Жена мертвого князя

Я вздохнула. План казался гениальным только для тех, кто в нем не участвует.
Это ж надо было так влипнуть! Я схватилась за голову.
– Ты, главное реви, как в последний раз! – научала бабка, укладывая меня спать. – Ладно, спи, утро вечером мудренее! Завтра ты должна показать всем, что ты – княгиня, а не сопля, что на князе повисла! Иначе, мигом от тебя избавятся…
«Княгиня!» – повторила я, все еще не веря.
Ворочаясь в кровати, я понимала. У красавца – князя сегодня плохой день. А у меня еще можно сказать и удачный.
Но что-то кололо мне в душе. «Тебе что? Князь понравился?», – спрашивала я у себя, но тут же слышала собственное возмущение: «Да нет! С чего ты взяла! Да никогда!». И понимала, что понравился. Красивый мужик. Был.
Как хорошо бы проснуться у себя дома…
– Че вертис-с-ся? – послышался голос бабки в темноте. – Не спится? Давай расскажу, чтобы уснула быстро!
О, сказка не помешает! Я уже приготовилась слушать, отвлекая свои мысли от дел насущных.
– Девка маленькая в окно однажды выглянула, а там ночь на дворе, – начала бабка, а я устроилась поудобней. Давно мне сказки не рассказывали! Я даже улыбнулась в темноте. – Смотрит , а по улице старуха с котомкой идет. Откуда взялась? Да кто его знает. Идет и что-то высматривает. Глаза у старухи в темноте горят, а она ими то туда, то сюда зыркает… Подошла она значит к дому соседскому… Поскреблась, а потом вошла, словно не заперто было. Побыла там немного, а потом вышла. Так же тихо. Опять идет зыркает по сторонам… И к этому девкиному дому подошла. Услышала девка, как кто-то в дверь скребется, так сразу легла на сундук, покрывалом укрылась. Тишина в доме. Половица не скрипнет… Утром, от плача проснулась. Мамка над колыбелькой ревет. Братик меньшой помер. А из соседского дома тоже плач. Дед старый убрался. Видать, бабка не просто так ходила. И не бабка была вовсе, а смерть…
Я лежала, чувствуя, как у меня волосы дыбом стоят. Ничего себе сказочка, мать его итить… И главное, то как бабка ее рассказывала! В конце такой зловещий голос был, что я перед сном в туалет не хотела, а сейчас немного захотела. Но если перед сном были возможности, но не было потребности. То сейчас потребность была, а вот идти куда-то в темноте, ужасно не хотелось. Мурашки бегали по коже туда – сюда. Казалось, все вокруг шорохами наполнилось…
– Ну, все, спи, – послышался голос бабки, а я поняла, что еще одна такая сказочка, и я поседею. – Или еще одну рассказать?
– Нет, спасибо, – прошептала я. Нервные клетки до сих пор бурно обсуждали предыдущую сказку. И пугались каждого шороха.
– Ну и славно! Завтра выйдешь, на княжеское место сядешь! Дескать, я теперь княгиня! И норов свой покажешь! Дескать, у тебя не забалуешь! – наставляла бабка, зевая. – На похороны тебя могут не позвати. Раз ты у нас дитятко носишь! Негоже тебе на похоронах стоять!
Ну, хоть тут от сердца отлегло. И все-таки князя жалко. Красавец… С чего это он умер? Причем, ни с того, ни с сего?
– А князюшку нашего, видать, отравили! – заметила бабка, словно мысли читая. – Верхосытком. А ты жива осталась, потому, как ничего не ела!
Вот это новости!
 
Глава 11
 
Какие прекрасные люди!
– А сейчас за княжеское место бороться будут! А оно – твое по праву! Так что, спи, высыпайся. Завтра целый день скорбеть! – вздохнула бабка, укладываясь спать.
Вертелась я и так, и эдак. Казалось, после таких новостей сна ни в одном глазу. Везде мне чудились скрипучие шаги, шелесты и шорохи. Я натягивала одеяло на себя, слыша, как на улице гуляет ветер. Бабка уже храпела, а я понимала, что больше всего на свете сейчас хочу проснуться в своей уютной квартирке.
– Давай, зажмурься и… – шептала я, втайне надеясь, что проснусь я по будильнику. Теперь мой будильник, который я ненавидела по утрам, казался мне райской музыкой.
Я открыла глаза, а вокруг был день деньской. Солнце ломилось в окно яркими лучами, заставляя щурится.
– Проснулась, солнышко ясное! – послышался голос бабки. – Сейчас я тебя учить буду! Князюшку твоего уже схоронили. Сейчас тризна будет. А ты должна будешь на ней себя показать. Что у тебя не забалуешь!
  
Бабка открыла сундук и достала наряд, похожий на сбрую. Из-за вышивки он весил килограммов десять.
– Иди сюда, вдовушка. Вдовушка – соловушка, – кряхтела бабка, помогая мне умыться и облачиться. – Вон, гляди, что я тебе сготовила! Ешь, не робей!
Я увидела кашу с грибами и несколько ломтей хлеба.
Голод превратил меня в кровожадное чудовище. Воспитательница в детском саду сейчас бы прослезилась бы от умиления, глядя , как я уплетаю кашу за обе щеки.
– И домовому мисочку поставь! – потребовала бабка. – Так принято!
– Домовому? – спросила я, облизывая расписную деревянную ложку.
– А то! – хмыкнула бабка. – Теперича ты хозяйка терема! Так что помощь домового тебе понадобится!
Он взяла остатки каши, которые я не доела, взяла маленькую узорчатую миску и положила сверху хлебушек.
– Ну что, неси ему! – произнесла бабка, а я пожала плечами. – Ласково! Помни!
– А куда нести? – спросила я, осматриваясь.
– Возле сундука поставь… – кивнула бабка, а я поставила миску, поправив хлебушек.
– Угощайся… – произнесла я робко.
– Домовой, батюшка! – подсказывала бабка, как вдруг в углу что-то зашелестело. Черная мохнатая рука вылезла из темноты, схватила миску и …
Я медленно отступала, чувствуя, что никак не могу привыкнуть к чудесам.
– Ну вот и славно! – заметила бабка. – Баба Дуня тебя плохому не научит!
О! Теперь я знаю, как бабку зовут! За сундуком что-то чавкало, а я смотрела то на сундук, то на бабку.
– Домовой он и о беде предупредит! – заметила баб Дуня, нараспев. – Как навалится на тебя, ты сразу такая: «К худу или к добру?». А он тебе ответит!
– Спасибо, – выдохнула я, понимая, что сигнализация активирована.
– Ну что! Иди на тризну! Лицо бледное, каменное, скорбное! – наущала бабка. – Словно ты за всю ночь все глаза выплакала, а наутро слез не осталось. – Ну давай, поплачь сейчас!
Я как ни пыталась, не выходило.
– На! Я тут для тебя луковку припасла! – заметила бабка. – Ты ее в платочек заверни… И глаза ею разотри!
Я поднесла разрез луковицы к глазам, а слезы выступили моментально.
– О, совсем другое дело! – потерла руки бабка. – Понимаю, что слезы проливать по нему не хочется, после того, что князь с отцом твоим сотворил…
Так, а этого я не знала!
 
Глава 12
 
Любопытство раздирало меня, а баба Дуня махнула рукой.
– Что было, то было… – вздохнула она. – Так что туда ему, князюшке, и дорога! Нечего прошлое ворошить, а то беду накличешь! Давай, девка! Сейчас выйдешь к тризне, лицо подымешь, чтобы все слезу видали. Коли на княжем месте чья-то задница греется, бровь нахмурь сурово! И скажешь. Ты почто княжеское место занял! Не успели князя, мужа мово. Прямо так и подчерни! Не успели мужа мово схоронить, а ты уже место греешь. Место, которое я сыну отдам, княжескому! Поняла?
Что-то мне туда не хочется! Я чувствовала, что меня там не ждут.
– А если ерепениться будет, так сразу и скажи! Значит, ты мужа моего со свету сжил, пес шелудивый! – бабка уперла руки в боки, а я боялась, что такое не повторю. – Ты на ус мотай!
Я пока что могла моргать.
– А если и после этого не слезет? – спросила я, понимая, что сейчас мне придется власть отстаивать.
– Вот тогда и скажи, что бабка твоя – ведьмой была. И знания тебе передала. Такую порчу на яйцах сделаю, что куриными яйцами не выкатаешь! – нахмурилась бабка.
– И что? Правда, сделаю? – спросила я, поглядывая на свои руки.
– Не знаю, не знаю, – заметила баба Дуня.
То, что бабка недоговаривает, было понятно по ее выражению лица.
– Пойдем! Луком глаза три! – скомандовала бабка, а я пожала плечами и стала тереть. Слезы брызнули, даже остановиться не могли.