У беды глаза зелёные (СИ)

Всё мне нравится, всё так,
Наш сибирский ба-бардак.
Ой, как я его люблю и клянуся так любить,
Но условие одно — если бросит пить.
Ну что, девчата, по маленькой И бум немного пьяненькие,
Пусть на нас глазеют мужики.
Ну что, девчата, по маленькой
И бум немного пьяненькие,
Мы на них набросим…
И мы на них набросим, и мы на них набросим поводки…[7]
Народ отплясывал, не жалея подмёток, кто-то подносил девушке рюмку за рюмкой и веселье шло по нарастающей…
Виорела пришла в себя, когда ей в рот полилась немного кисловатая вода. Затуманенным взглядом она смотрела на стоящую перед ней девушку, державшую кружку. Черноволосая, со светлой нежной кожей, милым, невинным лицом и большими серыми глазами, она совсем не походила на местных деревенских девушек. Отстранив её руку, Вира огляделась.
Сумеречный свет, который бывает только перед рассветом, пробивался в окна полупустого зала. Кто-то храпел под столом, пьяно приплясывающего мужика под руки уводила домой жена. Девушка взглядом поискала Колина. Но его не оказалось в помещении. С трудом вспомнилось, что она уже давно не видела парня.
— Где… мой… друг? — голос хрипел и не слушался, словно она пела всю ночь.
— Пойдём быстрее, он в беде, — зашептала незнакомка.
Девушка вывела Виру на задний двор, а там через калитку к хозяйственным постройкам. Никем не замеченные, они недолго пробирались и, наконец, вышли к приземистому длинному сараю. Приложив палец к губам, девушка показала, что надо быть осторожнее. Тихо проскользнув в приоткрытые ворота, они попали на сеновал. Остро пахло душистым свежим сеном и чем-то приторно-сладким, чего здесь не могло быть.
В полутёмном помещении слышалось тяжёлое дыхание и непонятное мычание. Прокравшись в направлении раздававшихся звуков, девушки увидели обнажённую женскую фигурку. Неизвестная, прерывисто дыша и тихо шипя под нос ругательства, стаскивала с Колина брюки. Белые незагорелые бёдра парня смотрелись невинно на фоне распалённой девицы. Вира подняла взгляд выше и сжала кулаки: друг явно был одурманен. Он лежал раскинув руки и прикрыв глаза. Его голова моталась в разные стороны, а с губ срывалось то мычание, которое она слышала раньше.
Черноволосая удивлённо взглянула на Виру и, нахмурившись, перехватила её руку, отрицательно качнув головой. Странный шипящий звук слетел с её губ, и насильница, заснув, упала на Колина, так и не окончив движения.
Вира рванула к другу, стаскивая с него девицу. Парень, словно почувствовав свою подопечную, затих, позволяя Виореле вернуть штаны на место и незнакомой добродетельнице напоить его светящимся зельем.
— Вам надо срочно уходить, — черноволосая красавица оглядывалась на ворота сарая, — сюда скоро придут. Я помогу выбраться из деревни. Твоему другу скоро станет совсем плохо. Ему понадобится чистая вода…
С трудом подняв тяжёлого парня, девушки потащили повисшего на их плечах Колина из сарая. Медленно, чтобы не столкнуться ни с кем из местных, они выбирались из деревни. Солнце только начало вставать, когда они добрались до реки и, чуть не упав, спустились с крутого берега.
— Оставайтесь здесь. Тут вас не найдут, — незнакомка огляделась по сторонам. — Я скоро вернусь, принесу ваши вещи и приведу коня.
Махнув рукой, она поспешила назад. Вира хотела расспросить её о многом, но раздавшиеся характерные звуки выбили все мысли из её головы. Пришедшего в сознание Колина рвало голубой слизью, воняющей чем-то приторно-сладким. Его трясло и он не мог подняться с колен. Подскочив к нему, девушка придержала парня и отвела назад длинные волосы.
Когда Бестла вернулась, Вира уже умыла Колина и привела его одежду в порядок. Забывшегося тяжёлым сном парня растолкали и с трудом помогли подняться на крутой берег. Стоящая невдалеке лошадь не вызвала оптимизма у Виры. Она поняла, что никогда не сталкивалась с этими животными и теперь с большим скепсисом разглядывала его. А вот у Колина даже в почти бессознательном состоянии взобраться на коня не вызвало трудностей.
Черноволосая запрыгнула на лошадь впереди, за ней сидел парень, и на круп, как смогла, взгромоздилась Вира. Бестла понукала коня, желая как можно дальше отъехать от злополучной деревни. Стараясь не только не упасть сама, но и придержать Колина, Вира показывала чудеса эквилибристики, сползая то на одну сторону несчастного животного, то на другую, чудом удерживаясь и не падая.
 
Виорелу безжалостно трясло на этом средстве передвижения. Сцепив зубы, она терпела все неудобства. Уже наступил полдень, когда её ноги в очередной раз свело судорогой, и она не выдержала, прошипев сквозь зубы:
— Можно остановиться?
Черноволосая спасительница, через плечо глянув на неё, осмотрелась по сторонам и направила лошадь в прибрежную рощу. Только отъехав подальше, чтобы за зеленью их не было видно с дороги, она натянула поводья, останавливая коня.
Вира со стоном сползла со спины этого ужасного транспортного средства. Разминая ноги, девушка мысленно вспоминала красочные и ёмкие обороты, слышанные ею от Колина. Как только она смогла твёрдо стоять на ногах, поспешила помочь спуститься парню.
Колин был в сознании, но от сильной слабости еле держался в седле. И если в дороге его поддерживала Вира, то сейчас он, сам того не желая, опёрся на впереди сидящую Бестлу. Приняв помощь Виорелы, он очень неуклюже сполз на землю, радуясь спокойному нраву коня. Хотел отойти в сторону, но покачнулся и навалился всем весом на девушку.
Ойкнув, Вира, еле переставляя ноги, потащила парня к ближайшему дереву, где более-менее удобно устроила его. Бледный почти до синевы, парень прикрыл глаза. Стоящая рядом Вира не знала, чем ему помочь. От душевных терзаний её отвлекла подошедшая деревенская девушка. Достав из заплечного мешка пирожки, поделилась ими с Вирой, мило улыбаясь.
— Ему, — она кивнула на Колина, передавая флягу с водой, — можно только воду. Яд ещё не весь выведен из организма. Ничего страшного с ним не произойдёт, если поголодает.
Словно ожидая именно этих слов, Виорела поднесла флягу к губам друга, и он с жадностью припал к ней. Напившись, парень откинулся на ствол дерева и прикрыл глаза, наблюдая за незнакомкой. Произошедшее в деревне стало для него неожиданностью. Он никак не думал, что его попытаются отравить, да и яда в питье не почувствовал. Его, как будущего главу рода с детства приучали к ядам, тем самым вырабатывая иммунитет к ним. Но это к ядовитым зельям своего мира, а здесь он оказался уязвим перед ними.
— Скажи, что произошло в деревне и почему ты помогаешь нам? — спросила Вира у девушки, отвлекая Колина от мыслей и заставляя прислушиваться к разговору.
Тем более, что этот вопрос очень интересовал и его. Сидя совершенно расслабленно, он рассматривал незнакомку из-под прикрытых глаз и длинных ресниц. Не знающие его решили бы, что он спит. Но его острый взгляд скользил как по Бестле, так и по окружающему пространству.
— Меня зовут Бестла Скерн. Я сирота, в деревне жила, как приживалка в услужении. Магия проснулась у меня год назад. Я давно хотела пойти учиться в академию, да всё не случалось такой возможности. А тут — вы, — она подарила очаровательную улыбку Вире, а у Колина дрогнули ресницы.
— Дело в том, — начала рассказ Скерн, — что в деревне правило: если девица на выданье не нашла себе пару среди местных, ищет среди тех, кто останавливается в трактире. Того, кто понравится — опаивают приворотным зельем, а потом тащат на сеновал.
Виорела поперхнулась пирогом. Колин сверкнул на неё насмешливым взглядом, а в мыслях промелькнуло: “Моя чистая, наивная девочка”. Он не помнил произошедшего с ним на сеновале, иначе не был бы таким самодовольным. А Бестла уже нежно постукивала по спине Вира и продолжала рассказ:
— Утром приходят мужики, находят бедолагу с расхристанной девицей и под угрозой расправы заставляют его жениться на ней. Опоенный мужчина, обычно, ничего не помнит и не понимает, соглашаясь с требованием деревенских. Тем более, что он находится под действием зелья и думает, что влюблён в девицу. После этого проводят какой-то обряд…