К тебе через туманы

Больших камней поблизости не обнаружилось, до деревьев было еще ой как далеко, поэтому, подсунув под голову сумку и стащив со спины рюкзак с книгами, устроилась спать прямо посреди широкого поля.
Закрыв глаза, попыталась вспомнить, каково это – спать на чем-то мягком, например, матрасе. Эх, вот устроюсь куда-нибудь хоть последней поломойкой, и первое, что куплю себе с зарплаты – удобный матрас. Пусть даже копить на него придется несколько месяцев. Конечно, на хорошее место я и не рассчитывала, но поверить в то, что на всем севере не найдется для меня теплого местечка, я отказывалась. Не могло же мне фатально не везти всю жизнь.
Так мечтая о будущем, незаметно уснула.
* * *
Разбудил меня страшный вой совсем неподалеку. Волки.
Степные волки!
Я так отвыкла от живого в Тумане, да и за ним зверье было редкостью. А тут посреди ночи и вдруг вой.
Немного полежав, я вдруг осознала, что где-то тут рядом со мной ВОЛКИ.
Мгновенно вскочив, покрутилась на месте.
Вот и куда бежать? Темно же, хоть глаз выколи. Невидно ничего вокруг.
В какой стороне лес? Где дорога? А если не туда пойду?
Это же возвращаться придется.
Вой повторился уже ближе. Из книг я знала, что во время охоты волки не воют. Но кто его знает, мало ли чего вообще в книгах пишут, может, того автора уже сожрали где-нибудь потихоньку.
Паника нарастала.
Что делать? Так и не решив, в какую сторону бежать и как вообще бежать вслепую, снова присела.
А может, и волки в темноте не видят, но в это вообще как-то слабо верилось.
Что делать-то?
Жить-то хочется! Я только о матрасе размечталась! А еще одежду хорошую хочу и поесть хоть раз вкусно, и дом хочу, и мужа, и детей много-много, и занавески лиловые, и кастрюльки, расписанные цветами. Мне вдруг столько всего захотелось, сколько за всю жизнь не желалось.
На ум приходил всякий бред, и жалко так себя было.
Это же надо уцелеть в плену, добраться до пограничных земель, через Туман пройти, да так, чтобы мертвяки не съели, и тут на тебе – волки.
Глупо-то как.
Я была готова реветь.
И заревела бы, если бы не тяжелое дыхание рядом.
Я обезумела с перепугу. И как-то голос сам прорезался.
– Волчонок, миленький, хорошенький, не ешь меня, а! Ну, пожалуйста, пройди мимо! – как же мне было жутко. Мой голос походил на писк комара, с непривычки я сама его не узнала. – Волчонок, ну, пожалуйста, жить хочу, очень-очень хочу!
Рядом что-то зашуршало. Зверь прошел мимо и, обернувшись, лишь недоуменно зыркнул, горящими потусторонним желтым огнем глазами.
Вскоре все стихло, изредка лишь раздавался стрекот насекомых, ближе к рассвету из травы появились странные летающие жучки с горящим брюшком. Они сверкали то синим, то зеленым огоньком. Забавно кружились в воздухе низко от земли. Это было красиво и даже завораживающе.
Этой ночью я больше так и не уснула. Сначала боялась, что волк вернется, потом меня просто трясло от пережитого страха. А потом, дурная голова, вспомнила, что я, вообще-то, урожденная знахарка, маг земли и ни одно животное меня никогда не тронет. Но спать более где-то на земле одна, зареклась.
Глупо умереть никак не входило в мои планы, очень хотелось жить.
Рассвет как-то пропустила. Опомнилась, когда солнце уже достаточно высоко поднялось над кромкой леса, который оказался сбоку от меня.
Хорошо, что ночью не побежала – ушла бы совсем в другую сторону.
Надев рюкзак со своими книгами, которые из-за тонкой бумаги весили мало, и, подобрав сумку с вещами, что дал Иной, двинулась к лесу. Очень хотелось верить, что он не дремучий.
* * *
До первых деревьев добралась благополучно и тут же, угодив в паутину между стволов с крупным пауком посередине, поняла, что надеждам моим не сбыться.
Полдня я перелазила через поваленные стволы и пробиралась через кустарник, оплевывалась от паутины и получала ветками по лицу. А еще увидела кучу неизвестных мне грибов, и даже ягод.
Ближе к вечеру лес стал редеть.
А уж когда начало темнеть мне повезло, я наткнулась на какую-то тропу.
 
Пройдя по ней совсем чуть-чуть, неожиданно вышла на пустынную дорогу. Она была хорошо утоптанной, широкой. По ней запросто смогли бы ехать несколько телег в ряд.
Но вот сейчас она была совершенно пустой.
Идя на север по обочине, стала задумываться, а не напутал ли чего змеелюд. Может, дорогой этой уже и не пользуются. Но промчавшиеся вскоре всадники доказали, что тракт вполне обитаем.
Одеты северяне были странно. Длинные кафтаны темных расцветок и черные штаны, заправленные в высокие сапоги. На головах вместо привычных для южан шапок наброшены капюшоны. Лиц не различить.
Вскоре послышалась и телега. Она скрипела так, что, казалось, и вовсе не доедет до меня, развалится на части. Но нет, повозка таки догнала и даже перегнала меня, и теперь я отчетливо поняла, почему она так скрипела. Кроме щуплого мужичка-возницы, на ней восседали четыре такие дородные женщины, что меня удивляло, как кони не издохли их тащить. Разодетые в пух и прах бабы. Их яркие желтые и оранжевые шубки казались нелепыми. Под ними выглядывали невообразимой расцветки платья и красные сапожки. Все это выглядело ну совсем дико. Зато вид у барышень сделался при виде меня ну такой снисходительно важный, что прямо впору лопнуть от важности этой можно было.
Скрипя, повозка уехала вперед, лошади утащили свой важный груз.
Я снова осталась одна.
 
Глава 3
 
Но одиночество мое долго не продлилось. Позади заржали лошади, и появился небольшой отряд всадников. Они почти обогнали меня, но впереди скачущий мужчина в годах неожиданно пришпорил коня и развернулся.
– Ты что тут одна делаешь, девчонка? Куда смотрит твой батька?
Что я могла ответить? Лишь плечами пожала. Мужчину такой ответ не устроил.
– Чего молчишь? Куда направляешься?
Я махнула рукою вперед. Туда, мол, иду.
– Ты чего молчишь-то, девочка? Ты чего немая, что ли?
Дядька выглядел представительно. Сразу ясно – командир отряда. Даже сидя на лошади, он возвышался над остальными более молодыми мужчинами, которые одаривали меня странными взглядами. Командир был одет в черный кафтан, подбитый белым мехом. Чуть сползший капюшон позволил разглядеть его лицо. Белокож, зоркие и строгие темные в сумраке глаза, тонкий прямой нос и чуть впалые щеки. Он явно не был простолюдином. Но между тем остановился, не проехав мимо как остальные.
– Ты чего так смотришь на меня? Чего тут делаешь одна? Где спутники? – я снова покачала головой в ответ на все вопросы. – Да, в самом деле, немая ты, что ли?
Я радостно улыбнулась кивая. А что?! Говорить нормально не могу, пусть думают, что немая. И вопросов поменьше зададут, и отвечать не придется.
– Вот те раз! Одна на тракте и немая. Куда топаешь-то? Хотя, как ты скажешь-то, – теперь уже на меня махнули раздосадовано рукой.
Он, чуть пожевывая нижнюю губу, что-то обдумывал. Несколько раз смерил меня пристальным взглядом и пришел к какому-то своему выводу.
– Въюго, – командир покрутил головой, – возьми девочку себе. Довезем хотя бы до таверны Ваяма. Там разберемся, куда ее пристроить.
Через секунду я взлетела в седло молодчика и оказалась прижата к нему спиной. При этом в полете он успел стащить с меня рюкзак и отобрать из рук сумку, и теперь привязывал мой багаж к своему седлу.
Опомниться не успела, как уже скакала вперед по дороге на лошади.
Было непривычно и немного страшно. Почему-то мне всегда казалось, что ехать верхом – это так просто. Теперь, сидя впервые на лошади, поняла, насколько это неудобно и даже немного болезненно. Через полчаса затекла спина, занемели с непривычки ноги. Словно почувствовав мой дискомфорт, мужчина прижал меня сильнее. Переместив руку мне на живот.
– Ты чего так дергаешься, красавица? Не каталась на лошади раньше? – его голос оказался очень глубоким и бархатистым. – Расслабься. Станет легче.