Облака среди звезд

Но Руперт уже развернул записку, приложенную к посылке.
— Дай-ка я сама попробую, — сказала я ему, — в последнее время я только и делаю, что разбираю чужие каракули.
«Несите 2000 фунтов в эйт белз или декс свернет ему шею».
— Он, видимо, имеет в виду бар «Эйт Белз» в Уэппинге, — сказала я, размышляя вслух. — Две тысячи фунтов, иначе они свернут шею Марку-Антонию. О нет! У меня даже двадцати не найдется. — Я опять впала в транс, представив себе, какая участь ожидает нашего любимца.
— Хэрриет, пожалуйста, без истерик, — раздраженно остановил меня Руперт.
— Я обещала инспектору сообщить, если объявится Декс. Что мне теперь делать?
— Мы сами позвоним в полицию по дороге домой. Отдай мне счета за эту неделю и предоставь самому вести переговоры с инспектором.
— Но я еще не допил бокал, — возразил Арчи. — Такой отличный коньяк. Жаль оставлять.
Руперт посмотрел на этикетку на бутылке:
— Самой отменной выдержки. Любимый напиток Вальдо, так что нечего разорять его запасы. Я часто заказываю хорошее вино и каждую неделю буду посылать несколько бутылок, чтобы вам не приходилось покупать.
Но я даже забыла поблагодарить его за эту любезность, думая только о Марке-Антонии.
— Ведь он еще жив. Не может быть, чтобы они его убили!..
— Конечно, нет, — заявил Руперт, — ни один дурак не станет просить деньги, если животное уже мертво, — ведь он должен будет показать его при встрече.
Корделия встала с дивана и подошла к нам:
— Если с Марком-Антонием что-нибудь случится, я себе этого никогда не прощу. Вы скажете в полиции, как мы им дорожим?
— Сделаю все, что в моих силах. Но тебе пора начать учиться, Корделия.
Корделия молча опустила голову и потихоньку выбежала из комнаты.
— Руперт, я так благодарна тебе за помощь, ты очень много для нас сделал, — сказала я, открывая перед ним дверь.
— Чепуха, — вмешался Арчи, кланяясь мне на прощание, — великодушие — его вторая натура.
Остаток времени перед обедом я провела в папином кабинете, стараясь прогнать мрачные мысли и страхи за жизнь Марка-Антония. Я уже в сотый раз читала одну и ту же страницу рассказа Джеймса о призраках, когда Дирк поднял голову и настороженно зарычал. Через минуту в дверь раздался звонок. Я бросилась открывать и с удивлением обнаружила на пороге Арчи и Руперта. Оба тяжело дышали — видимо, спешили с радостной новостью. А точнее, с чем-то завернутым в серое армейское одеяло. Руперт сунул сверток мне в руки:
— Нас он уже здорово оцарапал.
Одеяло развернулось само собой. Марк-Антоний выскочил из моих рук и прыгнул прямо на ложе Клеопатры. У меня не было слов, чтобы выразить радость.
Бедный кот, видимо, немало натерпелся в неволе и выглядел исхудавшим и грязным, его пышный рыжий мех свалялся, к тому же он был сильно напуган и настороженно озирался.
— Как вы с ним справились? — спросила я.
— Руперт продемонстрировал чудеса героизма, — пояснил Арчи.
— Он дрался с Дексом?
— Не напоминайте мне об этом дурно пахнущем джентльмене, — презрительно заявил Арчи.
— Так вы пошли в «Эйт Беллз»?
— Прескверное заведение, нечего сказать, — продолжал Арчи, обматывая платком расцарапанную руку.
— Но как вам удалось вырвать у него Марка-Антония? — я сгорала от любопытства. — Вы ведь не отдали ему две тысячи фунтов?
— Нет, конечно, — ответил Руперт. — Я предложил ему пятьдесят. При этом добавил, что это не мой кот, и поэтому мне плевать, что с ним будет. И если его не устраивает сумма, то он может свернуть ему шею и катиться ко всем чертям. Когда он понял, что я не шучу, сразу стал сговорчивее и позвал нас с собой, предупредив, что зверь очень злой и больно кусается.
— Он привел нас в какую-то каморку на соседней улице, — продолжал Арчи. — Чертова дыра, где пахло газом и какими-то химикатами. Это место напомнило мне лавки старьевщиков в диккенсовских романах. А кота он держал запертым в буфете.
На лестнице появилась Офелия с туфлями в руках, как раз когда Дирк особенно громко подал голос из-за двери.
 
— Хэрриет! Да уйми же ты своего пса! Смотри, что он натворил! Я вчера купила эти туфли за сорок фунтов и только один раз успела надеть. О, кого я вижу! — Она презрительно задрала голову, заметив Руперта и Арчи. — Не следует выказывать недовольство тем, что покупаю дорогие вещи. Моя работа требует, чтобы я хорошо выглядела. Если я буду ходить в рванье, все клиенты разбегутся.
— Я не выказываю недовольство, — возразил Руперт, — это мое обычное выражение лица.
— Извини, я не хотела тебя обидеть, — смутилась Офелия. — Я не могу принести домой ни одной новой вещи, и все из-за этого проклятого существа. Он сгрыз уже третью пару.
Руперт нетерпеливо глянул на часы:
— Уже девять. Нам пора.
Я немного расстроилась, что они даже не остались выпить чаю.
— Мы так и не поблагодарили вас, — сказала я, провожая их до двери. И, повернувшись к Офелии, пояснила: — Руперт и Арчи спасли Марка-Антония. Им пришлось заплатить пятьдесят фунтов этим мерзавцам.
Тут я не удержалась и, подойдя к Руперту, поцеловала его в щеку.
— Я этого никогда не забуду, — добавила я, устыдившись его строгого взгляда.
В эту минуту раздался телефонный звонок. Офелия взяла трубку:
— Я слушаю. С кем вы хотите поговорить? О! Это Офелия. — Она удивленно замолчала и затем добавила: — Да, она здесь. Я позову ее. — Прикрыв трубку рукой, она повернулась ко мне: — Это тебя, Хэрриет. Звонит Макс Фрэншем.
  
Глава 16
 
— Все хорошо, — сказал Макс, — у меня отличное расположение духа.
Он выглядел свежо, и даже щеки у него порозовели. Когда я попыталась отказаться от его приглашения пообедать в ресторане, он сразу же впал в такое глубокое уныние, что я не стала огорчать его. К тому же я знала, что Макс проявляет редкую преданность моему отцу и даже неоднократно навещал его в тюрьме — приносил ему книги, вино и сигары. Нельзя сказать, чтобы Макс мне не нравился, напротив — он мне казался привлекательным, просто мне было немного жаль покинуть Марка-Антония в его первый вечер после возвращения домой.
— Мы чудесно проведем время, — уверял он, улыбаясь. — Что бы вы хотели заказать?
Несмотря на его обходительность, раскованно и свободно я себя не чувствовала. Собираясь на этот ужин, я полагала, что мы будем сидеть в маленьком уютном бистро, а не в шикарном ресторане, где на каждого посетителя приходилось по два официанта, а все стены были увешаны венецианскими зеркалами. К счастью, я надела костюм из шотландской ткани, который можно было застегнуть на все пуговицы, скрыв таким образом дешевую невзрачную блузку.
А Макс выглядел просто сногсшибательно. Пиджак, рубашка, галстук, брюки — все сидело на нем идеально и было куплено в самом дорогом лондонском магазине. Волосам его, блестящим и пышным, почти до плеч, могла бы позавидовать любая женщина.
— Советую, месье, — заговорил официант на ломаном английском, наклонившись к нашему столику с блокнотом и карандашом в руках, — коктейль из пикантных устриц для дамы.
Дома мы никогда не ели устриц. Марии-Альбе, выросшей на берегу Средиземного моря и сохранившей самые тяжелые воспоминания о своем детстве, была присуща стойкая неприязнь ко всем морепродуктам. И поскольку я не была искушенным ценителем этих экзотических блюд, оставалось только согласиться с предложенным.
— По-моему, тут все страшно дорого… — Я была так озабочена нашими финансовыми проблемами, что боялась потратить даже лишний фунт на себя. Макс удивленно посмотрел на меня, и я вдруг ощутила мучительный стыд за то, что так неосторожно выставила напоказ свою нищету.
— Вам не нравятся дорогие рестораны? — спросил он, разливая шампанское.
— Я почти не бывала в таких заведениях, папа всегда говорил, что я совсем невежественна в этом вопросе.