли Хун и Мастерящая, оставалось только догадываться.
До сих пор я была готова не торопиться, но это время, похоже, прошло. Если разразится гражданская война, я должна быть уверена в том, с чем мне придется работать — а это означало выяснить, где лежит лояльность моих офицеров. Блэк велел мне взять инициативу в свои руки, не так ли? Начинай решать проблемы, пока они не взорвались у меня перед носом.
 
Барабаня пальцами по рукояти меча, я нахмурилась. Ну, по крайней мере, была одна проблема, которую я могла проверить прямо сейчас.
☠
Палатка, в которой держали Охотника, была постоянно под охраной, как и колесница, в которой мы держали его, когда были в пути. По меньшей мере четверо легионеров постоянно следили за его сном, проинструктированные перерезать ему горло, если он очнется. Можно было спорить о том, насколько это было бы полезно, если бы герой действительно пришел в сознание, но предосторожность была настолько простой, что мне казалось нелепым не принять ее. Масего проверял заклинания, которые держали Охотника во сне каждое утро и каждую ночь, анализируя их на наличие ошибок или недостатков — хотя вряд ли они были, учитывая, что это была работа Чернокнижника. Легионеры отсалютовали при моем появлении, отступив в сторону, чтобы пропустить меня. Сам Подмастерье склонился над спящей фигурой Охотника, одетый в кожаный фартук, в котором я впервые увидела его поверх мантии для верховой езды. Он вглядывался сквозь очки в то, что казалось пустым пространством.
— Масего? — уточнила я.
— У нас проблема, — он повернулся ко мне, его косы дрожали.
Моя рука мгновенно опустилась к мечу.
— Не Охотник, — сказал он через мгновение.
Я недовольно уставилась на него.
— С этого и нужно было начать, — сказала я.
Он удивленно моргнул. Социальные навыки, как я поняла не в первый раз, не были сильной стороной мага.
— О, я понимаю, как это могло звучать тревожно, — задумчиво произнес он. — Забавно.
— Заклинания в порядке? — подтвердила я так терпеливо, как только могла.
Он небрежно махнул рукой.
— Да, он не скоро проснется. Не то чтобы мне не хотелось передать его представителю Убежища.
На следующий день после нашего отъезда из Харпер-Кроссинга Блэк связался со мной и сообщил, что переговорил с Владычицей Озера. На самом деле она не посылала героя убивать своего старого друга Чернокнижника. На самом деле, она дала конкретные инструкции, исключаюшие это, и была сильно недовольна тем, что Охотник не был в Вольных Городах, как он должен был быть.
Она пошлет еще одного из своих учеников, чтобы забрать его и вернуть в Убежище, где его будут судить. Мой учитель намекал, что суд на самом деле не будет ничем подобным: единственным вершителем правосудия в Убежище была Владычица Озера, и единственный закон, который она установила, был делать то, что я говорю.
Я с нетерпением ждала избавления от ответственности, хотя предпочла бы, чтобы это произошло до того, как мы вступим в войну. У меня чесались руки решить вопрос радикально, вмсто того чтобы постоянно заботиться об этом риске, но в остальном мои инструкции были предельно ясны. Это было не то, из-за чего я была готова сражаться с Блэком, не сейчас. Он подтвердил мое разрешение прикончить Охотника, если герой попытается сбежать, этого должно быть достаточно.
— Проблема? — наконец подсказала я.
— Возможная, — уклончиво ответил он. — Я почувствовал, что кто-то прорицает. Может быть, кто-то из твоих магов снова пытался найти Серебряные Копья?
— Нет, — нахмурилась я.
Какие бы средства наемники ни использовали, чтобы защититься от магов Блэка, они сработали и против моих. Я по-прежнему заказывала регулярные попытки, но это было до того, как мы вышли на рассвете.
— Я так и думал, — пожал он плечами. — Во всяком случае, это происходит где-то на юге, так что направление было неправильным.
Мои глаза сузились. В Кэллоу маги не служили в армиях, подобно тому как это происходило в Легионах, и не было никаких признаков того, что графиня Марчфорд изменила этой привычке. Однако я знала кое-кого в южном Кэллоу, кто наверняка привез с собой парочку.