Я болен тобой (СИ)

Приглядевшись, догадываюсь, что я всё ещё в машине. Лежу на заднем сиденье, мне тепло, на мне его куртка, двигатель тихо работает, но я не чувствую хода. Медленно поднимаюсь, а голубоглазый похититель поворачивается ко мне.
– Проснулась, – не спрашивает.
Вот же ж. Потираю лицо и понимаю, что машина стоит возле подъезда, подъезда моего дома. В окошке на третьем этаже горит свет, значит сестра уже дома. Как? Я села как мы ехали, ровно за его спиной, он меня видит только в зеркале заднего вида.
– Сколько время?
– Десять семнадцать, – отвечает без промедлений и долгих поисков часов, считал минутки?
– Ого!
Он оценивает мой вид пытливым взглядом через зеркало. Слава всем богам, что я не смотрю ему в глаза! Мне немного стыдно, что я уснула у него в машине и заставила ждать пока проснусь. И как же хорошо, что я села у него за спиной, многого не увидит, например того, что мои руки начинает немного потряхивать. Дьявол, конечно, тоже хорош, а если бы я проспала так всю ночь, он бы тоже тут сидел и караулил меня? Психопат. Нет, это точно не розыгрыш в реалити-шоу, это мистический триллер-головоломка.
– Му тут стоим давно, не хотел тебя будить. Ты у всех незнакомцев в машинах вырубаешься?
Фыркаю. Придурок.
– Пока из незнакомцев опыт у меня только с тобой, если тебя это успокоит. Откуда у тебя мой адрес? – ехидничаю и стараюсь вывести его хоть на какую-то конкретику.
Видимо он взял анкету в деканате, откуда еще узнать мой адрес, вряд ли Соня дала и мне ничего не сказала, вот дьявол.
– Меня это успокоит. Тебе пора домой, спать. Пойдем, я провожу.
И это я не отвечаю на вопросы? Хочу высказаться ему по этому поводу, но вовремя прикусываю язык, чем меньше у нас будет контактов и точек соприкосновения, тем большая вероятность, что это всё быстрее закончится. В конце концов, он меня просто привез домой, ну раздобыл откуда-то мой адрес, ничего страшного, как раздобыл, так и забудет. Я же не в центре живу по пути в институт.
Он выходит из машины и открывает дверь слева от меня. Я скидываю его куртку, нахожу на полу свою сумку. Игнорирую его руку, и сама выбираюсь из машины.
– Не надо меня провожать.
Смотрю на него и стараюсь вложить во взгляд побольше мрачности, но его это вообще не трогает, он подходит к двери подъезда и ждёт, когда я открою. Нет, в эти игры я играть не хочу, я хочу домой и спать.
Устало вздыхаю и открываю дверь кнопкой от домофона. Направляюсь в сторону лестницы и иду пешком, как всегда. Мой сосед на этаже, ещё совсем мелкий, часто вижу его с гитарой и компанией на лестничной клетке между этажами, сидят по выходным на ступеньках играют и ржут, не опасные, не пристают, не наркоманы, не алкоголики. Но встречаться сегодня с ними я не хочу. Как назло, поднимаясь между первым и вторым уже слышу их смех и музыку. Шагая дальше по ступенькам, проклинаю свой язык за то, что вещи ненормального обозвала барахлом и теперь он тащится за мной на третий этаж мимо музыкантов и людей с приподнятым пятничным настроением. Надо было ехать на лифте.
– Привет! – здоровается сосед, кажется, он ещё школьник.
– Привет, музыкант! – благо ему хватает ума не продолжать разговор.
Дьявол провожает до моей двери, я хмурюсь и смотрю исподлобья, а дыхание начинает сбиваться. Даже в тусклом свете подъезда его глаза горят синевой. Можно залипнуть и проглядеть в них всю ночь, и пойти ко дну. Но мне этого сделать не дают. Потому как он поднимает руку и кладет свою чудовищную огромную лапищу мне на подбородок, заставляя поднять голову выше. Глаза в глаза. Это стопроцентно плохая идея. Его прикосновение обжигает, есть что-то интимное в этом, чего у меня раньше никогда не было. Я отшатываюсь, но упираюсь затылком в свою дверь. Напрягаюсь, начинаю его бояться, сильнее, чем когда ехала с ним в машине, потому что его весь вид говорит о том, что он меня сейчас сожрет, я для него вкусный торт на празднике. Он скользит по лицу и задерживается взглядом на губах, а пальцы его тем временем сильнее сжимаются на моем подбородке. Дыши, Катя. Но не успеваю сделать вдох, он, наклонившись, оставляет короткий поцелуй своими тёплыми сухими губами. Этот поцелуй как взрыв, я не была готова чувствовать то, что чувствовала.
 
А затем дьявол произносит мне в губы:
– Спокойной ночи, мелочь.
Если бы не дверь позади меня, я бы точно упала от шока. Я смотрю на него во все глаза и не могу поверить в происходящее. Зачем? Что это всё значит, чёрт возьми?! Этот дьявол, так нагло украл мой первый поцелуй.
Поднимаю руки, чтобы оттолкнуть его от себя, но он сам уже отстраняется и даёт мне пространство уйти. Использую этот момент, пока он не передумал. Надо бежать.
Оказавшись в тамбуре, закрываю дверь на замок и сползаю по стеночке. Пару минут тупо сижу на полу, анализирую. Меня пугает то, что я ничего не понимаю. Я вообще первый раз в жизни чего-то откровенно не понимаю.
Может он поспорил с кем-то, что я буду с ним встречаться, или что он меня уложит в постель? У мажоров это легко может быть. Да, скорее всего так и есть, это какой-то тупой спор. Я, конечно, хочу верить в принцесс и единорогов, в разноцветные какашки и волшебные палочки, но в то, что существует любовь с первого взгляда в лифте в девять вечера в институте – в такое верить отказываюсь.
Поднимаюсь с пола в тамбуре и иду домой, к своей квартире. Губы до сих пор хранят его прикосновение, и я машинально провожу пальцами по ним.
Сегодня у меня нет настроения трепаться с Настей, поэтому просто принимаю душ и заваливаюсь спать. Но в кровати уснуть совершенно невозможно, каждый раз, закрывая глаза передо мной появлялся он, с этим украденным поцелуем.
В Лондоне сейчас на два часа меньше, мне пишет Женя, узнать как дела. Как не вовремя. Односложно отвечаю на его вопросы и стараюсь каждым следующим ответом корректно завершить общение.
«Если тебя кто-то обидел, скажи, я приеду и снесу ему голову!»
«Я не шучу.»
Ну конечно, видел бы ты кому нужно голову сносить.
«Жень, расслабься, я просто устала. Всё, отбой.»
Всё же последние пару часов моей жизни были очень странными. Теперь я точно буду держаться подальше от этого дьявола.
 Глава 14 
Утром в субботу бужу Настю, она обещала со мной погулять. Мне всё равно, что она обзывает меня самыми плохими словами, я ей заранее сказала, что мы идем гулять. Погода сегодня нормальная, тем более у меня в планах не по улицам шататься, а сходить на культурную программу. Мне жизненно необходимо проветриться и забыть вчерашнее происшествие. Мой мозг до сих пор не переварил то, как вчера губы дьявола касались моих губ. Ставлю себе запрет на эти мысли, просто надо забыть это сейчас. Я потом с ним разберусь. Этот дьявол сломает мой мозг однажды, если продолжит в таком же ключе.
Практически за руку веду Настю в музей, это лучший способ отвлечься, занять свой мозг работой, анализировать искусство. Если она попытается сегодня опять затащить к себе в больницу – я буду упираться до последнего, лягу на пол и буду стучать кулаками и кричать, но не пойду смотреть на её ординаторскую.
– И долго ты будешь на неё пялиться? Идём уже.
Я смотрю на картину Ван Гога «Прогулка заключённых» и понимаю, что уровень мрачности в ней зашкаливает, хочется одновременно убежать, но и оторваться больно. Она приковывает меня к себе невидимыми оковами, моё внимание уже около пятнадцати минут принадлежит только этой картине.
Настя тянет меня на выход, мы уже два часа ходим по музею и пришло время перекусить. Но есть мне совсем не хочется, у меня была другая цель в этой прогулке – обсудить с Настей мою работу и постараться её убедить, что она неплохая и мне нравится.
Сидим в кафе, с напитками в руках, ждем свою еду, но Настя первой разбивает тишину:
– Как дела в институте? Что-то ты рано уходишь на лекции, – похоже, что вот он момент, пришло время всё рассказать, потому что я реально встаю в семь всю неделю и маячу перед Настей, когда она тоже дома.