Облака среди звезд

— А это что? — спросила Корделия, указывая на странный предмет, закрытый стеклянной рамой со специальным висячим замком. Я присмотрелась и заметила, что этот предмет покрыт ржавчиной.
— Это рука старого Гэлли. Он потерял ее, сражаясь за принца Руперта в битве при Марстон Мур. Ему отрубили ее по локоть. Но он заказал себе протез. И рассказывали, что, даже играя в кости, он ловко с ним управлялся. Вот почему наш фамильный девиз: «Держи крепко!»
Я повнимательнее рассмотрела длинные железные пальцы протеза.
— Почему вы храните ее здесь? — полюбопытствовала я. — Она выглядит устрашающе и даже неприятно.
— Гостям нравится, — отозвалась Мэгги, сняв фартук и протерев им пыль на стекле. — Сюда даже водили экскурсии летом. Мы заработали неплохие деньги, вход стоил пятьдесят пенсов, но желающих побродить по этому дому оказалось очень много.
— А почему рука закована в цепи?
— История гласит, что после казни сэра Гэлли его слуга хотел предать земле останки хозяина, как того требует христианское милосердие. Но в кустах ежевики на берегу реки ему удалось отыскать только протез, и потому колючая ветка кустарника, сжатая в кулаке, стала гербом рода Пай. Слуга принес руку в поместье и положил ее в часовне, дабы все окрестные жители могли прийти и проститься с останками сэра Гэлли, который пользовался немалым уважением в округе. Конечно же руку очистили от ржавчины, но на следующее утро обнаружили, что она снова потемнела. И так повторялось несколько раз. Тогда все уверовали в то, что дух сэра Гэлли дает знать о себе, не находя успокоения, пока тело его лежит непогребенным на дне реки. Вот что мы обычно рассказывали нашим гостям, которых интересовали подробности этой драматической легенды.
— Действительно, очень впечатляет! — призналась я, тут же принявшись обдумывать детали своей будущей статьи. — Но все-таки мне неясно, почему она в цепях?
Мэгги посмотрела на меня, а затем на Корделию.
— Причина неизвестна, это так и осталось тайной, дорогая моя.
— Я пишу серию статей о домах с привидениями, — пояснила я Мэгги, — и была бы вам признательна, если бы вы рассказали мне еще что-нибудь о Пай Плэйс.
— О, дорогая моя, с удовольствием расскажу вам даже о том, о чем никогда не рассказывала гостям и экскурсантам.
— И вы действительно видели призрака?
— Посмотрите, как поздно! — Мэгги кивнула на часы. — Уже пора ужинать. Лучше поговорим об этом позже. Сюда, дорогие мои, — она распахнула двери. — Я думаю, эти комнаты для вас и вашей сестры окажутся самыми уютными. Дом старый, и, чтобы шумы и скрипы не мешали отдыхать, вам следует расположиться именно здесь.
Я заверила ее, что ничто не помешает мне заснуть, и прошла вслед за ней в комнату. Она и вправду выглядела очень уютной: стены оклеены обоями в цветочек, в камине с красивой отделкой уже пылал огонь, и все помещение наполнял сладкий аромат сосновых дров, а окна и зеркала были в красивых рамах с серебряным напылением, потемневшим от времени.
— Как хорошо, что мы будем спать вместе, — прошептала Корделия, когда Мэгги повела нас посмотреть ванную комнату. — Здесь наверняка ужасно холодно, когда не топят камин, — она улыбнулась мне, обведя комнату блестящими от любопытства глазами.
Ванная оказалась большой и отделанной такими блестящими плитками, что сияла каким-то ледяным светом, а сама ванна была похожа на саркофаг, к которому вели две небольшие ступеньки.
— Чай подают с половины седьмого в гостиной, — сообщила Мэгги. — Я могу еще быть вам чем-нибудь полезной?
— Простите, леди Пай, — заговорила Корделия, — можно, с вашего разрешения, мне принять ванну и лечь спать. Я совсем не хочу есть, мне кажется, я отравилась в дороге.
— О Боже! — в ужасе воскликнула Мэгги. — Может быть, вызвать врача?
— Ей уже не так плохо, как раньше, — возразила я, — но, думаю, лучше ей действительно лечь спать поскорее.
Пока наполнялась ванна, я принялась раскладывать вещи, любуясь своим новым костюмом, который собралась надеть к ужину. Посмотрев на себя в зеркало, я не могла поверить, что вижу собственное отражение, — такой эффектной и привлекательной казалась мне молодая женщина, глядевшая на меня из серебряной рамы.
 
Мэгги вскоре снова навестила нас и принесла, по старой традиции, бутылки с горячей водой, чтобы согреть постель. Корделия выскочила из ванной и сразу же нырнула под одеяло. Но она до сих пор дрожала от холода, и лицо у нее было совсем бледное. Я немного беспокоилась за нее, боясь оставить ее надолго одну.
— Как твой животик?
— Не успокаивается, — пожаловалась Корделия, — но я надеюсь, что завтра мне будет лучше. Ты знаешь, пока я была в ванной, ручка двери все время поворачивалась. И вдруг кто-то постучал, но я не открыла. Тогда какой-то бородатый тип, весь в белом, заглянул за занавеску, но я сказала ему, что это дурной тон — мешать гостям мыться и совать свой нос куда не следует. А он мне ответил, что в детские годы его всегда мыли родители, покраснел, как горящие угли, и исчез, проскользнув сквозь закрытую дверь.
— Милая моя, какой непочтительный призрак тебе попался. Ну, ничего, забудь о нем, — я улыбнулась Корделии, но она все равно тревожно поежилась. — Здесь немного необычное место, очень старое, и о нем рассказывают много всяких небылиц, но не стоит придавать этому такое большое значение…
— Ну хватит читать мне лекцию, — простонала Корделия. — Тебе в школе надо было работать — ты настоящая школьная училка.
— Прости, я забыла, что ты устала и плохо себя чувствуешь.
Она скептически посмотрела на меня из-под одеяла и заявила безаппеляционно:
— Знаю я, почему ты стала наряжаться и краситься, ты меня не разубедишь — это все из-за Макса.
— Ничего подобного! Если хочешь знать, я просто из уважения к Руперту не хочу плохо выглядеть — ведь он потратил столько денег на мою одежду.
— Ну и пусть! Все равно все твои платья и кофты такие старые и дурацкие, что их давно пора было выбросить.
— Ладно, давай прекратим этот спор. Хочешь, я принесу тебе что-нибудь поесть? Бутерброды с колой, например…
Корделия дико вскрикнула и, помотав головой, закрыла лицо руками.
  
Глава 20
 
По звонким голосам, разносившимся по дому, я сразу поняла, в какую сторону мне нужно идти, чтобы попасть в гостиную.
— Вот это да! Дорогая, вы просто великолепно выглядите! — приветствовали меня со всех сторон, и я даже почувствовала замешательство от внезапно обрушившегося на меня всеобщего внимания.
— Что делает на земле такое прекрасное создание? — спросил Руперт, подойдя ко мне с бокалом виски со льдом. Он тоже уже переоделся в новый костюм и, как любила говорить Корделия, был «сногсшибательно» привлекателен.
— Старается прийти в себя после долгого путешествия на машине, — ответила я ему.
— Тогда идем, — пригласил он меня.
Гостиная была обширной, отделанной в старинном стиле, и можно было подумать, что меня пригласили на прием в какой-нибудь дворец, где с потолков свисали, подобно сталактитам, огромные хрустальные люстры. Стены были увешаны портретами мужчин и женщин в одеяниях семнадцатого и восемнадцатого веков. Несколько гостей беседовали у гигантского пылающего камина.
Арчи расхаживал в центре гостиной, и я покраснела от смущения, когда он взял меня под руку в своей обычной театрально-галантной манере и, проведя по гостиной, усадил на диван, застеленный персидским ковром. Но вскоре ко мне вернулась уверенность. Арчи был одет в черные брюки и бархатную рубашку, на манжетах которой поблескивали маленькие аметистовые запонки. Черные глаза его были особенно выразительны на бледном, загримированном лице.
— Я представлю тебя, — сказал он. — Мисс Хэрриет Бинг, это полковник Мордейкер и миссис Мордейкер.
Я взглянула на странную пару, описать которую было бы нелегко, пользуясь обычными словами. Миссис Мордейкер была одета так, что, скорее всего, привлекла бы мужчин, падких до ярко раскрашенных уличных проституток. На ней была бежевая кофта с глубоким вырезом, короткая шерстяная юбка и черные сапоги до колен на шпильке. Черные волосы ее были собраны в конский хвост. Она горячо пожала мне руку и погладила Дирка по голове: