На пыльных тропинках далеких планет (СИ)
Обошёл здание по периметру. Нигде никаких проломов и дыр. Целы не только ролетты, прикрывающие узкие стеклопакеты под потолком, но и ржавые от времени сетки вытяжных жестяных труб. Примитивный механический кодовый замок разработки ещё середины двадцатого века затянут паутиной и припорошён пылью. Тем не менее, продолжает работать: нажал на три кнопки, рванул за колечко между двумя рядами цифр, и замок со щелчком открылся. Теперь аккуратно, хоть и с душераздирающим скрипом петель, открываю дверь.
Пыль на полу не тронута. Не знаю, могло ли её столько накопиться в этом климате за год, но и она — хороший индикатор того, что внутрь базы не проникла никакая местная живность. Не сработали и датчики движения, задача которых и дежурное освещение включить, и запустить охранную систему. Вон она, под прозрачной пластмассовой крышкой. Спешу к ней, чтобы набрать код доступа. Ноль реакции! Ни один светодиод не мигнул. Аккумуляторы разрядились? Не за один же год! В общем, чем дальше, тем страньше.
Все ключи от дверей на положенном им месте — на гвоздике в висящем на стене ящике. За исключением одного, от помещения, известного мне по плану как «кают-компания». Явный намёк на то, что туда нужно идти в первую очередь.
Я не ошибся. На столе лежит написанная от руки записка.
'Тем, кто будет нас искать.
Запасы продуктов, топлива и прочих расходных материалов, необходимых для поддержания работоспособности Базы, исчерпаны практически полностью. На острове охотиться уже не на кого, а рыбное меню опостылело. База законсервирована, и сами мы уходим в подготовленный товарищами лагерь на ближайшем соседнем острове (см. карту). Надеемся, что там удастся продержаться ещё года два, после чего будем перебираться на материк.
Два экземпляра экспедиционных материалов за все три года пребывания на острове — в стандартных тайниках № 1 и № 2. Третий экземпляр забираем с собой.
Бланк Ф. Т.
Лютикова Н. С.
Кроха Л. И.'
Трое из восьми, заброшенных сюда год назад. Фридрих Бланк, сорокапятилетний начальник экспедиции, кандидат наук, опытнейший геолог, проведший пару десятков полевых сезонов не только на российских просторах, но и за границей: Куба, Венесуэла…
Нина Лютикова, экспедиционный микробиолог и медик. Сорок один год. Специальность — медицина чрезвычайных ситуаций. Несколько экспедиций в зоны природных катастроф по всему миру, участие в ликвидации последствий терактов с применением химического оружия, работа в прифронтовой зоне.
Людочка Кроха, — юный компьютерный гений. Двадцать четыре года. Фамилия полностью соответствует внешности, но перед заброской сюда, как и все остальные, успела освоить курс выживания и научиться обращению со стрелковым оружием.
Из записки следует, что к моменту окончательного исхода часть экспедиции уже перебралась на Большой остров, где подготовила новый лагерь для остававшихся здесь. Со всеми ли пятерыми, что не упомянуты, всё в порядке, из записки не ясно. Но это можно будет выяснить, добравшись до одного из двух тайников. Их местонахождение и секрет вскрытия мне тоже известны.
Теперь по самой оглушительной новости. «За три года пребывания на острове»! В материалах, с которыми я ознакомился, последний успешный сеанс связи с экспедицией датирован тринадцатью месяцами до предложения, сделанного мне Дельвигом. Правда, тогда никто не обратил внимания на высказанное Бланком недовольство тем, что вместо условленных двух недель между сеансами прошло пять. Да и вообще нерегулярностью этих сеансов. Решили, что он ошибся в подсчётах.
Нет, тайниками и «творческим наследством» экспедиции займусь позже. Сначала — укрыть переброшенное вместе со мной имущество. Здесь всё-таки тропики, и очень не хочется лишиться чего-либо из-за неожиданно налетевшего урагана или даже ливня. А для этого — осмотреть ангар и, если это возможно сделать быстро, подготовить его к приёму груза. На крайний случай — перевезу вещи на площадку перед Базой, а потому буду их прятать по мере уборки хлама.
Хлама оказалось немного. К нему я отнёс не только пришедшие в негодность предметы интерьера спальных отсеков членов экспедиции, но и полуразобранные квадрики, которые явно пытались ремонтировать. Может, ряд стеллажей с геологическими образцами и представляет офигенную научную ценность, но для меня это тоже потенциальный хлам, который придётся выбрасывать, если придётся увеличивать объём хранилища. Как и гладкие срезы различных пород местной древесины и фрагменты скелетов мелкой островной живности.
Оттащил с прохода в дальний угол руины транспортных средств, а заодно слазил щупом в горловину огромной, как бы ни железнодорожной, цистерны с дизтопливом. Охренеть! Там только на донышке. Значит, Бланк не врал, когда писал, что запасы топлива практически исчерпаны. Проверил, можно ли открыть ворота ангара. Приложил значительное усилие, но распахнул. И тут же закрыл снова. Ни к чему оставлять их открытыми на время, пока я буду возить сюда шмотки: ещё туземных грызунов мне в ангаре не хватало!
Китайский тракторчёнок завёлся «с полтычка», и я, отцепив прицеп, погнал его в сторону базы: сначала следовало расчистить от наросшего молодняка тропу от пляжа к Базе. Бульдозерный нож легко выковыривал молодые деревца и кусты. Правда, для этого пришлось врубить саму низкую передачу, и этап дорожного строительства растянулся на полчаса. Зато теперь ни грузовой прицеп, ни даже разобранный на две части катамаран не цеплялись за ветки.
Вызов рации застал меня за погрузкой в прицеп третьей партии заброшенных на пляж грузов. Неужто кто-то из членов экспедиции вернулся на Остров?
— Перец на связи.
— Перец, запрашивает Центр. Доложите о состоянии Базы, и что удалось выяснить о членах экспедиции.
— Ребята, вы что, сдурели? Мы договаривались о связи через сутки, а вы трезвоните через четыре часа.
— Перец, я вас не понял. Прошу повторить, какое время прошло с момента вашей высадки.
— Центр, я Перец. По моим часам прошло четыре часа одиннадцать минут земного времени и… три часа пятьдесят четыре минуты по планетарному времени, — сообщил я, переключив режим своего электронного хронометра. — Центр, подтвердите приём.
— Приём подтверждаю, — мгновенно отозвалась уоки-токи.
— Центр, прошу делать после каждой фразы паузу. Вы так частите, что фразы практически сливаются, вас трудно разобрать на слух.
Особенность работы этого типа радиостанции — передача сжатых цифровых посылок, в которые упакована речь. И меня сразу насторожила этот пулемётный темп разговора оператора.
— Перец, вы уверены в том, что у вас прошло именно указанное время? Мы начали сеанс, как и было оговорено, ровно через сутки после вашей заброски.
— Уверен. Время высадки я засёк. В настоящий момент я только приступил к эвакуации переправленного вместе со мной имущества. База находится в заброшенном состоянии. Люди покинули её несколько лет назад. Судя по оставленной ими записке, они оставили базу после трёх лет отсутствия связи с Землёй. Материалы экспедиции хранятся в тайниках. Познакомиться с материалами я ещё не успел. Как только будет возможность, перешлю их в электронном виде.
После слов о том, что по земному времени с момента моей высадки прошли сутки, у меня в голове что-то щёлкнуло, и, услышав подтверждение приёма, я попросил:
— Центр, прошу сообщить длительность настоящего сеанса связи по вашим часам. По моим часам он длился одну минуту и… четырнадцать секунд.
— Семь минут сорок пять секунд, — выстрелил голос с Земли.
— Сообщите об этой разнице научному руководителю проекта.
— Принято, Перец. Следующий сеанс ровно через сутки.
Через какие сутки? Их или мои?
Фрагмент 2
* * *Оказалось, через их сутки. По моим часам, сократившиеся до четырёх часов шести минут. Единственное, что я успел сделать за это время — перебросить к Базе три четверти «приданого» да слегка перекусить сухпаем.