Роковое дерево Книга пятая (ЛП)

Мысль о встрече с добрым доктором привела Вильгельмину в хорошее настроение — у нее не было такого со времени ухода из Дамаска. С этим настроением она начала подниматься на первый бархан. Тут же подступила жажда, но вид Нила вдалеке обещал сколько угодно воды. Действительно, вскоре после наступления сумерек, она выбралась на тропу, ведущую в деревню. Почти сразу она услышала позади свист и, обернувшись, увидела мужчину на тележке, запряженной ослами. Она улыбнулась и помахала рукой, но осталась стоять посреди дорожки.
— Салаам алейкум, — поприветствовала она человека, все еще улыбаясь.
Возница не ответил, окинул ее быстрым взглядом и хлестнул осла плеткой. Осел ускорил шаг, и повозка со скрипом проехала мимо, не останавливаясь. Вильгельмина вздохнула и продолжила идти, уже помедленнее. До деревни она добралась почти в темноте, последний свет на западе давно померк, а во рту у нее пересохло так, что даже сплюнуть было нечем. Она направилась прямо к колодцу на деревенской площади, сняла крышку с колодца и наполнила тыкву, привязанную к краю. К ней подошли трое мужчин, а большая часть деревенских собак и детей и так была здесь. Она произнесла слова приветствия и, поднеся тыкву к губам, наконец-то напилась. Пришлось выпить и вторую тыкву. Мужчины наблюдали за ней, негромко переговариваясь между собой, а дети, воодушевленные присутствием старших, придвинулись поближе, чтобы потрогать пришелицу. Утолив жажду, она вылила воду из ведра обратно в колодец и накрыла кожаной крышкой, потом сложила руки, поклонилась мужчинам и сказала: «Шукран».
Затем в сопровождении четырех или пяти драных деревенских собак направилась к реке. Голод и усталость заставили ее некоторое время посидеть на берегу, а потом она все же решила отправиться на поиски еды. Каменные ступени вели к самой воде. Сняв ботинки, она села на нижнюю ступеньку и опустила ноги в воду. Сумерки сгущались, глубокое египетское небо стало совсем темным. Появились летучие мыши, они носились над самой водой и ловили насекомых. Ветерок доносил аромат жасмина и запах специй — кориандра, тмина и чеснока. Чувство глубокой благодарности и удовлетворения снизошло на нее, наверняка оно исходило от вечной реки.
Из задумчивости Вильгельмину вывели звуки музыки.
— Радио? — подумала она, и только потом вспомнила, что в деревне нет электричества, а значит, нет и радио. А что тогда? Патефон? Маловероятно. Однако музыка становилась все громче. Мина осмотрелась в поисках источника звука. Как ни странно, в окнах некоторых домов на площади горел свет — и не тот тусклый, мерцающий свет масляных ламп, свечей и фонарей, к которым она привыкла в этом месте.
Решив разобраться в этой загадке, она надела ботинки, встала и, обернувшись, увидела огни на реке — много больших огней. Более того, музыка неслась именно с реки. Когда огни приблизились, она поняла, что идет большая лодка, а музыка звучит у нее на борту.
Лодка приближалась медленно, пока не заполнила всю реку. Вильгельмина, открыв рот, смотрела, как мимо величественно проплывает огромный речной круизный лайнер размером с небольшой отель. У поручней стояли люди в вечерних костюмах, некоторые с коктейлями в руках; проплывая мимо, они махали ей руками. 
«Мина, это не тот Египет», — сказала она себе, прочитав надпись на борту судна: «Suntours Nile Cruises». Надежды найти Томаса Юнга рушились. «Девочка, тебе придется возвращаться и все начинать сначала».
  
ГЛАВА 11, в которой Вильгельмина замыкает космическую петлю
 
Смахнув пыль, поднятую ветром ее прибытия, Вильгельмина посмотрела вдоль Аллеи Сфинксов. Она устала, но перспектива провести ночь в одиночестве в пустыне ее вполне устраивала. Если не будет шакалов, ничего с ней не случится. Она повесила на плечо простую холщовую сумку и направилась к уже знакомым холмам. 
— Опять в ущелье, — вздохнула она и глотнула воды из бурдюка, висевшего на ремне через плечо.
 
Для того, чтобы вернуться в Египет, надо было опять пройти через Черную Хмарь. Заодно Вильгельмина запаслась провизией. По крайней мере, на этот раз у нее на хвосте не было берлименов, изрядно осложнявших жизнь.
Солнце уже село, когда она достигла начала тропы. Еще издали она заметила укромную лощинку и решила утроиться в ней на ночлег. Закат сменился прозрачными пустынными сумерками. Мина добралась до расщелины, поворошила камни, разгоняя возможных скорпионов, сняла рюкзак, из свертка с едой отделила малую часть на ужин. В рюкзаке лежала синяя пашмина 
{Пашмина — тонкая, мягкая, тёплая ткань из пуха кашмирских горных коз, или как их ещё называют «кашемировых» коз. Это 100 % кашемир высшего качества (кашемиром его называют в европейских странах, в азиатских — пашмина).}
, которая служила ей одеялом; ночь в пустыне, как обычно, предполагалась прохладной, но ее каменный уголок долго будет держать тепло, а на рассвете она снова отправится в путь. Расстелив пашмину, она улеглась и устроилась на ночь.
Некоторое время она просто лежала и смотрела, как гаснут последние лучи света, как тьма поглощает пустыню к западу от Нила. Первые звезды на небе сияли необыкновенно ярко, и вскоре все небо горело большими и малыми огоньками. Казалось, Земля на ночь натерлась успокаивающим бальзамом; резкие углы и гребни барханов смягчились в нежном звездном свете. После суеты последних дней тишина особенно благотворно действовала на беспокойный дух Вильгельмины. Лежа на спине и наблюдая за медленным вращением небесной сферы, она чувствовала, как покой вечной земли окутывает ее душу. «Так всегда было, — подумала она и, глядя на горящие небеса, и задалась вопросом: — Разве такое может закончиться?»
Если Кларк и Джанни правы, эти небесные светильники вскоре начнут мерцать, и гаснуть один за другим, знаменуя величайшую катастрофу в истории этого, да и любого другого мира. Где-то там, за пределами понимания, замедлялось расширение Вселенной. В скором времени его сменит сжатие. Конечным результатом станет всепоглощающая тьма, ненасытная пустота, пожирающая пространство и время, уничтожающая свет, любую энергию и материю, и вообще весь с таким тщанием созданный миропорядок. Конец Всего.
Что может с этим поделать она или кто-то другой?
Настала ночь. Вильгельмина поела и выпила воды. Усталость навалилась с неодолимой силой и, подтянув пашмину под подбородок, она ушла в сон, довольно странный сон, населенный множеством людей из прошлого и какими-то лишними хлопотами. В одном из эпизодов сна она все еще работала в итальянской пекарне Джованни; только что открыла кухню и просматривала заказы на день. В первом заказе значился луковый крем-суп. Наверное, кто-то ошибся, подумала она во сне, и перешла к следующему блюду: там значились две коробки скумбрии и ящик омаров. Следующий заказ содержал десять надгробных венков. Тут вошел ее начальник и спросил, почему она ничего не делает?
— Заказы нужно выполнить, — сказал он. — И вообще пора за работу!
— Не могу, — пожаловалась она. — Как можно выполнить эти заказы? 
Во сне сменилась сцена: теперь она убегала по пляжу из стеклянных шариков от стаи больших черных собак. Рядом — штормовое море; она в старомодном купальном костюме с короткой юбочкой с оборками, ветер бросает в лицо пену с вершин больших волн так, что она не видит, куда бежит. Собаки все ближе, а затем она почувствовала острую боль в ногах. Посмотрев вниз, она увидела, что стеклянные шарики превратились в осколки, а ее босые ноги изранены. Но останавливаться нельзя, собаки разорвут ее.
Сон снова сменился; на этот раз она спала в постели в своей лондонской квартире, но кто-то говорил в комнате и мешал спать. Она не могла разобрать слов, но понимала, что говорят о ней. Голоса принадлежали как минимум трем людям, стоявшим рядом. Мина понимала, что нужно встать и бежать, но боялась пошевелиться, иначе люди узнают, что она проснулась. Она притворялась спящей в надежде, что они уйдут…