Кротовский, вы последний (СИ)

— И сколько вы за него хотите? — я уже хочу это перо купить.
— Семьдесят пять, — со вздохом сообщает Кенгурофф.
— Ладно. А теперь скажите, в чем подвох. Почему вы продаете его с дисконтом.
— Очень строптивое. Характерец-с.
— У пера? — уточняю на всякий случай.
Барончик мелко и часто кивает, подтверждая, что «да», строптивый характерец именно у пера.
— Но я в вас уверен, — горячим шепотом заверяет Кенгурофф, — Вы сможете его обуздать.
— И откуда такая уверенность?
Первоначальный порыв понемногу остужается. Я ж не совсем тупой. Понимаю, что мне пытаются втюхать товарец с подвохом.
— Потому что вы картограф, — поясняет он с таким видом, будто на самом деле чего-то объяснил.
Я начинаю отрицающе мотать головой. Будь у меня лишние свободные средства, я бы рискнул. Понимаю, что у этого пера имеется скрытый потенциал. Но… не в текущих обстоятельствах. Вкладываться в рискованные активы мне сейчас не по карману… и снова зашевелился крот… и даже принюхался: «откуда у захолустного барона это перо?» — заинтересовался он.
— Откуда у вас это перо? — перепуливаю вопрос на барончика.
  
Глава 10
 
— Семейная реликвия. Очень старая. К сожалению, ни одному из Кенгуровых она не пригодилась…
«Еще бы… дурачку перо никогда не подчинится… не знаю, где старый маразматик потерял свое перо… и как оно попало к этому вырожденцу, но тебе стоит его купить…» — буркнул крот и снова исчез в пустоте. На мою попытку уточнить, кого он назвал старым маразматиком, ответа не последовало. Остается только предполагать, что старый для крота — это тоже самое, что для меня древний, а может и вовсе доисторический…
— Шестьдесят.
— Простите, граф, такая цена неприемлема, — категорически отвергает барончик, — Семьдесят три.
— Доблестный род Кенгуровых обуздать не смог, а я, по-вашему, смогу? … шестьдесят пять.
— Сможете. Вы картограф. Только вы и сможете… семьдесят… и это последняя цена.
— Хорошо… я согласен, — отсчитываю семьдесят рублей, — Держите… а футлярчик?
— Извините, футлярчик не продается.
Ладно. Черт с ним… с футлярчиком. Перо я получил. Беру его в руки и на автомате пробую подключить видение… вдруг проканает… к моему удивлению у меня это получается. Из межмирья приходит справка: «перо пронизывателя миров». Ого. Крот прав. Такие артефакты на дороге не валяются.
Усаживаюсь за свой стол. Настраиваюсь. Перетекаю видением в свое новое перо и… начинаю чувствовать его волю. Не врал барончик. У пера есть собственный норов. Уже имея опыт общения со строптивым кротом, пробую установить бессловесный диалог с пишущим инструментом.
С пером не выходит такого разумного разговора, как с первопредком. Но каким-то образом оно мне сообщает, что тупо скрипеть по бумаге ему не хочется. Говорю с ним так, как обычно говорят с кошками и собаками, в этом разговоре больше эмоционального посыла, чем смысловой нагрузки.
Я пытаюсь передать перу, что и сам не слишком рад заниматься свитками, что тоже предпочел бы гулять по мирам, пронизывать пространство и время. Но пока другого варианта у меня нет. И пусть не сразу, мне удалось с ним договориться. Оно согласилось… не подчиняться мне, а помогать. Ну, хотя бы так.
До конца занятий успел заполнить еще два портальных свитка. Итого за сегодня на ноль отбился. Да, с новым пером настраиваться намного проще. Оно само «втягивает» меня в нужное состояние. Начинаю понимать, почему оно называется «пером пронизывателя миров». Одним словом, приобретением я доволен. Пусть сегодня ничего не заработал, а только потратился, перспектива заработка греет душу.
А еще с новым пером в руке у меня усиливается видение. Теперь я считываю показатели магов, находящихся даже за стенкой. Диаметр у способности небольшой, метров двадцать. Но этого достаточно чтобы определить, сколько студентов и какого уровня занимаются этажом ниже.
В крепости для общего доступа открыты три нижних этажа. На первом — столовая и лекционные классы. На втором, где я сейчас и нахожусь, — мастерские и библиотека. Третий этаж частично жилой. Там что-то среднее между гостиницей и общежитием. Точнее пока не выяснил. Судя по тому, что прямо над моей головой довольно долгое время не сходя с места находится маг земли 4:6, догадываюсь, что он отдыхает или занимается сидя.
 
Четвертый и пятый этажи для студентов закрыты. Белкина нашептала по секрету, что там квартиры для преподавателей и персонала крепости, а также технические помещения. Могу предположить, что в них и установлены те самые экранирующие артефакты.
Мы с Белкиной вышли из свиточной последними. Я дописывал координаты, а она ждала, чтобы скрепить итог работы печатью… ну и чтобы я ее проводил. Когда мы вышли в коридор, второй этаж уже опустел. Направились к выходу в сторону лестницы, и может быть по наитию, а может на вбитой в подкорку привычке следовать любым доступным инструментам техники безопасности я сунул руку в карман и дотронулся до пера.
Ну точно. За стенкой стоят трое. Маг растительных заклинаний 0:6 — наверняка это Репейников. Немалый, кстати, потенциал у засранца. Еще двое стихийники третьего и четвертого уровня. Кого они на этот раз караулят, меня или Белкину, выяснять не имею желания. Хватаю Белкину за плечо и прижимаю палец к ее губам, чтоб не вздумала вякнуть.
Прислушиваюсь… в последний миг успеваю затолкнуть ее в ближайший кабинет, зайти следом самому и бесшумно притворить дверь. Видимо те трое устали ждать, решили проверить, идем мы с Белкиной или нет.
Слышу из-за двери звук шагов в коридоре.
— Проверь свиточную…
— Там закрыто… — кто-то подергал дверь, которую Белкина заперла минуту назад.
— Что там за защитничек у нее выискался?
— Нулевый… Кротовский, фамилия, — узнаю голос Репейникова, — Но Свиста сегодня уделал.
— Кротовский… я думал передохли все Кротовские… ладно, пошли. Подождем еще.
Мой «навигатор» показывает, что троица вернулась на исходную позицию. Плохо. Настырные сволочи. Поворачиваюсь к Белкиной, сжимаю за плечи и встряхиваю мелкую так, что очки подпрыгивают у нее на носу.
— Вот что, Белкина. Достали меня эти игры в таинственность. А ну говори, какого черта им от тебя надо?
Нависаю над ней угрожающе, продолжая чувствительно сжимать ее плечи. Она напугана. Побледнела. Смотрит на меня щенячьими своими доверчивыми глазами, но молчит. Вот что мне с ней делать? Дуреха не понимает, что отхватила где-то серъезную проблему?
— Так. Ладно. Другой выход с этажа есть?
— Есть черный ход… — Белкина сухо сглатывает, — …только он закрыт… но у меня есть ключ… вернее, ключ от свиточной подходит к замку от черного хода.
Осторожно приоткрываю дверь, высовываюсь… в коридоре никого. Выволакиваю Белкину наружу и тащу за руку к черному ходу… на цыпочках. В ее школьных ботиночках на коротком каблуке это не сложно.
— Открывай.
Она достает ключ и долго возится от волнения.
— Кг'отовский. Пг'остите меня. Я не хотела вас впутывать.
— Брось. Лучше просто расскажи.
— Я не могу…
По черному ходу спускаемся на первый этаж. Путь открыт. Теперь мы спокойно можем покинуть здание крепости незамеченными и дойти до ворот. Но я заволакиваю Белкину в небольшой уже знакомый мне кабинетик. Поняв, куда я ее тащу, Белкина пытается упираться.
— Нет. Кг'отовский. Не надо, слышите. Не впутывайте бабу Нюку…
Поздно. Впихиваю ее внутрь. Вероника Кондратьевна здесь. Разбирает какие-то бумаги. Отлично. Хорошо, что ее застали. Старушенция поднимает взгляд. Смотрит на Белкину, на меня и… по-моему все понимает.
— Присаживайтесь, в ногах правды нет, — говорит она со вздохом.
— Кг'отовский, я вам этого не пг'ощу.
Не удостаиваю Белкину даже взглядом. Хватит с меня юношеского упрямства. Теперь говорить будут старые мудрые люди.
— Вероника Кондратьевна, извините, что пришлось отвлечь…
Старушка показывает кивком головы, что слушает.