На пыльных тропинках далеких планет (СИ)

Неясен только вопрос: ребята по нашу душу отправились так далеко на юг (Воастчу, где находится фактория ракуим, даже севернее, чем Хи), или это какой-то местный Магеллан или Кабот ищет новые земли? И тот, и другой варианты вполне себе возможны. Весть о встрече с нами пришла в Хи ещё в разгар «зимы», и к «весне» вполне могла попасть в уши конкурентов ласов. Как и известие о том, что каракка отправилась не прямиком на запад, а сначала на юг.
На «Робинсон», описывающий на небольшой высоте круги вокруг парусника (ясное дело, вне досягаемости стрельбы из здешних мушкетов и арбалетов), пялится, пожалуй, весь экипаж, вываливший на палубу и взобравшийся на ванты. Про «огромную жёлтую стрекозу» ласы в прошлом году ещё ничего не знали, но про «больших жуков, подчиняющихся странным чужакам», вполне могли рассказывать. Учитывая же склонность к преувеличиванию всего и вся при распространении слухов, наш квадрокоптер вполне мог в этих байках вырасти до размеров полноценного вертолёта. Так что, если граждане по нашу душу, то им ясно: нашли тех, кого искали. А если просто «залётные», то будет им тема для новых баек в портовых кабаках.
— Достаточно, Пересечин. Сняли мы их со всевозможных ракурсов, пора и на опорный пункт наведаться.
Судя по скорости кораблика, до маяка нежданным гостям добираться ещё часов пять. Если не встанут на якорь или не лягут в дрейф: через час уже стемнеет, а в незнакомых водах плавать (ой, только не надо мне рассказывать, что моряки не плавают, а ХОДЯТ!) без радиолокатора и сонара опасно. Или эти воды для них знакомы? Ладно, пусть начальство голову над этим ломает. Моё дело — довести вертолёт до маяка, опустить его на песчаную косу и предъявить, наконец-то здешнему высшему руководителю содержимое жестянки из-под виски «Джек Дэниэлс», переложенное кусками циновки.
* * *
— Ты уверен в этом?
От неожиданности обалдевший Шаров перешёл на «ты».
Да, обалдевший. Ничуть не менее обалдевший, чем был я, когда Люда явила моему взору эти… Артефакты, в общем.
— А у вас, Иван Максимович, есть другие объяснения? Самые технически высокоразвиты цивилизации этой планеты — ласы и ракуимы. Это уровень позднего средневековья. Даже не Нового Времени с зачатками фабричного производства, а именно средневековья.
— Но почему Кнабе не доложил об этом сразу же, как только распорол желудок той грёбанной акуле? Ах, да! Связи с Землёй не было… Тогда почему молчала Кроха?
— Иван Максимович, вам лучше меня должно быть известно, когда принято решение о продолжении финансирования Проекта. И что его свёртывание отменили только после того, как мы с Гринберг нашли Людмилу, а потом начались контакты с туземцами. А «зелёный свет», насколько я понимаю, вообще дали только к середине здешнего сезона штормов. Да и то с условием хотя бы частичной окупаемости.
По кислой физиономии Шарова стало ясно, что я не ошибся.
— Перед смертью Кнабе признался Крохе и Лютиковой в том, что некие люди перед отправкой сюда поставили перед ним задачу доказать бесперспективность продолжения активного исследования ТемУра. Сделать такие выводы, что это — как стрижка свиней: визгу много, а шерсти мало. В смысле — затраты гигантские, а «выход» — стремится к нулю.
— Какие люди? Из Проекта? Или…
— К сожалению, товарищ майор, нам этого уже не узнать.
— А вы не опасаетесь, что я — тоже из тех людей?
— Не опасаюсь, Иван Максимович. Потому что вижу: вы вместе с Речкаловым Базу создаёте не «на отвяжись», а «как для себя». Разве стали бы вы так стараться, зная, что всё это очень скоро придётся забросить?
— Психолог, мать твою! Да, финансирование Проекта висит на волоске, я это знаю. Потому и задачу мне поставили: добиться того, чтобы хоть какую-то отдачу получить, хоть как-то затраты компенсировать. Иначе — всё законсервируют, к чертям собачьим, до более «сытых» времён. За престижем бы в советское время гонялись. Сейчас во главе угла — деньги, а не феноменальные прорывы в «чистой науке».
Шаров с досадой махнул рукой, как отрезал. А потом, переключившись, задал вопрос, которого я ждал.
 
— Твоя Кроха говорит, что её пещера, где она нашла эти самые часы, заброшена больше сотни лет. И, судя по тому, что там понастроили обитатели храма и пещеры, существовал храм лет пятьдесят минимум. Ты, Пересечин, считаешь, что за сто пятьдесят лет технологии тех, кто их делал, так и остались на прежнем уровне? Вспомни историю земной техники: у нас от компьютера на радиолампах, занимающего несколько комнат, до планшетных компьютеров в миллионы раз большей производительностью прошло вдвое меньше времени. Вдвое! Мы только-только сумели прогрызть дырку сквозь пространство, а представь, до чего дойдёт техника за последующие полтора века. По куску электронного прибора, вынутому Кнабе из акульего желудка, я не скажу, что они сильно уж опережают нас. Он ведь в том желудке пролежал никак не полтора столетия, а, судя по коррозии, пару недель. Как это объяснить?
— А разве в нашей истории не было торможения и даже падения технологического уровня? Хотя бы на постсоветском пространстве. Только нам восстановиться помогал весь остальной мир, который очень хорошо поднялся, ограбив нас. А если бы и наши «заклятые друзья» по каким-либо причинам оказались в такой же заднице, как и мы? Или даже ещё более глубокой. Думаете, ста пятидесяти или даже двухсот пятидесяти лет хватило бы, чтобы восстановиться до нынешнего уровня?
— Ядерная война?
— Да совершенно не обязательно. Гигантское цунами, захлестнувшее побережье на пару сотен километров. Извержение супервулкана с последующим изменением климата. Всемирная пандемия с ужасающей смертностью. Падение астероида. Местный коллайдер рванул. Да, блин, весь набор хрени, снятой и написанной в жанре апокалипсиса, можно вспомнить. Когда-то, как мы, смогли прогрызть червоточинку, начали осторожно разведывать, а потом им не до того стало. Но информация сохранились, и когда снова появилась техническая возможность — вернулись. Пока тоже осторожно, если судить по тому, что о них мы ещё не слышали.
— Давай отложим этот разговор: темнеть начинает, а нам ещё и на маяк нужно сходить, и на Базу вернуться. До нашего возвращения на Базу.
Я покачал головой, упаковывая артефакты в жестянку из-под виски.
— Не до нашего, а до вашего возвращения на Базу с Земли, товарищ майор. И на Землю вам нужно отправляться немедленно, как только мы приземлимся.
— Мне?
— Вам, вам! Ни Кроху, ни меня, в отличие от вас, к руководству Проекта на пушечный выстрел не подпустят. Ну, а если всё-таки пустят, то сначала неделю будут «завтраками кормить» и гонять из кабинета в кабинет чиновников «среднего звена», которые не только ничего не решают, но и вполне могут оказаться теми, кто давал Кнабе и Носову задание подготовить отчёты о необходимости закрытия Проекта. И за эту неделю может разное случиться: вы же знаете, какие суммы стоят на кону. Я не только «несчастный случай» имею в виду. Людмилу могут с лёгкостью упечь в психушку «на реабилитацию», меня — посадить «под давлением прогрессивной мировой общественности» или выдать неграм за ту историю с бл*дями «борцов за независимость». А артефакты при этом «потеряются».
— Так Кнабе был не один?
— Нет, товарищ майор. Мы с Крохой уверены в том, что подобное задание получили ещё, как минимум, трое из находящихся сейчас здесь, на ТемУре. Простые исполнители, но ведь их направлял кто-то, кто действует там, в Центре. В одном из исполнителей она уверена на сто процентов, а двое других под огромным подозрением.
— Кто?
— Потом, товарищ майор. После вашего возвращения с Земли. Пока нужно сделать так, чтобы ваше кратковременное — на несколько часов –отбытие туда стало неожиданностью для всех. Для абсолютно всех. И появление этого корабля неизвестной нам цивилизации — очень удобный повод для того, чтобы «получить инструкции от руководства».
— Да, недооценивал я тебя, старший лейтенант, — покачал головой Шаров. — Оставайся у вертолёта, я сам маяк проинспектирую.