Три поцелуя

— Если ты будешь издеваться над Кло, я больше никогда не буду привозить тебе глину для масок. И никогда не буду делать тебе массаж. И не жди, что буду играть с тобой в теннис!
Джози потянулась к складному столику, на котором стояла бутылка вина, сырные крекеры и банка с маслинами. Достав несколько маслин, она отправила их в рот и с набитым ртом продолжила:
— Помните, мы делали керамические пепельницы в третьем классе? С каким удовольствием я разбила бы сейчас такую пепельницу об голову Сергея! Мне не нравится быть его моделью. Он сегодня, наверное, тысячу раз меня сфотографировал. И приготовил мясо в вине со всякими пряностями. Жалко, что я упустила старину Лайма: он такой сдержанный и спокойный. А Сергей какой-то… необузданный. Уверена, он, в конце концов, научит меня говорить по-русски. Вот сегодня, когда я объезжала кобылку Мардж Филдз, Сергей зашел в загон и стал что-то говорить ей на русском языке. Я не могу тренировать лошадей, когда мне мешают и балуют их! — Джози помрачнела. — Он такой ласковый… Самый ласковый мужчина из всех, кого я знаю. И очень страстный. Не уверена, что мне нравятся его восторги по любому поводу.
— Черт возьми, ласковый мужчина, который собирает для нее букеты цветов, готовит, убирает, заполняет кладовую деликатесами, и в довершение ко всему еще и страстный! Не понимаю, за что ты так ненавидишь его? А может, наоборот, влюбилась? — спросила Анжелика, делая невинное лицо в ответ на уничтожающий взгляд Джози.
Кло поджала под себя голые ноги. Она видела, каким взглядом Сергей смотрит на подругу.
— А как относится к присутствию Сергея Эдвард? Мне бы не хотелось, чтобы его жизнь на твоем ранчо оказалась для Эдварда еще одним козырем против тебя.
— Да, знаю, это может стать проблемой. Эдвард пришел недавно ко мне в студию и попытался поцеловать. Я как следует пнула его, но потом, конечно, извинилась, — тихо сказала Джози.
— Извинилась?! Только ты можешь быть такой овцой! — разозлилась Анжелика. — В этом весь Эдвард! Думает, что если женщина от него зависит, значит, не будет сопротивляться, — голос Анжелики стал жестким. — Не волнуйся, с Эдвардом я разберусь.
Кло подбросила крекер в воздух и поймала его ртом.
— Я не знаю, что мне делать с мамой. Она не воспринимает всерьез ухаживания Лайма, но сидит теперь безвылазно дома, чтобы не наткнуться на него.
Анжелика подняла бокал с вином.
— Пью за Майкла! Мне он нравится. Ты, наконец, расскажешь нам, каков он в постели?
— Нет, — отрезала Кло.
— Плохо! Если я не буду получать сведения о том, как ведут себя любовники моих подруг, мне придется брать кассеты с порнухой. Представляете, вы все будете умирать от оргазмов в постели, а я, невинная овечка, буду смотреть в это время порнуху!
— Или набросишься, наконец, на Куинна Лайтфезера, — усмехнулась Кло, подмигнув Джози.
— Прекрати сейчас же! Это низко! Меня нисколько не интересует Куинн Лайтфезер! — слишком горячо возмутилась Анжелика.
— Мне нужно какое-то место, где можно было бы спокойно работать, — задумчиво сказала Кло, меняя тему. — Видите ли, я планирую кое-что еще, кроме каталога…
— Ну вот, я же сказала, что что-то зреет в твоей светлой головке! — воскликнула Анжелика. — Переезжай ко мне, детка.
— Ты можешь остановиться у нас, если мы с Коди не будем тебе мешать, — добавила Джози.
— Так, значит, ты остаешься, да? — обрадовалась Анжелика и затопала ногами по дну кузова. — Господи, как я рада. Ты остановишься у меня, это решено. У меня есть компьютер.
— И стану твоим подопытным кроликом? Ты будешь испытывать на мне новые маски, массаж и педикюр с разным лаком? Спасибо! Нет, Анжела, у тебя достаточно проблем с семьей. Не хочу в них впутываться, — сказала Кло и помолчала, вспомнив трупики разноцветных попугаев в клетках среди кустов герани. — Они оставили Мюриел одного попугая, Кларка Гейбла.
Подруги промолчали, понимая, что это работа Клуба.
— И что она сделала с ним? — спросила Джози.
— Спрятала в надежном месте. Она, конечно, скучает по нему, но зато Кларк в безопасности.
 
— Я должна была предвидеть, что это случится, — мрачно пробормотала Анжелика. — Как это похоже на них — оставить одного как издевательство!
Джози вздохнула:
— Мы однажды завели с отцом чудесную попугаиху. Отец тогда пытался в очередной раз бросить пить. А потом арестовали твоего отца, Кло. Брэдли Гилкрист приехал к нам подписать чек по закладной, и на следующее утро мы нашли попугаиху мертвой. Я видела, как плакал тогда отец. Это было как раз перед тем пожаром, а после него он уже практически не трезвел. У него был такой растерянный, беспомощный взгляд, когда он смотрел на мертвую птичку! Он тогда попросил меня сделать для него что-то очень важное и взял с меня клятву никому об этом не говорить.
— О чем? — в унисон спросили Кло с Анжеликой.
— Я поклялась отцу никому об этом не рассказывать, — смущенно пробормотала Джози.
— Нам надо ее подпоить, — заявила Анжелика.
— Или защекотать, пока она не промочит трусы! — воскликнула Кло, и они вдвоем навалились на завизжавшую Джози.
В тот же вечер Майкл у себя дома опять изучал фотографии, которые ему напечатал и увеличил Сергей. Майкл видел достаточно трупов в жизни, чтобы понять: Гас был убит из старого ружья, которые до сих пор в ходу на Западе. Руки у него были предварительно связаны. Следы на запястьях были оставлены чем-то гладким, скорее всего наручниками. Майкл уже скопировал все материалы следствия с дискет Мюриел в свой компьютер. Из заключения судмедэксперта он знал, что под ногтями Гаса Балласа были обнаружены следы крови и кусочки ткани, как если бы он царапался и сопротивлялся. При этом на Сэме Мэттьюзе при аресте не было найдено никаких следов, кроме двух ободранных пальцев на правой руке. Майкл ни секунды не сомневался, что результаты следствия были фальсифицированы.
Эти гады оставили бедной старушке одного попугая. Она плакала, рассказывая ему, как нашла мертвыми своих бедных птичек. Мюриел, к сожалению, поспешила смыть все следы злодейства до того, как он пришел к ней. Кло помогла старой учительнице устроить похороны для своих любимцев, подобрала красивую коробку. Это немного утешило бедную женщину.
Майкл с грустью посмотрел на пожелтевшие фотографии, где на обратной стороне были надписи, сделанные рукой Уэйда.
— Я позабочусь об этом, отец, — прошептал он.
Скорее всего, отец, напечатав фотографии, испугался за жизнь своих детей, и особенно за дочь, которая как раз в то время стала невестой. Он сказал тогда, наверное, что случайно засветил пленку, и спрятал ее где-нибудь вместе с фотографиями. К сожалению, это сыграло на руку шерифу и полиции, которые утверждают теперь, что фотографии затерялись, чтобы скрыть отсутствие профессионального фотографа, которого они специально не стали вызывать.
Майкл насмотрелся за свою практику на снимки трупов, но здесь было личное дело, и он вытеснил из памяти другие образы.
Клуб победил тогда, много лет назад. И Майкл пообещал себе, что не позволит, чтобы это случилось вновь. Он не может позволить, чтобы что-нибудь случилось со Стеллой или Кло. Кло…
Поддавшись внезапному порыву, он торопливо достал из ящика стола старый конверт, в котором лежала сложенная пожелтевшая бумажка. Детским почерком Кло под красным, пронзенным стрелой сердцем было выведено: «Кло + Майкл».
Майкл тяжело вздохнул и провел пальцем по рисунку. Связаться с Кло после всех долгих лет безнадежной тоски было форменным сумасшествием. Он знал, что не выдержит второго удара, если она уйдет от него.
Любоваться Кло, вслушиваясь в ее ровное, глубокое дыхание, было роскошью, которую он не мог сейчас себе позволить.
Орсон возвышался над стойкой, вцепившись в стакан с виски.
— Мэгги Тен Фезер была лучшей наездницей в этом городке! Она носилась, как ветер, на своем Аппалузе, могла танцевать, стоя на его спине, без седла. Черные волосы развевались, как крылья ворона, — гладкий черный шелк, пахнувший травой. Они были такие длинные… косы ниже колен… — Орсон Смит говорил это, обращаясь больше к себе, чем к Куинну за стойкой. — Она стояла на спине лошади и была прекрасна, как колдунья. Она была самой красивой индеанкой из всех, когда ей было шестнадцать лет… Моя прекрасная Мэгги… моя бедная девочка… — заплакал Орсон.