Сварливый роман (ЛП)

— Тогда на что это похоже? Он тебе тоже нравится, не так ли?
— Я… — Я облизываю губы.
Она изучает меня. — Ты хочешь поцеловать его, но не признаешь, что у тебя есть к нему чувства?
— Дело не в этом. У меня есть чувства к нему.
— Хорошо, тогда в чем…
— Но я была с Дрейком три года. — Я сильно съеживаюсь. — Мы стали жить вместе. Мы все время говорили о браке. Я не представляла будущего без него рядом со мной. И посмотри, что произошло.
— Твоя эгоистичная сестра украла его.
Я прижимаю подушку к груди. — То, что я чувствую к Алистеру… страстно. Понимаешь? Это что-то вроде ненависти и вожделения вперемешку. Но такой огонь разгорается жарко и быстро, а затем так же быстро гаснет.
— Ты этого не знаешь, — напевает она, поглаживая мою спину.
— Он богат.
— И что?
— И у него есть дочь, о которой нужно думать.
Санни поджимает губы.
— Если он придет за моим сердцем, оно будет у него. Этот мужчина получает все, что хочет. Даже если ему придется разрушить мир, чтобы это произошло. — Санни продолжает поглаживать мою спину и понимающе кивает. — После того, как эта фаза пройдет, ему, возможно, будет легко уйти, но однажды мне уже причинили боль. Я не хочу, чтобы меня снова раздавили.
— О, милая.
— В прошлый раз, с Дрейком, я была ошарашена. На этот раз, если я добровольно пойду навстречу буре, я заслужу боль.
— Тогда скажи ему это. Выясни, все ли, чего он хочет, это интрижки, и заканчивай это быстро.
Я смотрю вниз.
— Если только ты не хочешь. — Она хмурится. — Если только ты втайне не хочешь, чтобы он разбил тебе сердце, если до этого дойдет.
Я молчу.
— Чего именно ты хочешь, Кения?
Понятия не имею.
Все, что я знаю, это то, что Алистеру нельзя входить, но с каждым моим вздохом я все еще чувствую вкус его поцелуя.
  
ГЛАВА 16
 
БЕГУЩИЕ СЕРДЦА
 
ХОЛЛАНД
Кения делает пометки в маленьком блокноте с проводами. Между ее бровями появляется сосредоточенная морщинка.
По шкале от одного до ошеломляющего, она идеально подходит для отвлечения внимания. Особенно когда она в рабочем режиме.
Презентация меняется на экране. Я знаю это только потому, что цвета на лице Кении меняются с красного на синий. От того, как ее смуглая кожа впитывает оттенок, у меня пересыхает во рту.
Этим утром она великолепно собрана. Рубашка, застегнутая до шеи, и длинная черная юбка-карандаш, должно быть, сделаны намеренно. Ее попытка одеться скромнее потерпела полный провал. Эта женщина — природная красавица. Макияж. Модная одежда. Ей ничего из этого не нужно.
На самом деле, я бы предпочел, чтобы на ней не было никакой одежды.
Мои пальцы покалывает. Я хочу высвободить ее локоны из этого тугого пучка и смотреть, как они растут и растут, пока не коснутся солнца. Я хочу зарыться лицом в ее грудь и прокладывать поцелуями свой путь вниз, пока она…
Иезекииль хлопает меня по локтю, как жалкий директор подготовительной школы.
Я бросаю на него раздраженный взгляд, и он отвечает мне хмурым взглядом.
После того как прошлой ночью я отвез Кению домой, мой исполнительный помощник всю оставшуюся дорогу угрюмо молчал. Я не возражал. Лекция Иезекииля испортила бы в остальном отличный вечер.
Но я должен был знать, что молчание приведет к действию.
Иезекииль посещает встречу Belle's Beauty, хотя его присутствие не требуется. Судя по укоризненному взгляду, который он бросает в мою сторону, он здесь с заданием держать меня в узде.
Как будто кто-то может сдержать мое неистовое желание к мисс Джонс.
Я пытался и потерпел неудачу.
У Иезекииля нет ни малейшего шанса.
— Мистер Алистер? — Директор по маркетингу смотрит на меня. — Вы согласны с этим выбором?
Я захлопываю папку и смотрю на Кению. — Да. Мне нравится то, что я вижу.
Кения бросает на меня любопытный взгляд.
Остальные в комнате перетасовываются.
Директор по маркетингу заикается: — Извините, мистер Алистер. Вы сказали, что вам… на самом деле… это нравится?
— Да. — Мой тон понижается. — Мне это очень нравится.
 
Кения, наконец, улавливает, к чему я клоню. Ее глаза расширяются от осознания. Так же быстро они сужаются от раздражения.
Черт. Устану ли я когда-нибудь от ее огня?
Она быстро отводит взгляд.
— Мы пойдем с этим. — Я поднимаюсь на ноги. Кресло отъезжает назад от движения. Застегивая костюм одной рукой, я указываю на Кению другой. — Сообщите Baby Box о нашем выборе и поручите производственной команде приступить к работе с образцами. Нам нужно быть готовыми к новогоднему выпуску.
Она кивает. — Понятно.
— Совещание окончено. — Я смотрю на каждого члена команды. — Вы все знаете, что делать. Никто не пойдет домой, пока не будет сделан этот заказ.
Они ворчат себе под нос. Некоторые из них пытаются улыбнуться. Другим с трудом удается изобразить гримасу.
Они работают у меня в субботу. Для большинства из них я враг общества номер один. Но сделка с бэби-боксом — необходимый катализатор Belle's Beauty. Мы должны вписаться в проект на фоне наших регулярных рекламных акций в конце года и запусков продуктов.
— Всем хорошей работы, — говорю я.
Двенадцать пар испуганных глаз поворачиваются ко мне.
Никто не двигается.
Брови напрягаются, я тоже замираю.
Директор по маркетингу дрожит. — С-сэр?
— Я сказал, хорошей работа. — От раздражения у меня по спине пробегают мурашки. Почему все так удивлены?
Широкая, сияющая улыбка появляется на лице директора. — Спасибо. — Он быстро моргает. — Спасибо.
Я откидываюсь назад, сбитый с толку.
Команда начинает оживляться. Разочарованные улыбки становятся искренними, и все нетерпеливо устремляются к двери. Кения впереди толпы.
— Только не вы, мисс Джонс, — рявкаю я.
Ее каблуки так быстро скользят по ковру, что я вижу струйку дыма.
— Мне нужно поговорить, — бормочу я.
Она резко оборачивается, ее взгляд обостряется. — Относительно?
Я жестом приглашаю ее подойти ближе.
Иезекииль снова прочищает горло. — Алистер, могу я напомнить тебе, что у тебя телефонная конференция по поводу сделки по лицензированию программного обеспечения?
— Я буду там, Иезекииль. — Я машу ему рукой, чтобы он уходил.
Его глаза неодобрительно темнеют.
Я выгибаю бровь.
Ворча себе под нос, он крадется прочь, предварительно сжав плечо Кении. Я закатываю глаза на его театральность. Он так явно заявляет о своей новой лояльности. Я должен сократить ему за это зарплату.
— Не стоит ставить галочку на человеке, который варит лучший кофе в заведении, — предупреждает Кения.
Я прислоняюсь к столу. — Он меня чрезмерно опекает.
— О тебе?
— Нет. — Я выпячиваю перед ней подбородок.
Она смеется. — Иезекииль знает, что я могу постоять за себя.
— Но он также знает, — я беру ее за руку и притягиваю к себе, — каким настойчивым я могу быть. Особенно когда встречаю сопротивление.
Улыбка мелькает на ее великолепном лице. Она подавляет ее и заменяет хмурым взглядом. — Ты не должен быть таким.
— Например, каким? — Бормочу я, притягивая ее, чтобы она встала между моих ног.
Мое тело приветствует ее близость. Я позволяю своему носу уткнуться в ее гладкую шею и вдыхаю ее безумно пьянящий аромат. Она снова пользуется теми духами. Мне нужно записать это и купить ей годовой запас.
— Алистер, — выдыхает она.
Меня пронзает электрическое покалывание.
— Это не мое имя.
Она быстро моргает. — У меня есть работа, которую нужно сделать.
— Назови мое имя, и я отпущу тебя.
Она поджимает губы.
Чтобы доказать свою точку зрения, я обхватываю ее руками за талию и прижимаю ее тело к своему. Она теплая на ощупь. Мягче, чем имеет право быть любая женщина.
Я хочу, чтобы она была рядом со мной до конца моей жизни.
Она ерзает. — Что, если кто-нибудь увидит?
— Иезекииль, наверное, охраняет дверь, — шепчу я.