Три поцелуя

Орсон закрыл глаза и увидел бегущую к нему по полю шестнадцатилетнюю Мэгги; длинная луговая трава волновалась у ее бедер. А потом они падали среди высоких подсолнухов и любили друг друга страстно и жадно, не в силах насытиться.
Все же ему удалось спасти жизнь ей и своему сыну, поместив Мэгги в санаторий. «Она слишком много знает, — заявили ему, — и может разрушить все, чего добился Клуб». Орсон с ненавистью посмотрел на Брэдли и остальных. Это оказалось так просто. Судья Байрон Ланг подписал какие-то бумаги — и здоровая Мэгги оказалась запертой в полнейшем вакууме под надежным надзором врачей и сиделок, превративших ее в бесчувственное существо, не реагирующее даже на него.
Она перестала его узнавать, и это, наверное, к лучшему. Как бы то ни было, она подарила ему прекрасного, здорового сына, который носит имя дедушки.
— Приезжие мне тоже совсем не нравятся, — пробормотал Орсон.
— Майкл Бирклоу может стать для нас настоящей проблемой, — заметил Лайл Давенпорт. — Он что-то не собирается ничего продавать и уезжать, как мы ожидали. А, кроме того, я никогда не любил эту дочь Мэттьюзов. Она слишком самоуверенная и всегда была непредсказуемой, когда дело касалось ее семьи. У них теперь целый клан. Дэн, Гейб и Стелла. Чертова баба! Столько лет прожить одной, а потом стать любовницей Уэйда. Слава богу, что он умер в ее постели, а то неизвестно, чем бы это для нас обернулось!
— Кло просто опасна, — добавил Эдвард Ливингстон. — Вокруг «Пинто Бин» вспыхнул настоящий ажиотаж с тех пор, как она занялась его рекламой. Говорят, она объездила всю округу, разыскивая местных ремесленников, которые производят какие-нибудь интересные товары, уговаривая их принять участие в рекламном каталоге, который хочет издать. Кроме того, Кло с Анжеликой всегда плохо влияли на Джози. Мне это не нравится.
Брэдли откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на Эдварда Ливингстона, который явно не унаследовал от отца бешеного темперамента и жизнестойкости. В свое время старый Фримонт Бенджамин Ливингстон надрал уже взрослому Эдди задницу, заставив его жениться на беременной Джози Смолл Берд.
Могущественному Брэдли Гилкристу, главе Клуба и владельцу самого крупного банка в Лоло, было мало пользы от Эдварда Ливингстона, но их семьи давно дружили. Фатальной ошибкой Эдварда была уверенность, что он сможет жениться на Анжелике. Дочь Брэдли была не для него. Она была сильнее и умнее Эдварда в тысячу раз, так что даже близко не подпустила его к себе. Она была настоящей Гилкрист! И она принадлежала Брэдли.
— О своей дочери я сумею позаботиться, но эта Мэттьюз действительно может стать для нас реальной угрозой, если ей удастся раскрутиться. Джеффри, тебе, наверное, стоит открыть кое-какие счета и посмотреть, что может сделать наша маленькая группа друзей, чтобы выкупить ранчо Бирклоу и «Пинто Бин». Подготовь информацию для нас, хорошо?
«Все такая же взрывная и горячая… приятно в этом снова убедиться. Судя по всему, Кло никогда не успокоится», — думал Майкл, наблюдая через окно конюшни, как старый фургон несется в гору к его ранчо. Мартовское солнце вспыхивало на железной поверхности фургона, который рассекал глубокие лужи на дороге. Дорога из Лоло до ранчо занимала минимум полчаса. Видимо, Кло выехала сразу, как только швырнула трубку, и всю дорогу неслась как угорелая, потому что с тех пор прошло всего минут двадцать.
Майкл усмехнулся, вспомнив долгое молчание в трубке, когда она услышала его голос вместо предполагаемого собеседника. Разгневанная Кло Мэттьюз — это будет интересное зрелище! Майкл подцепил на вилы еще один большой пласт прелой соломы и выкинул его из стойла.
Лопес стоял за окном конюшни, время от времени просовывая голову внутрь, чтобы посмотреть, что делает Майкл. Конюшня располагалась как раз напротив того самого амбара, в котором Кло хотела соблазнить его в юности. Она была тогда вся гладкая, как шелк, и сладкая, как крем.
Когда-то давно ее не устроило, что Майкл не захотел стать просто ее любовником. Тогда он хотел сделать ее своей женой. Сейчас ему было нужно от нее нечто другое. Он хотел ощущать под собой трепещущее от страсти тело Кло, которая молча боролась бы с ним, потому что в этом поединке не нужны слова. Наверное, тогда бы он успокоился и смог бы поклясться себе, что выкинет ее из головы…
 
Раздался визг тормозов, потом громко хлопнула дверца фургона. Он незаметно выглянул в окно и увидел, что Кло спешит к дому. Ее бедра ритмично покачивались при ходьбе. Майкл закусил губу. Ни одна женщина так не действовала на него. Кло поднялась на крыльцо и нетерпеливо забарабанила в дверь. Не дождавшись ответа, она уперлась кулаками в бока и оглянулась.
Когда Майкл увидел ее лицо, то как будто получил удар поддых. В памяти тут же вспыхнула картинка двенадцатилетней давности: девятнадцатилетняя Кло направляется к нему в амбар, чуть покачивая бедрами. Она была сейчас точно так же разгневана, как тогда, когда запустила в него мячом. Страстная, злая и готовая разрушить весь мир, только теперь она стала еще красивей. Кло стояла перед ним — взрослая, уверенная в себе, в полном расцвете женственности, полная жизни. Ветер шевелил отросшие волосы, а в свете яркого солнца голубые глаза гневно сверкали. Сейчас она ничем не напоминала ту бледную, с огромным синяком под глазом, заплаканную Кло, с которой он ехал в фургоне. И глядя на нее, Майкл забывал преследовавшие его картины — искалеченные, окровавленные трупы забитых до смерти женщин и погибших детей.
Майкл с силой отшвырнул еще один пласт сена. Как человечество способно убивать себе подобных и продолжать воспроизводиться для новых войн и убийств?! Он хотел жить и радоваться, и при взгляде в окно на эту прекрасную женщину жаркая волна желания поднялась в нем. Голубые глаза Кло от злости прищурились, светлые волосы развевались на ветру. В ней было столько жизни и страсти, что у Майкла потемнело в глазах. Он так ее хотел!..
Годы выточили лицо Кло, убрав детскую округлость. Глядя на нее, Майкл обнаружил, что она стала очень похожа на Стеллу в молодости. Дэн и Гейб были больше похожи на Сэма.
Майкл с детства стал частью этой семьи, таким же братом для Кло, как и его друзья. И сейчас ему больше всего хотелось, чтобы эта женщина была тут настоящей хозяйкой, как он мечтал всю свою юность. Сильная, гибкая фигурка, уверенно стоявшая на крыльце его дома, — сколько раз он воображал себе эту картину! С головы до ног Кло была истинной женщиной. Худоба только подчеркнула ее высокую грудь, тонкую талию, округлые бедра и, казалось, удлиняла и без того длинные ноги. Большая не по размеру куртка, принадлежащая, видимо, Дэну или Гейбу, только подчеркивала ее женственность.
Майкл собирался соблазнить ее, чтобы, наконец, избавиться от этого наваждения. Черт, но даже горькая память о прошлом не смогла убить в нем желания жить с ней в одном доме, растить вместе детей… Он, казалось, мог бы убить ее за то, что она уехала от него тогда и вышла замуж.
Кло нетерпеливо потопала ногами в дорогих ботинках и продолжала осматривать двор.
— Майкл! Черт возьми, Майкл! Немедленно иди сюда! — наконец крикнула она, не выдержав.
Майкл с удивлением почувствовал, что у него задрожали руки. Ему хотелось броситься к ней, хорошенько встряхнуть и проорать ей в ухо, что она никогда ничего не значила для него. Но это было бы ложью. До того, как она запустила в него мячом, он собирался жениться на ней и лишить ее девственности в первую брачную ночь с нежностью, накопленной за долгие годы.
— Леди зовет, Лопес, мой мальчик, — криво усмехнулся Майкл, поднимая еще один пласт прелой соломы.
Затем бросил вилы и медленно пошел к выходу, стараясь контролировать свой гнев. Он не стал надевать рубашку — в конце концов, он был у себя дома и не собирался обращаться с ней, как с леди.
Обхватив себя руками за плечи. Кло наблюдала, как он выходит из конюшни и направляется к дому. Как опытный психолог, Майкл понял, что она уже отгородилась от него надежным забором. Он тянул время, рассматривая ее с кончиков ботинок от Гуччи до растрепанных волос.