Как в книге (СИ)

— Прости… — Мой голос звучит очень тихо, пискляво, как котенок, выпрашивающий молока. Я не могу больше ничего из себя выдавить. Только смотрю и пытаюсь понять, что происходит в его голове сейчас. Какие выводы он делает? Что он скажет дальше и к чему это приведет? Он очень бережно держит в руке свой долгожданный приз за столько лет поисков и даже не поднимает на меня взгляд.
— Надеюсь ты понимаешь, что я не позволяю тебе публиковать твой роман? — Я не ослышалась?
— Что?
Глава 27
«— Надеюсь ты понимаешь, что я не позволяю тебе публиковать твой роман? — Я не ослышалась?
— Что?»
— У тебя какие-то проблемы со слухом? — Наконец он соизволил поднять на меня голову и говорить, смотря в глаза. Не знаю, как выгляжу со стороны, но уверена, что в моем взгляде отчетливо видно желание убивать. Прямо сейчас передо мной стоит не мужчина моей мечты, не тот Максим, в которого я успела влюбиться, а человек, которого я от всего сердца желаю придушить собственными руками.
— Ты не посмеешь… — Мы много говорили с ним по поводу моего отношения к работе и как я ценю то, чем занимаюсь. Этот роман — мой ребенок, которого я вынашивала столько времени. Случайно найденный дневник дал мне только старт, остальное — это мои эмоции и чувства. В какой-то степени я писала про себя и не готова расстаться с этой рукописью ни за что. Разве он не понимает это?
— Катерина, кажется ты меня не понимаешь. Я. Не. Позволяю. Тебе. Публиковать. Это. — Он смотрит на меня как на маленького ребенка, для которого все это просто игрушки. Если забрать одну, то я поплачу и через секунду переключу свое внимание на что-нибудь другое, забывая о том, что терзало меня совсем недавно. Строганов Максим Витальевич на первом месте, всегда и везде. Мои чувства — это мелочь. Даже учитывая, что я провинилась перед ним, поступать подобным образом — верх эгоизма с его стороны.
— Я не собираюсь спрашивать твоего разрешения, Максим!
— Этот разговор окончен. — Он встает со своего стула и начинает двигаться в сторону выхода из квартиры. В моем сердце неописуема боль и отчаянье. Прямо сейчас я теряю две очень дорогие части моей жизни. Все утекает, как песок, сквозь пальцы, а я пытаюсь собрать крупицы в одну кучу, но она рассыпается на глазах. Я переступаю через себя, делаю глубокий вдох и предпринимаю попытку наладить отношения и мирно разобраться в этой проблеме с Максимом. У самого порога ловлю его словами:
— Максим. Не уходи, прошу тебя. Давай поговорим спокойно. Ты совсем не рад меня видеть? — Мое тело вытягивается по струнке и ждет, какой ответ последует на произнесенные слова. Я чувствую, как Максим активно что-то думает в своей голове и прожигаю его затылок взглядом. Одно его слово, и я разлечусь на мелкие части.
— Ты думаешь, что теперь я захочу находиться рядом с человеком, который поступил со мной столь подлым образом? Не будь дурой, Катя. Можешь искать новую работу. — Сказал он, не разворачиваясь в мою сторону. Каждое слово, как удар плетки по моей обнаженной спине. Этого не может быть. А главное, с какой легкость он расстался со мной, будто ничего и не чувствует сейчас. Будто только меня разрывает на части от боли и обиды. Перед глазами всплывают его сообщения, наши встречи, взаимные улыбки, смех и касания. Он так просто оставит меня здесь одну и уйдет?
— Это жестоко. — Я готова расплакаться в любую секунду. Дико хочется прикоснуться к нему и отмотать время назад. Я бы не раздумывая отдала ему свою находку и не стала бы скрывать что-то, но сейчас, когда роман готов и произошел самый худший из всех сценариев, я понимаю, что потеряла уже и так слишком много. Хорошее отношение Максима и его симпатия ко мне — это то, что я искала долгие годы и упустила по собственной глупости. Боюсь, что теперь я не смогу забыть моих чувств к нему. Я будто проваливаюсь в пропасть, как Алиса и лечу бесконечное количество времени. Тело становится ватным, голова начинает болеть. В этот момент во мне происходит какой-то щелчок. Будто все эмоции в миг отключаются и остается только здравый рассудок, холод и логика. Если для него все так просто: одна проблема и мы прощаемся, то почему я должна убиваться и отказываться от своей мечты из-за этого мужчины? Пошел к черту!
 
— Ты не сможешь претендовать на роман по праву интеллектуальной собственности. Этот дневник не имеет хозяина, а если и имеет, то попробуй найти его и доказать это. Мы оба убедились, что это невозможно. Ты это сам прекрасно знаешь. Можешь запретить мне работать со «Строганов», это твое право, но закрыть мне все двери в этом городе ты не сможешь. — Проговариваю я уже более спокойным и уверенным голосом. Он оборачивается и испепеляет меня взглядом. Поздно, дорогой, мой броня становится щитом против этих воздействий. От прежней нежности Максима не остается и капли, только отстраненный, рассудочный мужчина, стоящий на пороге моего дома, от куда хочет уйти.
— Тебя не пустят ни на один порог даже самого богом забытого издательства. Я позабочусь об этом. — Кидает он вместо прощания и с силой захлопывает дверь, покидая мое жилище. Я ощущаю это как пощечину. Лицо горит, ноги не могут удержаться под тяжестью напряжения, и я падаю на пол. Обхватываю колени руками и начинаю рыдать, выплескивая все накопившиеся эмоции. Мое внутреннее состояние значительно пошатывается от сегодняшнего вечера и перенесенного потрясения. Я не могу сдержать себя и реву, размазывая макияж по всему лицу. Как он мог так просто перечеркнуть все, будто ничего и не было? Может я себе это все придумала? Нет, я же прекрасно помню его слова, то, как он смотрел на меня. Такое не делают просто так. Как же плохо. Чувствую себя опустошенным сосудом, который лишили всего, что он имел внутри себя.
Я не знаю сколько времени провожу в сидячем положении, но все-таки заставляю себя встать из-за того, что ноги ужасно затекли, а слез почти не осталось. На улице уже светает, значит время приближается к 4–5 утра. Когда глаза высыхают, а нервы приходят в норму, в моей голове появляются другие мысли.
Как можно быть такой дурой? Это ведь я во всем виновата и теперь придется разгребать это дерьмо. Я могла просто извиниться, согласиться с желанием Максима оставить это дело и через время мы бы обязательно помирились, но нет, я принципиально отказалась даже обдумать этот вариант. Надо написать ему и извиниться. Несколько раз порываюсь взять телефон, но сама же себя останавливаю. Он в буквальном смысле послал меня. Если захочет, напишет сам. Я унижаться не буду.
Приняв душ и выпив чашку кофе, я снова открываю ноутбук и свой роман. Нет, я так просто не позволю обесценить мой труд, даже если это не нравится Максиму. Пусть я поступила неправильно, пусть не подумала о последствиях. Это уже не важно. Работа на первом месте. Любовь на втором. Видимо все это мне просто показалось любовью. Как всегда, работа осталась со мной, а человек, которому я доверилась — ушел. Ничего. Живем дальше. Я не отступлю от своего как бы не любила Максима.
С такими выводами начинается мое новое утро и соборы на работу, чтобы писать заявление об увольнении. Надеюсь мы больше никогда не увидимся и мое сердце снова покроется броней от необдуманных отношений.
Глава 28
Захочу в отдел кадров и узнаю неприятную новость — меня уже уволили. Когда он только успевает так оперативно работать? Я пришла сюда к началу рабочего дня, а заявление на мое увольнение уже лежит на столе. Отдаю ему должное, он не стал делать это по статье, а позволил мне подписать бумагу по собственному желанию. Конечно же, две недели положенной мне отработки, отменили и я теперь свободна, как ветер. Прощай «Строганов», мне было приятно здесь находиться, несмотря ни на что. Не люблю менять работу. К сожалению, я всегда успеваю слишком сильно прикипеть к людям и месту.
Прохожу в свой кабинет и осматриваюсь. За время, проведенное здесь, я понимаю, что уютно и основательно обустроилась на выделенной мне территории. Невооруженным глазом видно, что она моя. Личные фотографии, техника, маленькие цветные сувениры добавляют этому серому и унылому кабинету каплю радости и хорошего настроения. Сердце сжимается от тоски и осознания, что я больше сюда не вернусь. Хочется зарыться в мягкий плед и страдать днями на пролет, но нельзя. Сейчас не время пускать сопли и расслабляться. Самое тяжелое впереди, нужно разобраться с новой работой и думать, куда пристроить мое творение. Эти мысли подталкивают меня, давай подзатыльник, и я приступаю собирать свое барахло в коробку.