Отец-миллионер под прикрытием (СИ)

— Прошу, — со скрипом открываю дверцу для Кошкиной, сам усаживаюсь с другой стороны.
— Ох, Марат. Столько подарков накупил…
Стесняется Маруся. Неловко ей.
— Ты получишь намного больше этих побрякушек, — отвечаю, а потом обращаюсь к водителю. — В отель “Плаза”.
Кошкина слышит название и вновь округляет свои серые глазёнки:
— Зачем в “Плазу”?
— Я там остановился.
— А врешь, зачем, Райнер? Ты знаешь, сколько там номер стоит за сутки? Или впечатление произвести хочешь? Так не надо. В долги еще не хватало влезть.
И смешно, и не очень. Я, конечно, признаюсь Марусе во всем. Позже. Сначала надо объясниться с испанскими родственниками. Дон будет вне себя от ярости. Но уже пофиг. Абсолютно. То, что испытываю к Кошкиной, намного сильнее того, что испытывал к невесте. Или я просто сошел с ума.
А может, пострадал от одержимости.
Мы все дальше и дальше отъезжаем от площади, и с каждой секундой внутренний огонь разгорается сильнее. Растекается по жилам. До жжения концентрируется в груди. Отворачиваюсь к окну, пытаюсь отвлечься. Не могу. Деревья, дома, люди размываются в единую дымку.
В голове фантазия рисует две темные фигуры. Их тени на стене отеля “Плаза” переплетаются, плавно двигаются в едином ритме. Ай, Марат, угомони свои мысли…
Маруся шуршит пакетом, разглядывает безделушки. А у меня дыхание учащается.
— Возьмите за поездку. Тут еще на химчистку сверху, — расплачиваюсь с водителем, тысячу извинений ему за испорченное кресло моими испачканными штанами.
Испорченные мысли — преследуют меня как мания.
Выходим из авто.
Кошкиной неловко подниматься по глянцевым мраморным ступеням. Она думает, что одета слишком просто. В отель не пустят. На пару секунд зависает в холле. Любуются пафосом и обязательной хрустальной люстрой на потолке. Я любуюсь Кошкиной.
— Марусь…
Вздрагивает. Быстро-быстро перебирает ботинками по светлому мрамору. Становится со мной рядом у лифта.
— А можно будет отросток попросить того цветка? Здоровенный какой. И листики фиолетово-розовые.
— Тебе все можно.
Шагаем внутрь кабины, жму на кнопку. Прозрачные стенки вызывают у Кошкиной восторг до крика. Она говорит, что подниматься на семнадцатый этаж в таком лифте слишком задорно.
Задорно. Больших усилий стоило не рассмеяться.
Лифтовая дверь распахивается, раздается звук, сигнализирующий о том, что мы прибыли на нужный этаж. Веду Марусю по ковровой дорожке. Ключом-картой открываю номер.
— Ох! Марат, ты снял президентский люкс?! Неужели в нашем городе такие бывают?
— Располагайся, Марусь, я сейчас.
Нужно срочно убраться подальше от Кошкиной и оказаться ближе к струе холодной воды. Залетаю в душ, скидываю с себя вещи. Встаю под ледяные струи. Не помогает. Жар тела намного сильнее. Ладно, Марат, с выдержкой у тебя раньше никогда проблем не было. Наверное.
Чуть ниже талии обматываю полотенце, пальцами зачесываю мокрые волосы. В зеркальном отражении вижу блеск в глазах. Ненормальный. Он вспыхивает всякий раз, когда я вспоминаю Марусю. Вдох-выдох. Толкаю дверь. Белоснежка на краю постели, пальцем ковыряет в банке с медом.
— Кушать хочешь? Я закажу еду в номер.
Стараюсь не смотреть в ее сторону, по привычке тянусь к одеколону.
— Хочу.
— Что хочешь?
— Тебя.
— Не понял?
Замираю. Все я понял. Дыхание становится в три раза чаще. Медленно оборачиваюсь.
— Белоснежка.
— М?
— Девочка моя…
Кошкина громко визжит… Банка выскальзывает с ее рук, мед растекается по полу. Делаю еще один шаг к ней, скидываю поленце. По телу хлещет огонь и вибрации, рукой тянусь к маленькому замочку на кофте Маруси. Захватываю и тяну вниз.
Какая же Маша красивая, офигенная! Подталкиваю ее к шелковой постели, накрываю собой нежное тело.
Я сошел с ума — уже точно. И, черт возьми, мне это по кайфу. Маруся вкусная, как долька шоколада — ее губы до сих пор сладкие. Задеваю бархатную кожу ладонью, и Маруся с трепетом вздыхает. Тихо так. Только для нас двоих. Слышу, как пытается скинуть ботинки. Ай. Я не могу долго ждать. Я могу обнажить ее с легкостью. И гораздо быстрее.
 
Беспорядочно осыпаю ее поцелуями, на губах остается вкус моей Белоснежки. Всего третий день, как встретились, но роднее ее будто нет никого. Красавица Маруся поднимает не только эндорфины в моей крови. Порчу идеально отглаженные простыни. Влажные. И не только простыни. По спине стекают капельки пота.
Между нами снова возникает запретная связь… Разразись небеса, как она мне нравится. Постель раскурочена полностью. Подкладываю подушку под спину Маруси — так выше, удобнее. Смотрю на бледную кожу — она идеальна. Поблескивает в лучах солнца, сочившихся в панорамное окно. Моя девушка будто в агонии. Задыхается в чувственной страсти.
Клещами впиваюсь в Марусю, переворачиваю. И снова приятно. В любом положении приятно. Девушка извивается, как язычок пламени. Сминает в кулаках простыни. Походу мои мысли сбываются. Два тела в едином ритме сгорают. Я — почти в пепел. Пушистые локоны Маруси намокли. Я чувствую ее легкую дрожь и пик блаженства.
И как разгребать последствия?
* * *
Мария
Тяжкий вздох срывается с губ сам собой. Тело в испарине, скользит. Райнер отстраняется, падает рядом. Он обнимает меня за плечи, подтягивает ближе. Жмусь к его груди, слышу бешеный сердечный ритм. Улыбаюсь, сгибаю слабые трясущиеся коленки.
Я слишком влюблена, чтобы рассуждать здраво, однако воспоминания о невесте наводят грусть. Противную такую. С легким привкусом недоверия.
— Белоснежка моя, — мурлычет Райнер, перебирая светлые пряди.
Кончиками пальцев щекочу его грудь, двигаюсь выше, к подбородку.
— А сколько времени?
Марат нехотя берет телефон:
— Три.
— Ой, Касьяна не покормила.
Подскакиваю, суечусь. А тело до сих пор сковывает дрожью. И приятно, и стыдливо рассекать перед Райнером в костюме Евы. Натягиваю белье, искоса подглядываю на довольного Марата.
— Меня подожди, Золушкой только не испаряйся, — лениво говорит он.
Обычный парень, но внешностью сошедший с обложки журнала. Очень красив, аж не верится.
— Не нужно, Марат. Я быстро, а потом вернусь.
Не хочу напрягать. От “Плазы” до дома остановок шесть. Плюс ожидание автобуса. Конечно, мгновенно, как обещала, не получится, но постараюсь. Натягиваю толстовку.
— Вызову тебе такси и даю час на все. Больше не выдержу. Иди ко мне, поцелую…
Влажные губы Райнера накрывают мои до ярких мушек перед глазами.
— …Марусь, возьми денежку, расплатишься. Только не отказывайся.
Тянется к прикроватной тумбе, достает красную купюру.
Райнер говорит, машина подъедет через пять минут. Называет номер и марку. Киваю в ответ, и он сам кладет деньги в мой карман. Забираю черный пакетик с подарками. Мед жалко. Липовый. Но Марат все равно слаще.
Я не иду — парю в коридор из номера. Немного волнительно, чувствую себя преступницей. Смотрю по сторонам. Подкрадываюсь к цветку в золотистом вазоне, обрываю веточку, прячу в пакет. Так делать нельзя, но он фантастически необычный! Роскошный! Розово-фиолетовый! Посажу его рядом с геранью.
Жму кнопку лифта. Стеклянная кабина разжигает во мне азарт, аж дух захватывает. Прозрачные перегородки кружат голову.
— До свидания, но я еще вернусь, — предупреждаю администратора.
Но мне кажется, ей без разницы. Она просто дежурно улыбается. Как заводная кукла. Будто из фарфора сделана.
Дергаю ручку двери, поспешно выхожу на улицу. В воздухе пахнет чем-то приятным. Хотя нет. Просто в носу остался флер парфюма Райнера. На парковке уже заждалось такси.
 
— Здравствуйте, Миссионерский проспект, двадцать девять, — объявляю водителю и усаживаюсь в салон
Смотрю в окошко, кожей ощущаю прикосновения Райнера. Везде. Как же неловко. Втрескалась дурочка.
Теряю минут пятнадцать в пробках, водитель включает кондиционер. Жарко. Слева парень из соседнего авто меня разглядывает — да, скучно тащиться с черепашкиной скоростью.