Егерь: заповедник (СИ)

— Присаживайтесь. У вас что-то случилось, нужна помощь?
С бабой Таней мы знакомы уже давно. Я помогал ей пристраивать щенков, которых родила ее собака Найда. Живем мы мирно, по-соседски — здороваемся при встрече, говорим о погоде. Я знаю, что у бабы Тани есть сын. Он живет в райцентре и давно предлагает матери переехать к нему. Но у сына семья, и баба Таня не хочет стеснять его. И дом бросать тоже не хочет.
Год назад у бабы Тани было совсем плохо с ногами. Ходила еле-еле, опираясь на табурет. Помог Трифон — прописал ей компрессы и мази, лечил и уколами. Сейчас баба Таня уверенно ходит с палочкой.
Соседка тяжело опускается на табурет. Молчит, глядя даже не на меня, а куда-то сквозь меня. Такой взгляд бывает у пожилых, они больше живут в своих воспоминаниях, чем в реальном мире.
— Хотите чаю? — предлагаю я.
Соседка снова смотрит на меня. Кивает:
— Спасибо, Андрей Иванович. Не до чаю мне. Пришла на вашего кота жаловаться.
— На Бандита? — удивляюсь я. — А что он натворил? В окно к вам залез?
Баба Таня качает головой.
— Бандит, говоришь? Чистая правда, бандит и есть. Он курицу у меня утащил.
Я уверен, что ослышался. Поэтому переспрашиваю:
— Кот утащил курицу?
Соседка строго кивает.
— Я сама видела, Андрей Иванович, как он ее по двору волок. Белую курицу, она лучше всех неслась. В окошко я его видела. Закричала, чтобы бросил, да разве он послушает? А пока оделась, пока на крыльцо вышла — его и след простыл.
— Может, вам показалось, Татьяна Семеновна? — вежливо спрашиваю я. — Темно ведь было?
— Темно, — соглашается соседка. — А только у меня фонарь напротив дома. И снег ночью выпал — а на снегу хорошо видать было. Сама видела, как ваш кот схватил хохлатку за шею и потащил.
Вот тебе и раз! Я смотрю на бабу Таню, и не знаю, что делать. В деревне соседские отношения дороже всего. Но и возводить напраслину на кота я не хочу. Уже понимаю, что надо идти и разбираться на месте. Но цепляюсь за последнюю надежду.
— А вы ведь куриц на ночь запираете в курятнике? Неужели видели, как кот вашу курицу схватил?
— Запираю, — соглашается Татьяна Семеновна. — Как схватил — и правда, не видела. Видела, как тащил. Но это точно был рыжий кот. Точь-в-точь как ваш, Андрей Иванович.
— Идемте, — соглашаюсь я. — По следам посмотрим.
— Ты бы утопил его, — беззлобно говорит соседка. — Ведь повадится кур таскать — не отвадишь.
Это какая-то ерунда. Не может кот воровать кур, я никогда о таком не слышал.
Но я вспоминаю хищные повадки Бандита. В конце концов, он даже ворону однажды поймал. А ворона тоже крупная и сильная птица.
В голове беспорядочно мельтешат мысли. Если Бандита привезли из города и выбросили в деревне, то как он может понимать, что кур нельзя трогать? Увидел испуганную птицу и схватил.
Я не хочу так думать, но мысли сами лезут в голову.
Я натягиваю сапоги и надеваю куртку.
— Идемте, Татьяна Семеновна. Покажете, как все случилось.
Соседка кивает и поднимается с табурета.
— Идем, Андрей Иванович.
Я открываю дверь, и в этот момент мне на ум приходит еще одна мысль.
Ведь Бандит всю свою добычу приносит мне и кладет на крыльцо.
Сердце коротко и тоскливо сжимается.
Я выглядываю на улицу, и дышать становится легче.
Никакой белой курицы на крыльце нет. Только снег и на нем — следы от галош бабы Тани.
Псы радостно лают, увидев меня. Я смотрю на вольер, и сердце снова уходит вниз.
По всему вольеру разбросаны белые перья.
Собаки возбужденно бегают по вольеру, а кот лежит на крыше будки и смотрит на меня, щуря зеленые глаза. К его усам прилипло крохотное белое перышко.
* * *
Курицу собаки не разорвали. Не приучены трогать дичь. Просто потрепали, как игрушку и бросили. Она так и валяется в углу вольера — круглые глупые глаза подернуты пленкой, бледно-розовый гребень потускнел.
— Что же ты наделал, Бандит? — спрашиваю я.
Кот слышит свое имя, смотрит на меня и щурится. Он не понимает, что накликал беду на свою кошачью голову.
 
Я достаю курицу из вольера. Показываю ее соседке.
— Ваша?
Глупый вопрос, но ничего другого мне в голову не приходит.
— Моя, — сурово кивает баба Таня.
И грозит коту кулаком:
— У, ирод!
Я лихорадочно соображаю, что теперь делать. Надо спасать кота, любой ценой. Я приютил его, я его кормил. Этот кот спал у Кати на коленях. Я не могу поступить с ним так, как обязан поступить.
— Татьяна Семеновна, — говорю я. — Я заплачу вам за курицу.
— А если он остальных кур перетаскает? — спрашивает соседка.
Она тоже не хочет со мной ссориться. Я понимаю это по ее голосу. Но каждому своя рубашка ближе к телу.
Татьяна Семеновна переживает за куриц. А я, вопреки разуму, переживаю за кота.
— Вы ведь зимой куриц на улицу не выпускаете? — спрашиваю я соседку.
— Еще чего, — удивленно отвечает она. — Нельзя их зимой выпускать, померзнут.
— Значит, кот как-то пробрался в курятник, — говорю я. — Где-то есть дырка, или лаз.
— Это же кот, — кивает соседка. — Он, где хочешь, пролезет. Мой Черныш, бывало, в форточку уходил. Только форточку приоткрою — все, нет кота. Но куриц не трогал, понимал.
— Надо осмотреть ваш курятник, — говорю я. — Если где-то есть дырка, я ее заделаю. Как следует, заделаю — чтобы кот больше не пролез.
— Пойдем, посмотрим, — соглашается Татьяна Семеновна. — Заделай. У меня и фанерка есть.
Мы медленно идем вдоль речки к дому Татьяны Семеновны. Берег занесло снегом, из него тут и там торчат пучки высохшей травы. А река еще и не думает замерзать, течет себе. И темная бегущая вода смотрится странным контрастом с заснеженным берегом.
— А это что такое? — вслух спрашиваю я.
Вдоль самой воды идет цепочка следов. Это явно лисий след, но он какой-то странный. Я иду вдоль следа — он ведет к дому соседки. Кое-где следы замело ветром, я внимательно вглядываюсь в каждый отпечаток.
Ага, вот оно!
Лисица хромая. У нее повреждена одна задняя лапа, поэтому и след необычный.
Я вспоминаю лисицу, которую два месяца назад освободил из петли. Лапа у нее была сильно повреждена.
Не та ли это лисица?
Картинка, которая первоначально сложилась, теперь дает трещину.
Я иду по лисьему следу, и он приводит меня прямо к забору соседкиного дома.
А Татьяна Семеновна ничего не замечает, она просто идет за мной.
Открыв калитку, я захожу во двор. Вот отпечатки соседкиных галош — они идут от крыльца к курятнику. Еще одна цепочка следов тянется к помойной яме — там на снегу темное пятно. Все понятно — Татьяна Семеновна утром выносила помои.
А вот кошачий след, а вдоль него — свежий волок. Точно, кот тащил курицу.
Но при чем тут лиса?
Что-то я ничего не понимаю. Снега выпало мало, местами его просто сдуло ветром. Следы прерываются.
Обойдя двор, я осматриваю курятник. Внутри, за дощатой стенкой сонно возятся и квохчут куры. Им там тепло, они жмутся на насесте друг к другу.
Я нахожу лаз, через который хищник пробрался внутрь. Широкая доска подгнила снизу, под ней — свежая земля.
Зверь раскапывал землю, чтобы добраться до кур.
Ну, не кот же копал?
А снега у стены почти нет — ему не давал сюда падать длинный свес крыши. Но я все же нахожу поблизости отпечатки лисьих лап.
 Глава 27 
— Это не Бандит украл вашу курицу, Татьяна Семеновна, — говорю я.
— Бандит? — недослышав, пугается женщина. — Какой бандит? Кот курицу стащил, я сама видела.
— Я про кота и говорю. Не он это. Видите следы?
Я показываю соседке отпечатки лисьих лап.
— Ничего без очков не вижу, — недовольно ворчит Татьяна Семеновна.
Но все же наклоняется и смотрит на отпечатки.
— Это не кошачьи лапы, — говорю я. — Лисица ходила. Хромая лисица. Ей в лесу трудно добыть пищу, вот она и залезла к вам в курятник.