Тени школы Кейбл
— Charn! — негромко выругался Эдмунд, выбрав не самое грубое выражение. Но следующее ругательство, как только он поднял чашку и посмотрел на цвет ее содержимого, было куда более выразительным.
— Эдмунд, быстрее! — поторопила я.
— Она не умерла, — в конце концов сказал он. — Пока нет. Она впала во что-то вроде комы и висит на самом краю.
— Что нам делать?
Губы Эдмунда дрогнули, он наклонил голову набок и аккуратно опустил руку Валери на холодную землю. Я перевела взгляд на Фэллона, который перестал делать ей искусственное дыхание.
Этого ведь не может быть?
Но ведь мы — хранители! Наш долг — защищать людей, исцелять их, когда нужно. Как они могут открыто игнорировать это?
— Это очень темная магия крови. Тот, кто наслал проклятие, каким-то образом контактировал с девушкой и использовал не только свою кровь, но и ее. Он забирает ее энергию. Помочь можно только одним — найти источник.
Подошедший мистер Силайа успокаивал бившуюся в истерике подругу Валери, которая слышала все, что Эдмунд произнес по-английски.
— Мы можем сделать так, что ей не будет больно, — уговаривал учитель. — Есть способы облегчить…
— Наверняка это Экстермино, — продолжила я на сейджеанском.
Кто еще мог совершить такое?
Они сделали это намеренно, пачкая мои руки в кровь… Они загоняли меня в угол чувством вины и для этого убивали. И я чувствовала себя виноватой, я чувствовала себя отвратительно, несмотря на тысячи ее ядовитых насмешек. Где-то в горле я ощутила странное жжение, будто от желчи, вспомнив, что говорила Нейтану о Валери, когда мы еще работали вместе в кафе…
— Они наверняка уже давно скрылись, — ответил Эдмунд.
Фэллон убрал волосы с лица Валери. Она была бледна и становилась все бледнее, а губы ее на глазах меняли цвет на кровавый оттенок фиолетового.
Я должна была сделать хоть что-то. Я не могла просто стоять на коленях и смотреть, как она умирает на глазах у своих сверстников, друзей и врагов. Я — Темная Героиня. Должна же быть причина, почему судьба выбрала именно меня! Есть что-то глубоко в моей магии, способное спасти ее. Я принялась перебирать все, что знаю о магии крови. Неопрятные сундуки со знаниями выдвинулись на передний план моего сознания — уроки в Сент-Сапфаер и наставления бабушки, которые я не старалась запоминать. Сейдж редко прибегали к магии крови, да и зачем им это делать, если они могут создать невероятной силы заклятие одним взмахом руки или пополнить запасы своей энергии, взяв ее у природы? Зато ею пользовались Проклятые, которые использовали красную жидкость в погоне за могуществом… могуществом, которое ограничивалось только силой и смелостью колдующего. Все это было темным и опасным. А еще такие заклятия были вне закона.
— Закон противоположностей и закон сохранения энергии… — внезапно выпалила я, чувствуя огонек надежды. — Сейджеанская магия элементов является прямой противоположностью магии крови, ведь так? А энергия, которая используется в магии, всегда должна восполняться из другого источника, ведь ни создать, ни разрушить энергию невозможно. Ее количество остается неизменным.
— Отэмн, это элементарные вещи, они нам не помогут, — пробормотал Эдмунд, пытаясь оттащить меня от тела.
Не обращая на него внимания, я продолжала:
— Заклятия смерти просто забирают из человека всю магическую энергию — ту самую, которая дает жизнь всем, даже людям, — и оставляют только биомассу. Это нарушение законов природы, которые применяются абсолютно ко всему, что не принадлежит к роду человеческому. Почему мы не можем просто воспользоваться законами физики и восполнить потерянную энергию? К тому же сейджеанская магия особенно сильна в борьбе с магией крови и сможет уничтожить заклятие!
Теперь Эдмунд выглядел по-настоящему обеспокоенным и смотрел на меня так, словно я с ума сошла.
Может, так и есть. Может, новость о том, что я — Героиня, подтолкнула меня перешагнуть эту грань…
— Вспомни об этике, Отэмн. Нельзя воскрешать мертвых! Это противоречит законам природы!
Он дернул меня за руку сильнее, но я вырвалась.
— Нельзя нарушить то, что уже и так нарушено. И потом, она ведь не умерла, еще есть время.
— И ты думаешь, для этого хватит небольшого заряда магии? Она вот настолько близка к смерти, — он сжал большой и указательный пальцы так, что между ними совсем не осталось зазора, — и чтобы вернуть ее, понадобится вся жизненная энергия. И не любая магия или даже слитая воедино магия разных людей, но магия могущественная. Причем она должна быть такой сильной и чистой, чтобы не только вернуть ей жизнь, но и побороть заклятие.
Эдмунд взял меня под руку и рывком поставил на ноги. Жалость, которую он испытывал к Валери, улетучилась, уступив место чувству долга.
Атаны станут твоей тенью.
— Есть чудеса, которым не суждено сбыться. Это противоестественно. Нет Сейдж, обладающих такими силами!
Ты — божество.
Почему? Почему я должна оставаться чистой?
Ты нужна нам.
Ты нужна мне.
— Почему же нет?
Фэллон слишком поздно понял, что я задумала. Он попытался остановить меня, но я успела сделать это — отдала каждую каплю своей энергии Валери Дэнверс. Для этого понадобилось не больше усилий, чем чтобы согнуть палец, и уже через секунду ее глаза открылись и она сделала глоток воздуха.
Фэллон обнял меня, и мы начали медленно отходить назад, расталкивая круг зевак, которые неохотно расступались, давая нам дорогу. Принц не отпускал меня, пока я не опустилась на землю и не прилегла, опираясь на локтях, чтобы смотреть на него. Лицо его было напряжено от ужаса и беспокойства, но, глядя на меня, он немного успокоился. Эдмунд разрывался между мной и Валери, не зная, к кому первому прийти на помощь. Чтобы успокоить принца, я улыбнулась.
— Я знаю, кто я, — прошептала я.
И кем мне осталось быть уже недолго.
— Бабушка оставила мне письмо.
— Не нужно было этого делать! — Он подсел ближе, осторожно, будто я была дикая и неприрученная, медленно поднял руку и убрал прядь волос с моего лба. — Ты умерла бы, если бы использовала всю свою магию.
Вдалеке Валери кашляла, захлебываясь, и вдруг завизжала, вероятно заметив чернильные полосы на руке, которые постепенно исчезали. Подруга помогла ей занять то же положение, в каком лежала я, и успокоила ее.
— А я и использовала всю свою магию, Фэллон, — пробормотала я, глядя в его молочные глаза.
После того как я сделала вдох, который не просто не наполнил, но даже не достал до моих легких, я подняла одну руку. Она была в порядке, но трава под моей ладонью почернела. Когда подул легкий ветерок, несколько сожженных травинок превратились в пепел, и их унесло прочь. Чтобы поддерживать свою жизнедеятельность, мое тело невольно черпало энергию из земли, на которой лежало. Только это и держало его еще на этом свете.
Внезапно мои локти подогнулись и я упала, ударившись головой о землю, да так, что круги перед глазами пошли. Я моргнула и уставилась на небо. Меня переполняла странная эйфория. Я почувствовала, как улетучился груз с моих плеч, я стала свободной. Теперь я могла наслаждаться нежностью обнимавших меня рук и чувствовать тепло, которое оставалось в крошечном зазоре между нашими телами…
— Фэллон, ничего не выйдет, — сказала я срывающимся голосом. — Ты ведь слышал, что сказал Эдмунд: меня уже ничто не спасет.
— Ты не на пороге смерти, как была Валери, и на тебе нет проклятия.
Обнимая, он через кожу передавал мне свою магию. Его руки начали дрожать, он отдавал слишком много, но я не собиралась тащить его за собой.
— Фэллон, я хочу умереть. Я не хочу быть Героиней, — прошептала я, и сотни иголок вонзились в мое горло.
И самым ужасным было то, что мой поступок наверняка казался всем таким самоотверженным — я рискнула своей жизнью, чтобы спасти Валери! — но это было не так. Это был самый эгоистичный поступок из всех, что я когда-либо совершала, хотя я была капризным ребенком. Я бежала от боли и от своей участи, оставляя королевство и его обитателей на произвол судьбы. И все же склонявшийся надо мной юноша — уже почти мужчина — смотрел на меня так, будто я была умирающим солнцем.