Вратарь. Книга третья

– Уничтожив тысячи еретиков, допустивших текущий кризис, – заметил Драйк. – И нас в том числе.
– Решено, – поднял руку Ворчун. – Мы не можем игнорировать подобную информацию. Брат, ты отправишься к Чертогам, чтобы все проверить.
Арей, непоколебимый Вратарь, ассоциирующийся у меня с могучей неприступной крепостью, вздрогнул. Словно высокородного господина ударили плетью, как обычного каторжника. Но Ворчун не собирался останавливаться. Он перевел взгляд на меня и добавил:
– И можешь взять Седьмого, раз тот каким-то непонятным образом замешан во всем этом.
– Тогда и я пойду, – заявила Рис.
Ох уж мне эта затычка в каждой бочке! Однако и Арей, и Ворчун отрицательно помотали головами.
– Концентрация ядовитой пыли там чересчур высока. Ты умрешь меньше чем через минуту, – ответил Агонетет.
И на том спасибо. Теперь подмывало поговорить и меня. Собственно, как я понял, надо лишь сходить и посмотреть, заперты эти самые Чертоги или кто-то устроил день открытых дверей.
– Арею необязательно идти. Я могу все сделать сам.
– Не можешь, – отрубил Ворчун. – Только Брат знает все о Чертогах. Только он провел там не один час, изучая письмена Первосуществ, так называемых истинных Братьев.
– Я сам, – недовольно прервал его Арей. – Понимаешь, Седьмой. Я действительно очень много знаю о первых Вратарях. Хотя бы просто потому, что сам хотел стать одним из них.
 
Глава 5
 
Ведомый дорогой приключений, ты узнаешь много нового. О мире вокруг, спутниках, окружающих тебя, в конце концов, о себе. Любое создание, уходя в длинный путь, возвращается совершенно другим, чем покидало свой дом.
Правда, это работает лишь в тех случаях, когда рядом нет Ищущей, которая начинает раздражать всех с самого начала.
– Все-таки я не понимаю, почему нельзя было переместиться? Раз – и все, – Рис почти бежала за нами. – Да подождите же! Отрастили шпалы, фиг догонишь.
– Потому что пыль у Чертогов совершенно иная. Слишком чистая. К ней надо привыкать постепенно, – отвечал Арей. – Вот скажи, какой процент чистой пыли твоя оболочка может выдержать?
– Литра два коньяка ее оболочка может выдержать. В лучшем случае, – угрюмо отозвался я. – Рис, вот чего ты поперлась?
– А что мне в замке тухнуть? Так хоть посмотрю.
– На что? – первый раз на моей памяти в нотках Арея послышалось недовольство. – На Своды? К Чертогам все равно не пройдешь.
Мы отдалились от замка, уходя все дальше, в бескрайние пески Ядра. Сам я вообще здесь не ориентировался. Да и глазу не было возможности хоть за что-то зацепиться. Унылый ландшафт наводил на размышления, почему Вратари в большинстве своем такие скучные. Бытие определяет сознание. И если живешь среди мертвой природы, откуда в тебе взяться жизнелюбию?
Но Арей знал, куда идет. Вереница скал, причудливо торчащих своими голыми боками, уперлась в гору, которую мы обогнули. И именно здесь я разглядел рукотворный проход, ведущий вглубь Ядра. Вытесанные ступени были великоваты даже для Инструктора, про Ищущую и говорить не приходилось. Наше и прежде неторопливое продвижение теперь окончательно замедлилось. А Рис героически стала преодолевать возникшее препятствие.
В конечном итоге, несмотря на бурный протест, я поднял ее на руки. Девушка активно сопротивлялась и кричала что-то о мужском шовинизме. На что я достаточно спокойно (хотя желание легонько ударить ее горой по голове никуда не делось) заметил, что Вратари – существа без пола. И если ей так удобно, она может называть мое поведение шовинизмом женским или вратарским. Сути это не меняет. Нам надо скорее спуститься к Чертогам.
К тому же у меня не было желания и времени ссориться. Имелись вопросы, на которые Арей так и не дал ответов. И судя по всему, не сильно торопился приоткрыть пелену таинственности над Первосуществами. Я долго подбирал слова, чтобы мягко и ненавязчиво перевести разговор на эту тему. Но не придумав ничего лучше, спросил прямо так, без обиняков:
– Арей, как становятся Первосуществами?
 
Старший на ходу обернулся, будто вопрос задал не я, а какой-то чужой Вратарь, ему незнакомый, и усмехнулся. Не знаю, что бы это значило, но я отступать не собирался:
– Я считал, что это изначальные Вратари – те самые первые, которые не получились. Ну, первый блин комом и все такое. Такие обычно от сковороды отскабливают и сразу в мусорное ведро. Но ты же нормальный.
– Твои смертные метафоры иногда вводят меня в замешательство. Однако, Седьмой, ты не прав. Они получились. Просто слишком живыми. С сомнениями, вопросами, мыслями. Не совсем то, что было нужно Создателю.
– Это не отменяет мой вопрос. Как стать Первосуществом?
– В полном смысле – никак. Но некоторые могут занять место рядом с ними.
– Ты же объяснишь, и мне не понадобится разгадывать эти загадки?
– Оболочка каждого из нас имеет определенный ресурс. Пыль – не манна небесная. И требует платы за свое использование. Для этого, в том числе, и придумана инициация. Но есть одно «но»…
Тьма вокруг сгустилась так, что ее можно было резать мечом. Однако я разглядел, как дрогнул Брат. Словно сказал нечто лишнее. И сразу в памяти всплыл образ, когда глупый Послушник впервые предстал перед Агонететом. Потрескавшееся, как сухие кусочки глины, лицо и уставший, внимательный взгляд. Взгляд существа, которому оставалось не так уж и много.
– Только у Агонетета нет инициации, – сказал я.
– Вратари всегда подходили к своему существованию очень ответственно. И терять развитую оболочку не имеет смысла. Поэтому, когда приходил срок, Агонетет спускался в Чертоги. Таким образом он консервировал себя до того времени, пока его услуги не пригодятся.
– Не понимаю. Мы так боимся вероятного прихода этих Первосуществ и сами же становимся ими? Где логика?
– Не становимся, а занимаем место среди них, – поправил меня Арей. – Матрица тоже консервируется, как и оболочка. И мне кажется, что когда Чертоги откроются, то несколько союзников – тех, кто не захочет разрушать существующее Ядро – нам не помешает.
– Битва Первосуществ между собой? Я бы на это поглядел.
Арей смерил меня недовольным взглядом. Мол, ничего в этом нет интересного. Ну, как знать… Пусть уж лучше эти Супервратари сражаются сами с собой, вместо того чтобы кидаться на нас. Как там было у правителя-салата – «Разделяй и властвуй»?
– Дышать тяжело, – прервала наш разговор Рис.
– Мы уже у самых Сводов. Сейчас станет светлее.
И Арей оказался прав (будто могло быть по-другому). Вскоре в глазах зарябило от множества ярких точек, которые то оседали, то вновь взмывали вверх от едва заметного дуновения сквозняка. Оболочка словно наполнилась силой, а матрица начала сходить с ума от эйфории. Я захотел сесть на ступени, прислониться спиной к камню и наблюдать за каскадом частиц изначальной пыли.
– Седьмой, не расслабляйся, – прикрикнул Арей, приводя меня в чувство. – Ищущая, как ты?
– Тошнит, – призналась Рис.
– Я говорил, что это место не для смертных. Останешься здесь и дальше не пойдешь. А нам туда. Под Своды.
Старший указал на гигантскую арку, украшенную резьбой. На ней было много чего изображено. И Создатель, в виде огромной звезды посередине, и окружающие его Первосущества, и остальные Вратари, ниже, а уже совсем у подножия – Ищущие. У входа в арку пыль висела плотным облаком, создавая ощущение наличия двери. Но Арей попросту проследовал внутрь, облепленный этой «пыльцой», а я зашагал за ним, оставив Рис сидеть на ступенях.
Каждый шаг давался с огромным усилием. Оболочка вела себя странно. Она одновременно насыщалась окружающей пылью и отказывалась слушаться. Тяжелела, превращалась в грузило, которое тянет леску на дно. Я даже не почувствовал, как Арей схватил меня за плечи. Лишь увидел его голову перед собой.
 
– Контролируй себя. Тебе не нужна эта пыль. Отторгай ее или останешься здесь навсегда.
Не нужна. Не нужна. Я повторял эти слова точно мантру. И даже не думал, что они смогут мне помочь. Однако конечности обрели былую уверенность, а матрица очистилась от тумана. Я огляделся и увидел сложенные у стен доспехи. Послушнические, вратарские и даже инструкторские.