Облака среди звезд

И вдруг внезапно среди всех этих размышлений мне вспомнился Макс. Он позвонил мне и снова пригласил отужинать с ним, но я отказалась, сославшись на то, что очень спешу, поскольку собираюсь ехать за город. Он стал настаивать, уверяя, что времени еще хватит, но я отвергла его приглашение более твердо и даже резко.
— Надо припарковаться где-нибудь подальше, — сказал Руперт. — Я где-то видел огоньки стоянки.
Я посмотрела в темноту ночи, и мне действительно показалось, что впереди ярко горит фонарь. Но дальше возвышались какие-то странные громады.
— Это гора? — изумилась я.
— Да, называется Хай Пик, — отозвался Руперт. — Мы уже давно едем по возвышенности, но до вершины еще далеко, ее высота две тысячи метров.
— Боже мой, смотри, какая красота! — воскликнула я, повернувшись к Корделии, но она крепко спала, прислонившись головой к стеклу машины.
  
Глава 19
 
После того как мы въехали на территорию деревни, дорога стала более узкой, и я заметила, что она и вправду все время поднимается вверх. Я даже испугалась, как бы мы не скатились обратно, поскольку к вечеру из-за мороза стало довольно скользко. Арчи вел машину очень осторожно, но периодически колеса пробуксовывали, и мы опасались, что застрянем.
Дирк, предчувствуя конец путешествия, поднялся на задние лапы и нетерпеливо скребся в окно.
— Ну, вот и все! — провозгласил Арчи и откинулся на спинку кресла, остановив автомобиль. — Приехали…
Руперт посмотрел на него с благодарностью:
— Мы все-таки успели.
Снег сразу же ударил нам в лицо, как только мы выбрались на улицу. Я поначалу остановилась, ослепленная ярким светом из окон, украшенных новогодними гирляндами. Ветер свистел где-то над вершиной горы, и Руперт поспешно повел нас с Корделией к входу, открыл перед нами дверь. Я переступила порог и оказалась в большой прихожей. Около лестницы стояла красиво украшенная, пушистая елочка. Навстречу нам спускалась полная, немного грубоватая женщина в очках.
— Руперт, дорогой мой! И Арчи приехал! — Я была немало удивлена, обнаружив, что ей не меньше пятидесяти. — Погода — просто кошмар, вы небось до костей промерзли!
Она пригласила нас пройти за ней следом, но сама не выпускала Руперта из объятий.
— Чудесно доехали, — возразил Руперт. — Как твои дела, Мэгги?
— Отлично, я очень рада тебя видеть. — Она потрепала его по щеке широкой крепкой рукой. — Арчи! Вы застали меня еще в фартуке… — Она была одета по-домашнему, в коричневую длинную кофту и маленький передник — мы появились в самый разгар кулинарных приготовлений к празднику.
— Здравствуйте, Мэгги, — Арчи галантно поцеловал ее руку, — вы, как всегда, прекрасны, и фартук с этим платьем вам очень идет.
Под кардиганом леди Пай было надето длинное желтое платье.
— Бессовестный обманщик, — рассмеялась хозяйка.
— Это Хэрриет Бинг, — представил меня Руперт, — и ее замечательный питомец по имени Дирк. Кстати, спас нас в темном лесу.
Леди Пай взяла мою руку и слегка пожала. Лицо у нее было совсем некрасивое, с крупными, грубоватыми чертами, и крашеные светлые волосы, завитые и уложенные, напоминали облако правильной формы, но было видно, что у нее добрый нрав и отменное чувство юмора. Она как-то расположила меня к себе с первого взгляда.
— Приятно познакомиться, мисс Бинг, хорошо, что вы не отказались приехать к нам в гости. Но дорога вас, должно быть, очень утомила! — Я заметила, что у нее очень сильный северный акцент.
— Это моя сестра Корделия.
— Милое дитя! Добро пожаловать. Вы замерзли, да? — Корделия, порозовевшая от мороза и свежая, потрясла золотистыми кудрями. — И промокла насквозь! Поднимайся наверх, тебе надо переодеться, а то простудишься. О, я еще вас не познакомила с Джанет. Милая, где же ты?
Джанет стояла за нашей спиной у елки, держа в руках груду шариков и мишуры. Они выглядели каким-то инородным ярким пятном на фоне ее темного платья, пепельных волос, собранных сзади в хвост, и бледного лица. Только на груди у нее слабо поблескивала вышивка; ее вид почему-то заставил меня вспомнить наших монастырских воспитательниц. И почему-то сразу я почувствовала себя виноватой, разумом понимая, что для этого нет никаких причин. Она была хороша собой, но в ее лице было нечто, заставляющее предположить непреходящую душевную печаль или несчастливую судьбу, с которой ей пришлось смириться. Мэгги взяла у нее елочные украшения и положила их в коробку.
 
— Это миссис Уэйл, моя подруга и компаньонка, не знаю, как бы я со всем справлялась, если бы не ее помощь.
Миссис Уэйл протянула мне руку, но вовсе не для пожатия, как я решила поначалу, а для того, чтобы забрать у меня чемодан. При этом она даже не подняла головы и не взглянула мне в лицо.
Наверху вдоль балюстрады на стенах висели картины, окно в самом конце коридора было наглухо занавешено. Я поднялась по ступеням вслед за Мэгги. За одной из дверей горел свет, и в этот момент я вспомнила то, что говорил мне Арчи, — «этот дом повидал так много призраков, как ни один другой в Англии». Хрупкая миссис Уэйл покачивалась из стороны в сторону, неся наш тяжелый чемодан. И мне стало неловко из-за того, что я доставила ей столько забот.
— Наверное, это очень старый дом? — спросила я.
— Очень старый, дорогая, — отозвалась Мэгги, остановившись у окна. Она отдернула плотную занавеску. — Его построил первый из рода Пай, Освальд, в тысяча пятьсот девяносто восьмом году. Он был незаурядным человеком, поднялся с самых низов, ему даже приходилось работать пастухом. Но перед смертью ему уже принадлежали все здешние рудники.
Она осторожно опустила красную портьеру, а затем подошла к одной из картин и провела пальцем по раме, покрытой заметным слоем пыли.
— А что это были за рудники? — полюбопытствовала я.
— Оловянные, дорогая… — Я была немного разочарована ее ответом, надеясь услышать какую-нибудь необычную историю о добыче золота или драгоценных камней. — Вот он, основатель нашей династии, — добавила она, указав на портрет на стене.
Я остановилась перед картиной, на которой был изображен маленький человечек с настороженными темными глазками и кожей, изрытой оспинами, в пышных накрахмаленных брыжах.
— А не он ли и есть тот самый наглец, что периодически невидимкой заглядывал в чужие спальни? — спросил Арчи.
Мэгги вздохнула и, прищурившись, строго посмотрела на него сквозь очки.
— Я не советовала бы тебе шутить такими вещами, милый мой, и на твоем месте сказала бы так: «Прости меня, мистер Освальд, да не будут меня ночью мучить кошмары, и да не услышу я над ухом леденящий кровь шепот».
— О чем идет речь? — спросил Руперт, поднявшись к нам и тоже остановившись перед портретом.
— Обычно Джонно повторял эту короткую молитву, перед тем как отправиться спать, а я всегда вспоминаю ее, когда мне нужно успокоить нервы.
Арчи пожал плечами, а я, продолжая разглядывать портрет, подумала об этом загадочном Джонно, всерьез, должно быть, относившемся к историям о похождениях призрака — основателя этого поместья. Сделав еще несколько шагов по галерее, я увидела другой портрет — старый беззубый плут, что-то царапавший пером на листе бумаги. Глаза у него от усердия собрались в кучку у переносицы.
— А это кто?
— Сэр Галахад Пай, первый сын Освальда.
— Вот кто, оказывается, первым воспользовался плодами достижений своего выдающегося предка, — заметил Арчи, — выглядит не менее зловеще, но все равно — страха он мне не внушает.
— Тс-сс… — Мэгги возвела глаза к потолку и приложила палец к губам, — старик Гэлли все слышит. Он пользовался всеобщим уважением, участвовал в нескольких войнах и всегда храбро сражался.
— В каких войнах? — уточнила я.
— Прежде всего в войне против Карла Первого — на стороне Оливера Кромвеля, и он был чуть ли не лично знаком с ним.
— И что с ним было потом, с сэром Галахадом, я имею в виду?
— Ему отрубили голову по приговору республиканцев, а тело бросили в реку. И как они могли так поступить с ним! — Мэгги покачала головой.