Слишком много сюрпризов

– Если вы не перестанете обвинять себя в том, что эта женщина не захотела быть вам достойной женой, я сейчас закричу. К тому же что-то не припомню, чтобы вы просили меня выйти за вас замуж, – в отчаянии выпалила Лилиан.
Господи, он ведь мог бы полюбить эту женщину. Если бы вообще хотел кого-то полюбить. Но все было наоборот.
– Забудьте об этом, – отрезал Трейс. – Прошлое есть прошлое. Оно не имеет никакого отношения к нам. Просто я не принадлежу к тому типу мужчин…
– К какому же типу мужчин вы не принадлежите?
– Я не тот мужчина, который вам нужен. Вам необходим надежный человек, который убережет вас от опасностей. А я не смогу этого сделать.
– Не сомневаюсь в этом, – саркастически произнесла Лилиан. – Вы действительно мужчина другого типа. Женщина не может положиться на вас ни в чем, не так ли? Если только для нее не значат кое-что сила и честь. Если она не способна восхищаться человеком, строящим жизнь на собственных условиях, человеком со своими принципами и идеалами, который пытается облегчить эту жизнь для тех, кто не может постоять за себя сам.
– Звучит так, будто я какой-нибудь чертов герой, Лилиан. А я вовсе не герой.
– Не искушайте меня, а то я вот-вот соглашусь с этим.
– Черт! Если вы немедленно не дадите мне ключи, я заведу ваш дурацкий фургон, соединив провода.
– Если вы это сделаете – да простит меня Бог, – я заявлю о том, что фургон угнали, раньше, чем вы успеете выехать на шоссе.
– Не заявите.
Лилиан задиристо посмотрела на Трейса.
– Испытайте меня, мистер коп.
– Это же глупо. Вы прекрасно знаете, что меня вряд ли поймают. Так почему же вы на самом деле хотите поехать?
Лилиан подавила вздох. Трейс никогда не поверит правде. Она и сама не верит ей.
– Ну хорошо. Я могла бы потом использовать кое-что из увиденного в одной из своих книг. Не хочу упустить замечательную возможность для исследований.
«Что ж, сам напросился», – подумал Трейс.
– Я не заведую детским садом, Лилиан. Мне нечему вас научить. Я уезжаю, хорошо? Если вдруг решите, что пора выдать меня полиции, что ж, я не могу вам помешать. Но вы ведь с самого начала хотели, чтобы меня здесь не было. Теперь ваши мечты сбываются. Я ухожу.
– Трейс, я… – А что она могла сказать? Ведь нельзя же признаться, что теперь, когда он действительно уходит, она вовсе не хочет этого. К собственному удивлению, она обнаружила, что ей не так сильно хочется распрощаться с Трейсом, как казалось еще недавно.
– Я ухожу, Лилиан, а вы остаетесь. Но я должен сделать еще кое-что, прежде чем уйду.
– Что же?
– А вот это. – Трейс притянул к себе Лилиан и поцеловал ее. Поцелуй этот был жадным и страстным. Трейс вложил в него все, что чувствовал, зная, что целует Лилиан в последний раз. Затем он оторвался от ее губ, понимая, что желание вот-вот захлестнет его с головой, и почти оттолкнул Лилиан от себя.
– Нет, вы не смеете, – Лилиан вдруг обхватила его за шею. Глаза ее горели гневом. – Вы не смеете снова отталкивать меня. – И она вернула ему поцелуй, длившийся до тех пор, пока Трейс не сдался.
С хриплым стоном он обвил Лилиан руками за талию.
– Неужели мы совершим еще одну ошибку?
– Самую большую в жизни.
Одного взгляда в глаза Лилиан было достаточно, чтобы он забыл все разумные доводы, роившиеся в его голове. Никогда еще Трейс не испытывал такого радостного возбуждения и восхищения.
Ему хотелось окружить Лилиан нежностью, которую она заслуживала. Хотелось никуда не торопиться, ласкать ее до тех пор, пока оба они не поймут, что изнемогают от желания. Но такими темпами все это продлится не больше минуты. Трейс впился в губы Лилиан, и в голове его больше не осталось никаких мыслей.
Лилиан чувствовала его страсть, его голод. Ей было все равно – пусть они расстанутся через несколько часов, пусть все это будет еще большей ошибкой, чем в первый раз. Она возьмет все, что даст ей Трейс, и отдаст все, что имеет. Она хочет его, о, как она его хочет!
Лилиан со стоном отстранилась от Трейса и взялась за край футболки.
 
– Слишком поздно добираться до спальни.
Слова ее подействовали на Трейса подобно удару молнии.
– Тогда здесь, – почти прорычал он, нащупывая «молнию» на джинсах Лилиан. – Прямо здесь и прямо сейчас.
Лилиан вдруг стало жарко. Пальцы, расстегивая пуговицу, дрожали. Они быстро сорвали друг с друга одежду. Отблески заката ложились на плечи Трейса. Господи, как он великолепен! Трейс жадно поглощал ее взглядом, и Лилиан чувствовала этот взгляд почти физически. Она тряхнула головой, откидывая назад копну черных волос. Сейчас ей было все равно. Что бы ни случилось, она не пожалеет о том, что предложила себя Трейсу.
Ноздри Трейса вздувались, как у жеребца, все мышцы напряглись. Он резко притянул Лилиан к себе.
– Да, – прошептала она, пока губы его жадно искали ее губы. – Прямо здесь и прямо сейчас.
Трейс боялся, что сломает ей ребра, – так велико было его желание слиться с ней воедино, прижать ее к себе как можно крепче, – но Лилиан обнимала его так же крепко. Он слишком хотел ее, чтобы думать, как растянуть удовольствие. Едва добравшись до ковра в гостиной, Трейс повалил Лилиан на него и опустился рядом.
Ее исступление сводило с ума. Руки, жадно ласкавшие его тело, были словно полны огня. Бедра вздымались ему навстречу. А грудь…
Хорошо… Ему никогда еще не было так хорошо. Он ласкал ее груди, соски, нежную кожу под подбородком… Губы… Эти мягкие, чувственные губы… Трейс вошел в нее, движимый почти животной страстью.
Лилиан выкрикнула его имя. И у Трейса возникло вдруг старое как мир желание сделать эту женщину своей. Она принадлежала ему, как не могла бы принадлежать ни одна другая женщина. Он и не захотел бы этого ни от одной другой женщины.
Длинные стройные ноги скользили вдоль его бедер. Трейсу вдруг показалось, что они занимаются любовью во время землетрясения. Он снова и снова погружался в ее горячую, возбужденную плоть, пока не почувствовал, что Лилиан содрогается под ним всем телом.
Никогда еще не видел он ничего более прекрасного. Волны удовольствия, бегущие изнутри его тела, казалось, будут сотрясать его вечно. Наконец, обессиленный, Трейс повалился на изнеможенную Лилиан.
Казалось, прошла вечность, прежде чем он снова обрел способность ясно мыслить. Что же случилось? Только что они просто разговаривали посреди кухни. Спорили. Ничего такого провоцирующего, не считая того, что самой близости Лилиан было достаточно, чтобы спровоцировать его. Ей хватило бы даже взгляда, чтобы разжечь в нем желание.
Трейс вдруг испытал раскаяние. Он взял ее, как животное, – быстро, сильно, неистово.
Но вспомнив, как все было, Трейс улыбнулся. Лилиан не отставала от него.
– С тобой все в порядке? – спросил он, не вполне еще восстановив дыхание.
Лилиан услышала по голосу, что Трейс улыбается. Ей захотелось вдруг громко и счастливо рассмеяться.
– Спроси меня снова, – едва выдавила она. – Примерно через час.
Приподнявшись на локтях, Трейс опустил взгляд, чтобы посмотреть, почему было так жестко рукам и коленям.
– Господи! Да мы же на ковре!
Пальцы Лилиан скользнули вниз по спине Трейса. Его тут же охватила сладостная дрожь.
– Да, – прошептала она. – И это лучше, чем на кафеле в кухне.
Хитро улыбнувшись, Трейс заглянул в сине-зеленые глаза Лилиан.
– Ты… – Он нашел губами ее губы, – самая невероятная, – он нежно провел языком по нижней губе Лилиан, – самая красивая… – Трейс нежно поцеловал ее, – женщина из всех, кого я встречал.
Лилиан хотелось поспорить. Она вовсе не была невероятной, и уж тем более красивой. Но слова застряли у нее в горле, потому что в объятиях Трейса, чувствуя рядом его сильное тело, она действительно казалась себе красивой. Невероятно красивой.
Трейс снова поцеловал ее, так сладко, что Лилиан закрыла глаза от удовольствия.
– Ты не можешь ехать со мной, – пора было возвращаться к реальности.