Тени школы Кейбл

— Нет. По крайней мере не так, как ты предполагаешь.
Он повернулся на каблуках и пошел дальше.
Моя попытка казалась безнадежной, но я все-таки сказала ему в спину:
— Я не понимаю.
Я потеряла его из виду, когда он исчез на веранде и свернул за угол. Я побежала вперед, обогнула большой куст фуксии, который скрывал облокотившегося на перила очередного маленького моста принца, и медленно подошла к нему. Он смотрел на воду так, будто это был портал, потому что когда я подняла взгляд на его глаза, то поняла, что в водной глади он видел то, что было недоступным для меня, и думал о том, чего я не могла с ним разделить.
— Я никогда не любил Аманду.
Я крепко схватилась за перила.
— Что?
Мой неосторожный вопрос вернул его к реальности, и вода стала отражать лишь тень нависшего моста.
— А она не любила меня. Мы были… не знаю, как это объяснить… наверное, просто друзьями, которые спали вместе.
— О… — мягко выдохнула я. — Я… я не думала, что ты такой.
— Нет! Нет, ты неправильно поняла.
Он опустил голову на руки и пробормотал что-то себе под нос. Я не могла разобрать слов, пока он не убрал руки, проведя ими по волосам.
— Это был взаимовыгодный союз.
Вздохнув, он выпрямился, пересек мост и развернулся в пол-оборота, приглашая меня присоединиться. Я колебалась.
— Позволь мне все объяснить, — предложил он. И добавил: — Прошу вас, герцогиня.
Что-то во мне привело ноги в движение, и я, сама не понимая как, пошла рядом с ним. Его руки потянулись к карманам джинсов, и он сделал глубокий выдох, а потом коротко вдохнул.
— Возможно, то, о чем я буду говорить, будет для тебя непонятным из-за того, что случилось с твоей бабушкой тогда, но ты помнишь нетерпеливое желание повзрослеть, которое испытываешь, когда тебе четырнадцать?
Я не видела связи между его вопросом и темой нашего разговора, но понимала, о чем он говорит. В четырнадцать мне казалось, что я уже выросла. Я считала себя взрослой. Я вряд ли тогда поверила бы, что за какие-то восемнадцать месяцев стану более зрелой, чем за все предыдущие годы, что к своим неполным шестнадцати стану совсем другой.
— Да, я понимаю.
Он ненадолго закрыл глаза и сухо засмеялся.
— У меня в четырнадцать лет была чрезмерно раздутая уверенность в своей взрослости. Мне надоело быть под присмотром родителей в школе в Атенеа; я считал себя выше этого, поэтому предпочел поехать хранителем в Австралию. Я многого ждал от этой поездки. Но и у прессы хватало ожиданий.
Он выглядел довольно жалко, глядя на скалу, но не видя ее, и так глубоко засунув руки в карманы, что они казались негнущимися. Мне стало интересно, выгляжу ли я так же, когда моя голова чем-то занята. Мне не хотелось, чтобы меня жалели.
— Меня назначили хранителем в школу-пансион в Сиднее и приставили ко мне охрану. Школа оказалась небольшая, но там уже было около десятка других хранителей-Сейдж. С ними и с группой людей я довольно быстро подружился.
Это я уже знала. Как и полагается девочке десяти лет, я влюблялась в знаменитостей, поэтому следила за каждым его движением, — хотя рассказывать принцу об этом я не собиралась.
— Первый год прошел отлично. У меня были друзья, я хорошо учился, и у меня наконец появилась возможность управлять теми аспектами собственной жизни, которые я раньше не контролировал, например распоряжаться своими деньгами… но в конце года начались проблемы. Мне было пятнадцать и…
Его голос стих, а между бровями пролегли складки, когда он, глядя на меня, склонил голову к плечу.
— Боже правый, я был твоего возраста… но ты более здравомыслящая, чем я был когда-либо.
Я не знала, что ответить. Я подумала, что принц сделал мне комплимент, но его голос был слишком задумчивым, чтобы я поверила, что это сделано намеренно, и потому промолчала.
Он покачал головой.
— Я становился старше, а значит, папарацци обращали на меня все больше внимания. Выходили статья за статьей с информацией о девушках, с которыми я будто бы ходил на свидания или даже спал… Хотя все это было неправдой, — поспешно добавил он. — Но они все-таки заметили, что я сблизился с Амандой. Мы были просто добрыми друзьями, мне даже в голову не приходило пригласить ее на свидание… Но пресса видела то, чего не было, и начался прессинг. Я должен был выступить героем нового королевского романа. Ее журналисты тоже преследовали. Жизнь стала просто невыносимой.
 
Принц пристально смотрел на меня, и возникло ощущение, что он ожидает моей реакции. Но мое лицо оставалось непроницаемым, насколько это было возможно.
— Аманда и тогда была амбициозной. Как любая девушка из знатной семьи, она мечтала о карьере при дворе и очень интересовалась политикой. Но ее семья наживала свое состояние с нуля, и Аманда прекрасно понимала, что происхождение не позволит ей быстро получить влияние при дворе, чего она так хотела. А мне… мне нужно было дать прессе то, чего они ждали.
До моего слуха донесся шум воды. Мы шли по заплетенной розами аллее, и я все думала о том, что принц сказал и что, как мне показалось, имел в виду.
— И вы заключили сделку.
Он вздрогнул.
— Это было только временно. Мы должны были сходить на пару свиданий и появиться целующимися на нескольких фотографиях. Все получилось так, как мы и планировали: первые несколько недель папарацци с ума сходили, а потом все затихло. Летом я взял Аманду с собой в Атенеа, и она смогла наладить нужные связи. Семье моей она понравилась. Они ей помогали. Но, думаю, они знали, что происходит. Знали, что долго это не продлится.
— Но ведь продлилось.
Он нервно засмеялся и провел рукой по затылку, ероша влажные волосы, — в воздухе висели мелкие капли влаги.
— Думаю, мы оба не торопились с разрывом. И мы… к тому моменту мы спали вместе.
— А-а… И ты уверен, что чувств у тебя к ней не было?
Он снова усмехнулся.
— Пожалуйста, перестань выглядеть такой проницательной, а то я чувствую себя набедокурившим школьником.
Я не знала, какое выражение моего лица вызвало у него такой комментарий, и сконфуженно улыбнулась тропинке.
Он продолжил:
— Признаюсь, что-то я все же чувствовал. Аманда была мне небезразлична, я готов был защищать ее, но не было страсти, я никогда не чувствовал, что она нужна мне. Прошлым летом мы почти два месяца провели порознь, но не страдали от этого. Мы не жаждали увидеть друг друга.
Мы наконец вышли с веранды, и я ахнула — правда, ни он, ни я не услышали этого за шумом, который издавала вода, обрушиваясь с почти километровой высоты и исчезая в земле. Она ударялась о камни, и брызги отлетали вверх. Это напомнило мне грозу, когда принц подвозил меня домой.
— Раньше здесь был карьер! — прокричал он, перекрывая шум воды, и остановился у ограждения, которое отделяло полукруг провала. Он оперся локтями о металл и принялся раскачиваться на пятках — стоять спокойно было не в его характере. Он снова заговорил, но я видела только движение губ.
— Что? — прокричала я в ответ.
Принц смутился и повторил то, что сказал. Я засмеялась. Я не слышала ни одного слова из того, что он произнес, и попыталась сообщить об этом, но он только улыбнулся.
Нагнувшись, он убрал мои волосы за ухо и, придвинувшись совсем близко, довольно громко сказал:
— Хочешь, покажу красивый вид?
Я замерла, когда его рука коснулась меня, осознавая, что если совсем немного наклонюсь вправо, то плечом дотронусь до его груди. Мои глаза остановились на его белой рубашке, которая оттенялась бежевой курткой. Я видела, как принц дышит… Я кивнула.
Он показал вверх и начал огибать водопад, еле увернувшись от воды, которая, ударившись о камень, пролетела над ограждением как раз в его сторону. Это вывело меня из транса, и я засмеялась, отбивая воду, которая летела в меня.
Вдруг он разбежался и, прыгнув, исчез за завесой из мельчайших капель воды. Я последовала за ним чуть дальше за границу влаги и побежала вверх. Даже в удалении от водопада здесь висел пар. Я прорвалась сквозь эту суспензию и увидела принца, который стоял у еще одного ограждения у края скалы. Я остановилась рядом.