Неподходящий (СИ)

— Вкусно?
Кира, несмотря на казавшуюся абсолютной напряженность и сопряженную с той внимательность к любому жесту и слову Сергея, вздрогнула от неожиданности.
— Что?.. — Она подняла голову и сразу наткнулась на внимательный, как будто чуть обеспокоенный взгляд Сергея.
Он повторил:
— Кофе вкусный?
— А, — Кира выдохнула, — да. Очень. — Она активно закивала головой и осторожно подняла горячую чашку к губам.
Сергей кивнул.
— Тогда пей. — Тон был настолько ровный, что Кира затруднялась с трактованием подтекста: ее торопили и выпроваживали или всего лишь просили не чахнуть над кружкой?
— А я пью.
— Вижу. — Сергей сдержанно улыбнулся. — Завтракать будешь?
Его вопрос, совершенно обыкновенный и нисколько не интимный, вызвал у Киры неловкость. Растеряно хлопая глазами, она не сразу нашлась с ответом, долгие секунды разбираясь в собственных потребностях и желаниях.
Вместе с активным мыслительным процессом разыгрался аппетит, и выбор был сделан. В конце концов, завтрак казался хорошим поводом оттянуть дальнейший, наверняка неминуемый разговор.
— Буду, — кивнула она несколько минут спустя, когда Сергей поглядывал на нее уже не столько выжидающе, сколько с непониманием.
— Отлично. — Он вновь встал из-за стола и шагнул к холодильнику, открыл хромированные дверцы и принялся вещать из огромных недр: — Есть всякий сыр, парма... — Кира не видела, но слышала шорохи упаковок и периодический стук пластиковых контейнеров о стеклянные полки. — Еще сырники есть, будешь?
Кира поспешила согласиться прежде, чем на столе перед ней появится содержимое целого холодильника. Ситуация была непривычна, и оттого настороженность и неловкость росли с каждой минутой. Сергей не делал совершенно ничего необычного, однако Кира не знала, куда себя деть: как сесть, как улыбнуться и что сказать.
Любая забота, пусть и такая, из вежливости и привычки, ставила ее в тупик. Всегда казалось, что Кира обременяет другого человека, что она должна поступить иначе, чем поступила, что она причиняет неудобства своим присутствием.
Конечно, она давно знала, что все эти мысли — ерунда и неправда, и столь же давно научилась не думать подобные глупости, не воспринимать проявления гостеприимства, щедрости и дружеской поддержки как что-то искусственное и неискренние, но сегодня неожиданно накрыло. Наверное, потому, что Кира отчетливо понимала, насколько она и Сергей друг другу никто.
Или, быть может, потому что внутри нее постепенно нарастал страх: вдруг Сергей считает по-другому? Маловероятно, но все же...
Дверцы холодильника закрылись бесшумно, и Сергей снова появился в поле ее зрения, нагруженный несколькими контейнерами с едой и парочкой упаковок с деликатесами от явно заграничных производителей. На секунду Кира испытала зависть: наверняка Сергею с находящимися в его владении ресторанами запросто достаются недоступные в супермаркетах даже не самым простым смертным гастрономические изыски.
— Что, проснулся аппетит? — он по-своему истолковал ее взгляд.
Кира улыбнулась. Голод и правда чувствовался сильнее, да и попробовать несомненно настоящую пармскую ветчину, а не суррогат в пиццы бюджетной стоимости, хотелось, откровенно говоря, очень.
— Есть немного.
— Прекрасно, — Сергей одобрительно кивнул, словно имел своей целью обязательно Киру накормить.
Впрочем, подумала она тут же, может, натуре рестораторов подобные желания присущи по умолчанию, и они, как стереотипные бабушки, мечтают видеть вокруг только крайне сытых людей?
Кира не сдержала смешок, но за гулом работающей микроволновки Сергей ничего не услышал. К счастью.
— Сырники для прекрасной дамы. — Буквально через минуту перед ней поставили большую плоскую тарелку сырниками и свежими ягодами клубники. Сама Кира никогда не заморачивалась с сервировкой блюд, тем более во вовремя завтрака, а Сергей явно постарался. — Джем, сироп, сметана? — спросил он все тем же по-шутовски услужливым тоном.
Она отрицательно покачала головой.
— Нет-нет, спасибо. Я так.
— Уверена? Они не слишком сладкие сами по себе.
 
— Так даже лучше, — заверила Кира честно. — Особо сладкие я не люблю.
Успевшие немного нахмуриться за последние пару секунд лоб и брови Сергея расслабились. Вероятно, убедившись, что Кира действительно ничего больше не хочет, а не просто страдает приступами излишней скромности, он тоже сел за стол и притянул поближе к себе тарелку с ветчиной.
Пожелав друг другу приятного аппетита, они на время замолчали, сосредоточившись на завтраке. Кира обрадовалась возможности хотя бы чуть-чуть перевести дух и собраться с мыслями.
Определенно, пора допивать кофе, вызывать такси и отправляться домой. Слишком все... сложно. Внутри царили сумбур и непонимание собственных чувств. Хотелось остаться наедине с собой и хорошенько обдумать случившееся в последние двадцать четыре часа. Разобраться с тем, что она сама же и распланировала и осуществила, а теперь вот, никак не могла решить, чего в ней больше — сожаления или довольства собственной решимостью и удавшейся авантюрой?
Радости Кира не испытывала. Все-таки еще пару лет назад свой первый секс она представляла иначе: любимый и любящий парень, привычная квартира, полное отсутствие каких-либо сомнений и горечи осадка на утро, в котором е обнимали бы самые теплые и родные руки, а не... вот так.
С точки зрения физиологии, конечно, вчерашний секс определенно оказался превосходящим ее ожидания. Сергей знал, что делал.
Ночью Кира саму себя забыла, потерявшись в обжигающем и  влажном мареве тягучего, медово-хмельного удовольствия. С ней обходились нежно и терпеливо — нельзя было не заметить, насколько трепетно-аккуратно ее касался Сергей, насколько он позаботился о ней в первую очередь, сведя неизбежные болевые ощущения к минимуму.    
Благодарность затопила Киру с головой. Она хорошо понимала, что не всем девушкам повезло так, как ей вчера. Понимала она и то, что с любимым парнем ее могло постичь разочарование или что-то еще более неприятное. И все равно осадок, оставшийся от несовпадения ожиданий прошлого с реальностью настоящего не давал Кире покоя. Мечтала-то она о другом...
Впрочем, когда сбывались ее мечты? То-то же.
— Кира? — позвал ее Сергей, когда они почти одновременно закончили с едой и допивали остывший кофе.
— Да? — Она напряглась, уже догадываясь, о чем он наконец собрался заговорить.
Сергей, будто смущаясь, потер лоб и на миг отвел от нее взгляд.
— Ты как? Я имею в виду после вчерашнего.
— Хорошо, — ответила она поспешно. — Правда.
Во взгляде Сергея читалось беспокойство, но какое-то... Оскорбительное, да.
Мужчины не смотрят так на взрослую женщину, с которой накануне переспали. Так они смотрят на маленьких девочек, на их глазах умудрившихся разбить коленку.
— Точно? Ничего не болит?
Кира вспыхнула. Не от смущения. От злости.
— У меня ничего не болит, — процедила она сквозь зубы, крепче сжимая в руке чашку. — Я взрослый человек, не нужно меня опекать. От дефлорации еще никто не умирал, поверь мне. — Последние ее слова прозвучали уже с неприкрытой грубостью.
Сергей поморщился и вздохнул.
— Извини, — не очень искренне, по Кириным ощущениям, бросил он. — Всего лишь хочу знать, что все прошло нормально. Все-таки это твой первый раз. — Взъерошив и без того торчавшие во все стороны волосы, он криво усмехнулся. — Я, правда, не понимаю, почему я...
Кира резко его перебила:
— Только не придумывай ничего такого. Ты просто меня заинтересовал. Исключительно физически, — заметила она на всякий случай. — У меня довольно избирательный вкус, вот и все. Никаких удивительных историей о моей затянувшейся невинности нет.
— И только поэтому ты тянула до двадцати пяти?
Кира смущенно потупила взгляд. Продолжать вранье стало неудобно.
— На самом деле мне... двадцать два. Извини, что солгала. — Она вновь посмотрела на Сергея, и усмехнулась: естественно, теперь он пялился на нее как старый дед на неразумного ребенка.