Иволга и вольный Ветер (СИ)

— Да. Ответа нет. Может, все это чушь вообще, но меня что-то прям потряхивает после его ухода, понимаете? И чем дальше, тем сильнее. И да, я курсе, что звучит это как-то по дурацки.
— Ничего подобного. — неожиданно возразил Мишка. — У вас ба… женщин же дертмометр встроенный имеется, который сразу тревожку включает, когда ваши мужики или дети встревают в это самое коричневое и липкое.
— Ну и что тогда мне делать? — я была им так благодарна, что не стали меня убеждать в том, что все это заскок у меня какой-то.
— Для начала мы до него дозвониться ещё попробуем. — взял на себя руководство Сойкин. — Потом смотаемся в его офис, туда же его ты говоришь вызвали?
— Вроде да. Но … я понятия не имею, где он находиться и даже как его фирма называется. — со смущением призналась им и тут же встрепенулась. — Но я знаю, у кого могу спросить!
Три часа спустя мы командой уже из четырех человек, включая Меньшова, подъехали к некоему зданию на его машине, из которой в приказном порядке при посадке был вышвырнут ароматизатор салона. К этому времени звонки проходить перестали, Ветров был вне зоны, либо выключил телефон. Моя паника стала абсолютно физически осязаемой, обернувшись стальной полосой вокруг ребер, мешая глубоко вдохнуть и нормально биться сердцу.
— Это тут. — сказал Роман. — А вот и тачка Ветрова.
Авто Егора действительно одиноко стояло на пустой в выходной день офисной парковке. А дверь в само здание оказалась опечатана.
— Следственный комитет! — прочитав что-то в печати на полоске бумаги сказал Мишка и присвистнул, зыркнув на меня. — Это во что такое влип он?
А потом мы все дружно глянули на Меньшова, ведь среди нас он был самым осведомлённым и в делах Егора и в подводных камнях бизнеса в принципе.
— Ну нет. — уверенно покачал Роман головой, — Ветров на дух всякую уголовщину и махинации любые не переносит. Он бы ни во что подсудное не встрял бы ни в коем разе. Уж по собственной воле точно.
— Что. Нам. Делать? — отчеканила я единственное, что меня интересовало.
— Честно сказать, у меня тут нет особых связей в органах, чтобы по-свойски справки хоть навести, чё за дела такие. — развел руками Роман. — Вот дома, в родном городе, дело другое. А просто так нам никто информацию не предоставит, никто из нас ведь ему не родственник. Разве что Ветрова-старшего вызывать или найти кого-то, кого подмазать можно.
— У меня нечем мазать. — буркнула я. — Но я знаю у кого есть все связи.
— Боёв? — мигом догадался Сойкин.
— Боёв. — кивнула я.
— Боёв — это же один из учредителей вашего “Ориона”? — спросил Роман, пока Мишка взялся звонить в офис, выясняя как нам пересечься в выходной с начальством. — И что, он прям броситься помогать рядовым сотрудникам, а точнее даже не им самим, а вообще левому мужику?
— Это “Орион”, дружище, — фыркнул Сойкин, у нас за своих горой всегда. — Так, парни говорят, что сегодня почти все руководство полными семействами у Камневых тусят, как обычно. Поехали, такие разговоры лучше лично вести.
Мне было очень страшно и неловко, ведь припереться, как снег на голову, к начальству в выходной и начать выпрашивать помощь, заставляя поменять семейные посиделки на суету насчёт совершенно чужого человека … ну такое себе. Но уверенности, что делать что-то нужно и срочно, это никак не изменило.
Калитка темно-шоколадного цвета лязгнула и в проеме показалась монументальнейшая фигура Камнева, перегорогодив проем почти полностью. Вот уж правда, через такую махину ты в его дом запросто не прорвешься, он — та самая каменная стена, за которым его семья.
— Прошу прощения, Ярослав Григорьевич, что беспокоим вас в выходной, — торопливо затараторила я. — Миша, если что, не виноват, это мне…
— Заходите. — перебил меня Камнев, развернулся и просто пошел вглубь двора к дому.
Мы все переглянулись и пошли за ним. Чем ближе к дому, тем более отчётливым становился странный шум, а как только мужчина распахнул дверь на нас нахлынул детский гомон, визг и прочий шум. Прямо в большом холле дома стояла здоровенная яркая надувная штука в виде какого-то замка, а вокруг и внутри этой конструкции царил натуральный хаос. Дети разных возрастов, не меньше десятка, скакали, орали, визжали, скатывались с надувной горки, копошились в бассейне с мягкими кубами. Прямо на наших глазах молодая женщина, в которой я с изумлением узнала Роксану Камневу, бухнулась с воплем навзничь на упругую платформу, отправив тем самым с нее в полет парочку верещащей от восторга мелкашни. Камнев замер на секунду, буквально вцепившись взглядом в жену и все веселое безобразие вокруг нее и у меня вдруг опять защемило сердце. Вот же громадный, мрачный, пугающий до икоты мужчина, а смотрит на любимую женщину так, что завидки же берут. И они ведь далеко не первый год вместе. Ветров, ты меня спрашивал, есть ли пример той самой утопии, о которой мечтаю. Есть. Может у них не все гладко, жизнь в семье — она такая, разная сегодня, завтра, но главное — любовь, в ней неизменно. Если она есть, настоящая, то есть и все тут.
 
— На кухню пойдем, а то не слышно ни черта. — глухим рокочущим голосом сказал Ярослав Григорьевич.
— Ну и где у нас случилось? — с порога без приветствия спросил Андрей Федорович, сидевший на просторной кухне за столом в компании Корнилова, Шаповалова и Каверина. Блин, все руководство в сборе и тут я явилась-не запылилась. Мало того, что сама пока ещё в “Орионе” на птичьих правах , так ещё попрошайничать помощь пришла. Сейчас как пошлют.
Но не послали, даже никто недовольства не выказал. Боеву понадобилось всего полчаса и пара телефонных звонков прямо не выходя из-за стола, чтобы выяснить всю обстановку с Ветровым после моего сбивчивого объяснения. За это время нас с Меньшовым чуть ли не принудительно усадили за стол и оделили разной едой, велев есть, а мне ещё и вино пить, раз не за рулём. А вот Воронова с порога развернулась, зажав рот и нос, только увидев щедро накрытый стол и Мишка, само собой, с ней, и они предпочли остаться в детском мини-дурдоме.
— Короче так! — наконец изрёк Боёв. — Дела у твоего мужика хреновастые, Иволгина. Со счетов его конторы была выведена очень нехилая сумма, деньги вкладчиков долевого строительства. — он замолчал, посмотрел на меня с прищуром, будто что-то решая, но все же продолжил, бормотнув: — Ладно, большая девочка уже … Саму операцию вывода сделала уже мне знакомая гражданка Баринова, но удалось ей это только потому, что все на фирме считают ее доверенным лицом и официальной любовницей Ветрова и озвучила она перевод, как его, то бишь их общее, прямое распоряжение. А теперь скажи мне, девочка, ты всё ещё хочешь, чтобы мы впрягались в помощь этому мужчине?
Сомнений у меня не было. Даже краткой их тени. Пусть я дура слепая и самонадеянная, пусть, но знаю, верю, все эти Баринова и Веры — в прошлом. Сейчас Егор —мой, а за своего я костьми лягу и умолять на коленях буду, если придется.
— Да, хочу. Прошу вас, Андрей Федорович.
— Эх, бабы! — досадливо махнул Боёв рукой. — Дело твое.
 Глава 32 
Егор
— Доброе утро, гражданин Ветров! — в крошечный душный кабинет вошёл уже знакомый мне следак Митрофанов в сопровождении ещё одного худощавого типа в сером костюме, при взгляде на которого сразу приходило на ум — скользкий.
Сто процентов это и есть адвокат, государственный, бля, защитник, положенный мне по закону. Ведь мой личный местный адвокат и поверенный в делах — Маргоша, теперь официально фигурант по делу, потерявшийся в пространстве с чужими деньгами.
Скорее всего, Баринова уже покинула страну, не дура ведь. Самое странное, что я даже настоящей злости к ней не ощущал, только досаду. Не собирался я ее обижать, изначально же все у нас прозрачно и понятно было. Как мне казалось. Но, походу, с женщинами вообще не бывает все понятно стабильно. Даже если что-то они и воспринимают, как ты думаешь, нормально, то оставляют за собой полное право изменить свое отношение, правила и ожидания в любой момент, причем в известность тебя об этом не ставят в процессе, сталкиваешься ты уже с результатом по факту. Как и я сейчас. Женщина придумала нас вместе, женщина обиделась из-за отказа, женщина нагадила прицельно и очень точно.