Хочу тебя навсегда (СИ)

Слышу, как Яр шумно втягивает воздух сквозь зубы и неспешно ведёт рукой по моей спине. Мы под одним одеялом, без белья. Может случиться всё, что угодно, но в моём странном состоянии это вовсе не пугает.
— Я три долбанных часа не могу уснуть, — продолжает Ярослав.
Я обнимаю его за шею. Целую в щёку. Слушаю, что говорит, но не совсем. Слова будто рассыпаются и не желают складываться в предложения, оттого теряется весь смысл.
— Ты то и дело оголяла свои длиннющие ноги и бёдра. Ворочалась и стонала во сне. Я живой здоровый мужчина, у которого давно не было секса, чтобы спокойно на это реагировать.
Я нахожусь в беспамятстве. Киваю, что-то шепчу. Успокаиваю Яра. Пусть простит, я не со зла.
Вместо того, чтобы сбежать — активно трусь о крепкое мужское тело и касаюсь губами везде, где могу дотянуться. Всё это с закрытыми глазами. Так проще, легче. Дышать, чувствовать.
У Яра громко колотится сердце — почти как так же, как и моё. И он — это единственный действенный метод, чтобы хотя бы немного справиться с жутким ознобом.
Ярослав касается моего лба, напрягается всем телом. Перестаёт гладить и мне это не нравится.
— У тебя температура поднимается, Сонь, — заявляет он. — Вот почему тебе холодно.
Жаров собирается встать с постели, но я продолжаю крепко за него держаться. Обнимаю, пытаюсь найти губами его губы, будто они хоть как-то меня излечат.
— Согрей меня, — отчётливо озвучиваю желание. — Пожалуйста, согрей.
Яр тяжело вздыхает и остается.
Не расслабляется ни на грамм, но его рука направляется вниз, раздвигает полы моего халата и касается лобка. По коже пробегает сотню мурашек.
— Нужно найти Валентину и попросить жаропонижающее, — произносит он то ли мне, то ли себе.
Но ладонь не убирает. Касается пальцами клитора, нежно гладит.
Мне кажется, что это сон, иллюзия, не на самом деле. Тело чувствительное, отзывчивое — лепи и делай что хочешь.
Я развожу ноги шире, позволяя Яру войти в меня одним пальцем и почувствовать степень моего возбуждения. Оно зашкаливает. На реакцию Жарова мне откровенно наплевать. Я просто хочу, чтобы он продолжал делать то, что делает. У меня давно не было секса. Да что там. В последние годы на пальцах одной руки можно сосчитать сколько раз я занималась самоудовлетворением. Быстро, постыдно, в душе. Обычно успевала только искупаться и почистить зубы.
Яр всматривается в моё лицо, я чувствую. Затем впивается губами в мои губы, проталкивается языком в мой рот и жадно целует, будто хочет испить до дна. Параллельно входит в меня ещё одним пальцем. Двигается, трахает меня. Сильнее, резче, выбивая из моего тела влажные и пошлые звуки. Темнота раскрепощает. Я посасываю язык Яра и обнимаю его руками за шею. В голове создаются фантазии.
Жаров скидывает с нас одеяло. Я дрожу, но теперь не понимаю — от желания или повышенной температуры тела. В любом случае не хочу останавливаться.
Яр переворачивает меня на спину, полностью развязывает халат. Чувствую, что смотрит. На грудь, живот и ниже. Туда, где беспорядочно двигаются его пальцы.
— С ума сойти, — проговаривает он.
Сейчас я меньше всего думаю об изменениях собственного тела. О недостатках. О том, что после годового кормления грудью она стала чуть больше единички. О том, что на животе остались растяжки — плохая наследственность. Скорее всего, Яру этого не видно. Но ему нравится. Сильно нравится. Потому что в следующую секунду он накрывает губами мой сосок и втягивает его в себя.
Я выгибаюсь дугой, зарываюсь пальцами в его жесткие густые волосы и громко стону. Внизу живота мокро и горячо. Там самый настоящий потоп. Пальцы Ярослава утопают в моей влаге, погружаются легко и часто. Он давит на клитор, нежно ведет по часовой стрелке. Затем резко входит в меня двумя пальцами одновременно и увеличивает темп. Я на секунду представляю, что внутри меня его член. Большой, горячий, твёрдый. С выпуклыми венами и блестящей от возбуждения головкой.
— Ещё… Ещё… Яр, ещё…
Он перемещается к другой груди. Задевает твёрдый сосок кончиком языка, кружит вокруг него. Комната сужается, потолок давит. Запахи смешиваются, я почти ничего не слышу кроме собственных стонов, которые врезаются в барабанные перепонки. Пальцы Ярослава двигаются жёстче, сильнее. Его дыхание срывается, а каменная эрекция настойчиво трётся о моё бедро.
 
Удовольствие накатывает такой силы, что меня подкидывает на месте. Я задыхаюсь, хватаю ртом воздух. Улетаю куда-то высоко-высоко и надолго. По венам проходит тысячу мощных импульсов.
— Ты пиздец какая громкая, — хрипло проговаривает Яр.
Плавно приземляюсь, открываю глаза. Глубоко и рвано дышу. Перевожу взгляд на Ярослава. Он нависает надо мной и не сводит глаз. Его пальцы всё ещё во мне, но уже не так интенсивно трахают. Осознание того, что я натворила, к счастью, приходит не так молниеносно, как я думала. Со значительным опозданием и осознанием, что что-либо предпринимать уже слишком поздно.
Я жду, что Яр разденется догола и возьмёт в меня, тем более, я подготовлена. Мокрая настолько, что чувствую почти лужу под собой. Но он неожиданно встает с постели, не удосужившись затянуть полы халата. Подходит к журнальному столику, где стоит телефон и включает ночник. Ведёт себя раздраженно.
— Ты закончил? — интересуюсь нервно.
— А ты хочешь мне что-то предложить? — выгибает бровь дугой.
Я кутаюсь в халат, накрываюсь одеялом до самой шеи. В висках часто пульсирует, я свожу ноги вместе.
— Не хочу.
Жаров прижимает телефонную трубку к уху. Звонит и звонит.
— Какого хера? — возмущается громко.
— Валентина предупредила, что она не с первого раза может ответить.
Яр бросает на меня короткий взгляд и набирает номер ресепшн ещё раз. Я откидываюсь на подушку, прикрываю глаза. Меня штормит, плющит. В глаза будто насыпали песка.
В какой момент я отключаюсь — даже понять не успеваю. Сон густой, тягучий. Я слышу голос Ярослава. Он заставляет меня сесть и выпить лекарство. Горькое, невкусное. Я сопротивляюсь и отказываюсь, но Яр буквально силком в меня заливает. Закашлявшись, проклинаю его и вновь падаю на подушку.
Мне то холодно, то жарко. Я откидываю в сторону одеяло. Волосы путаются, затылок мокрый. Это не сон, а какое-то наказание.
В следующий раз я открываю глаза уже утром.
Сажусь на кровати, тру лицо. Голова чугунная, пить хочется страшно. За глоток воды я готова буквально перегрызть глотку.
Заметив Яра у окна, прикусываю губу. Он задумчиво смотрит на улицу. Там светит солнце, а дождь уже успокоился.
Вчера он трахал меня пальцами, облизывал с головы до ног и не настаивал на сексе.
Чёрт.
Я дура. Видимо, я полная дура, раз сама к нему полезла.
Будто почувствовав, что я проснулась, Яр оборачивается. Он в футболке и джинсах. Выглядит свежим и бодрым, хотя вряд ли много спал.
— Доброе утро, — произносит спокойным голосом.
— Привет. Который час?
— Десять.
Мой рот вытягивается буквой О.
— Мы же должны были ехать к Владу! — громко восклицаю.
— Я перенёс встречу. Ты всю ночь температурила.
— Но Влад…
— Никуда твой Влад не денется, — усмехается Жаров.
— Ох уже эти твои профессиональные шуточки, — качаю головой и поднимаюсь с постели.
Пол подо мной качается, но спустя секунду становится терпимо. Я направляюсь в сторону ванной комнаты, чувствуя, что Яр не сводит с меня взгляда.
— Спасибо, — произношу почти у двери.
— За что? — интересуется Жаров.
Я чувствую сарказм в его голосе. Он сказал, что у него давно не было секса. Неделю? Две? Вряд ли он сможет посоревноваться со мной. Я сжимаю дверную ручку до побелевших костяшек, ощущая дурацкое чувство, которое давно не испытывала — ревность.
— За оргазм или медпомощь? — настойчиво спрашивает Яр.
Краска мгновенно заливает лицо.
— За всё. И за то, что не воспользовался ситуацией. Я была не в себе.
— Да не за что, — отвечает Жаров. — Обращайся, если что.