Вратарь. Книга третья
– Агонетет собирает войска, в том числе среди смертных, чтобы сразиться с иномирцами.
Рис кивнула, но потом удивленно вскинула бровь. Подождала еще немного и спросила:
– Это понятно. А мы что делать будем?
– В смысле? Я же сказал. Собирать войска.
– О, как все запущено. Я думала, что у нас какой-то более воодушевляющий план, чем слушать тупого Ворчуна. Чего вы на меня смотрите, или тут теперь фан-клуб Агонетета?
– Не в этой части башни уж точно, – хмыкнул Балор, а Рунд лишь отрицательно помотал головой.
– Поэтому я и говорю, что нужен план получше. Я когда очнулась, думала, что сейчас вы со мной поделитесь хорошими новостями, а не вот этим…
– Новости есть разные, – сказал я. – В том числе и хорошие.
Пересказ всего случившегося после отключки Рис занял не много времени. И надо сказать, что отреагировала девушка не так, как я рассчитывал. К примеру, информацию об Охотнике и нашем старом друге, которому еще предстояло сообщить, кто он, Ищущая восприняла с восторгом. Стала расспрашивать о Хмуре, искать в нем детали, присущие моему учителю, в общем, натягивать одну известную птицу на глобус. Весть о Первосуществах оказалась для Рис практически бесполезной. Она лишь покивала в ответ, как законченный гуманитарий, которому сообщили о снижении акций российских компаний на ММВБ. А вот два Вратаря рядом со мной возбудились не на шутку.
– Первосущества?! – подался вперед обычно молчаливый Рунд.
– И записка адресовалась точно тебе? – излучал тревогу Балор.
– Нет, просто ее попросили передать первому здоровому парню, которого встретит Джагг. А тут я как раз мимо с тренажерки шел.
– Это очень плохо, – забормотал отступник. – Очень.
Признаться, я впервые видел его таким. Обычно Балор относился ко всему с некоторой долей апатии и здравого смысла. Проиграли битву иномирцам – фигня война, главное, маневры. Потеряли Керрикон – ой, подумаешь, он все равно к твоим доспехам не подходил. Отослали в самую дальнюю башню – замечательно, меньше буду видеть тупых Вратарей-законников.
А теперь Рунд с Балором по поводу эманаций точно сговорились. Им бы участвовать в соревнованиях по синхронному испугу. Нет, я помнил, что Первосущества – это какие-то здоровенные Вратари. И они вроде как себе на уме. Но теперь-то чего дергаться?
– Тебе надо срочно к Агонетету, – заявил Балор.
– Я лишь уточню. Это то же самое существо, о котором ты пренебрежительно отзывался минуту назад?
– Ты не понимаешь, насколько все серьезно. Если тебя заподозрят в попытке пробудить Первосуществ…
– …То пощады не будет, – закончил Рунд.
– Так я и не при делах.
– Сергей, я вроде поняла, к чему ребята клонят. Если ты сохранишь информацию о записке в тайне, то ее могут использовать против тебя. Не думал, что это Ворчун просто пытается кое-кого подставить?
– Ворчун? Да нет, у него матрицы не хватит. Он прямолинеен и туп, как молоток.
Сказал, а у самого закрались сомнения. Что стоит могущественному Вратарю провернуть подобное? Да ничего. Лишь отдать приказ одному из верных Инструкторов. А такие, думаю, у Ворчуна все же есть. Тогда Братья тем более правы. Если я скрою эту записку, посыл которой даже толком расшифровать не смог, то сам себе подпишу смертный приговор.
– Собирайся, Седьмой. Пойдем к твоему начальству на ковер, – сказала Рис.
– Ты-то здесь при чем? – я одновременно сомневался и возмущался командным тоном девушки.
– Только попробуй еще раз от меня отделаться – заряжу так, что мало не покажется. И давай поглядим на того варвара. Интересно узнать, какой он стал.
Нужного послушника даже с собаками искать не пришлось. Он будто нарочно постоянно попадался на глаза. Широкоплечий, с длинными светлыми волосами и каким-то перманентно-туповатым выражением лица. Рис послушник, кстати, чересчур игриво подмигнул, за что сразу же получил подзатыльник от Инструктора.
– Такой же идиот, как и раньше, – заявила Рис с какой-то странной ностальгией.
Я же шел с самым угрюмым выражением лица. Вообще, судя по последним событиям, мне можно давать новое прозвище. Я даже представил. Был Хмур, теперь добавится Угрюм. Почти как Танго и Кэш. Жаль только Охотник не собирается становиться напарником, потому что для него ценности Ядра на первом месте. Что бы это ни значило.
У донжона я на мгновение задержался, ожидая, что меня остановят. Но стражники даже глазом не моргнули. И за смертную не спросили. Видимо, на ее счет давно уже были выданы особые рекомендации. Пришлось с тяжелой матрицей заходить внутрь.
Не знаю, можно ли назвать подобное везением, но здесь были все. Это я имею в виду Старших. И то хорошо. При Арее и Драйке я ощущал некую ментальную поддержку. Непонятно, что скажет Ворчун. Он, кстати, сначала обратился к Рис:
– Смертная, рад, что ты пришла в себя.
Вот только музыка играла недолго. Потому что закончил Агонетет очередным наездом:
– Седьмой! Что с моим поручением? И что за звуки доносятся из твоей Башни?
Как существо воспитанное, я решил ответить только на один вопрос. Тот, который мне больше нравился:
– Все выполнено. Основная часть кирдцев готова сражаться.
– Отлично. Тогда можно взять еще один из миров.
Ага, слышал я такое. Инициатива наказывает инициатора. Или больше всех в колхозе работала лошадь, но председателем она так и не стала. Тут примерно то же самое. Это Инструкторы вроде Хмура будут бегать в мыле, лишь бы поскорее выполнить приказ и получить новый. Неужели Ворчун думает, что я бы действительно пришел сам, сделав все? Или это очередная многоходовочка? Типа, он ждет, как я себя поведу. Или показывает, что не знает, что я знаю. Или знает, что я знаю, что он знает. Тьфу ты, сейчас матрицу сломаю. В общем, держи, Агонетет, гранату.
– При посещении одного из правителей небольшого поселения произошел определенный инцидент.
Я ловил малейшую эманацию, исходящую от Ворчуна. Но пока все было как раньше. Легкая раздражительность, которую Агонетет даже не думал скрывать, и неприязнь. Да-да, я тоже поклонник стабильных отношений.
– Покажи записку, – коротко приказал Вратарь на троне, как только я закончил свой рассказ.
Я вытащил пергамент, подошел к Ворчуну и передал его, будто в руках была как минимум бомба, а не написанное послание. И стоило Агонетету взглянуть на вратарские каракули, как у меня противно и уже привычно заныло в груди. Ну началось!
И все потому, что эманации Брата на мгновение выплеснулись наружу. Злость и тот самый страх, который я чувствовал от Балора и Рунда. Такое нельзя изобразить. Мне бы вроде стоило вздохнуть с облегчением – послание не дело рук Ворчуна – но куда там. Я, напротив, напрягся еще больше. Потому что в данном случае был бы хоть какой-то ответ на огромное количество вопросов. Агонетет хочет избавиться от надоедливого Вратаря. Теперь же все возвращалось на круги своя. Ко множеству неизвестных переменных в сложном уравнении.
Ворчун читал записку долго. Словно там был как минимум роман в стихах, а не одна-единственная строчка. И только потом он тяжело поднял голову, словно на нее давил невидимый гигант, и сначала угрюмо поглядел на меня, а следом протянул пергамент Арею. Эманации Старшего были более сдержанны, но вместе с тем не менее тревожны.
– Если это правда… – он замолчал, передав записку Добряку, – то Чертоги открыты.
Из всех прочитавших послание Драйк оказался наиболее спокойным. Правда, ничего и не произнес. Лишь передал пергамент обратно Ворчуну, вопросительно посмотрев на Арея. Да-да, именно на Арея. И что характерно, Агонетет тоже не сводил взгляда с Брата.
– Как думаешь, могли твои друзья освободиться сами?
– Исключено, – заявил Старший. – Чертоги могут открыть только два существа. И оба они сейчас здесь. К тому же недостаточно просто пройти туда. Необходимо пробудить Первых Вратарей. Никто в здравой матрице не пойдет на это.
– Думаю, написавший это, – Агонетет показал клочок пергамента, – мыслит не столь разумно. Многие Вратари напуганы и растеряны. Многие уже смирились с грядущим уничтожением. Потому им нечего терять. Они могут верить, что, как и завещано преданиями, Первосущества способны навести порядок.