Корсиканский гамбит

– Вы чуть не убили человека, понимаете вы это, идиот, или нет?
– Мне очень жаль, я ведь уже говорил вам. Скажите мне только, где находится Джаспаре, и я…
– Поворачивайте обратно к главной дороге, – грубо ответил Макс. – Проедете десять километров к югу и увидите указатель. Оттуда будет видна церковная колокольня.
Мужчина кивнул.
– Отлично, отлично. Спасибо вам большое. – Он залез в машину, завел мотор, потом, поколебавшись, высунулся из окна. – Это ваш замок там, сзади? – Макс не ответил. – Если ваш, то мы с женой хотели бы взглянуть на него изнутри. За экскурсию, конечно, мы заплатим.
Макс шагнул к машине и ударил кулаком по крыше.
– Basta! – взревел он. – Хватит! Убирайтесь с моей земли, пока я вас не прикончил из ружья!
Взвизгнув колесами, машина подалась назад, потом вперед и наконец развернулась. Она помчалась по узкой дороге, поднимая за собой облако газа, напоминающее петушиный хвост, и вскоре исчезла из виду.
Макс повернулся к Франческе.
– Ты в порядке? – хмуро спросил он.
– Да, – сказала она, – конечно. Все в порядке. А вот тот бедный человек…
– Тот бедный человек, – прорычал он, – едва не убил тебя, cara. – Подойдя к ней, он застегнул луку седла. – Если бы ты упала…
– Но я же не упала, – ласково произнесла она.
– В этом нет заслуги этого идиота! – Макс еще какое-то время хмуро смотрел на нее, потом, подняв руку, дотронулся до ее щеки. – Ничто не должно с тобой случиться, – тихо сказал он. – Слышишь?
Франческа, наклонив голову, губами прижалась к его ладони.
– Неужели я так дорога тебе? – прошептала она. Его глаза еще больше потемнели.
– Ты всегда была дорога мне, Франческа. С самого начала.
Эти слова наполнили ее сердце радостью, но, прежде чем она успела что-либо ответить, Макс резко повернулся и вскочил в седло.
– Уже поздно, – сказал он, – нам надо торопиться. – Пришпорив своего коня, Донелли выехал на дорогу впереди Франчески.
Какое-то недовольство проскользнуло в его голосе, или ей показалось? Франческа пришпорила свою лошадь и поравнялась с Максом.
– Макс? Что-нибудь не так?
– Нет, – быстро ответил он, – конечно, нет. – Он коротко улыбнулся ей. – Просто я терпеть не могу эти толпы туристов.
Франческа засмеялась.
– Два растерянных человека – это еще не толпа, Макс. Ты же видишь… – Тут она ошеломленно замолкла, улыбка сошла с ее лица. Два человека, подумала она, два человека, говоривших по-английски. По-английски! Ей всего лишь надо было крикнуть им, что ее похитили и удерживают здесь против ее воли, что ей нужна помощь.
– Франческа?
Она заморгала. Они уже добрались до конюшни, а Макс даже успел спешиться. Он держал ее лошадь за повод и снизу вверх вопросительно глядел на нее. Он протянул к ней руки, улыбка на его губах стала напряженной, когда он заметил, что она колеблется.
– Cara, – тихо позвал он, – ты пойдешь ко мне?
“А что, если я просто попросил бы тебя поехать со мной? Ты бы поехала?”
Горло сдавило, и в это самое мгновение она почувствовала, что окончательно потеряла голову.
– Да, – прошептала Франческа, глядя прямо ему в глаза, – да. – Нагнувшись, она положила руки на плечи Макса и утонула в его объятиях.
 
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
 
Франческа находилась в большой, ярко освещенной комнате без всякой мебели. Она стояла между Максом и Чарлзом.
– Ты бы поехала со мной? – все время повторял Макс.
Чарлз молча, знаками, звал ее к себе. Но она была не в состоянии ответить никому из них. Губы не двигались, ноги приросли к полу.
– Ты должна сделать выбор, Франческа, – сказал Чарлз.
– Она его уже сделала, – ответил Макс, и был прав. Она выбрала его, но не могла сказать ему об этом: собственный язык не слушался ее.
Франческа проснулась, задыхаясь и ворочаясь в постели, совершенно сбитая с толку тем, что увидела во сне. Сердце прыгало, она заставила себя полежать тихо, сделала несколько коротких вдохов, и постепенно оно успокоилось, стало биться размеренно, в унисон далекому шуму моря, накатывающего свои волны на скалы.
 
Она лежала в комнате Макса. Телу стало горячо. Она вспомнила, что находится в постели Макса, в объятиях которого провела долгую, упоительную ночь.
Она медленно открыла глаза, повернула с улыбкой голову, желая побыстрее увидеть лицо любимого. Но девушка лежала одна: подушка еще хранила след от его головы, а самого Макса не было.
Взгляд ее скользнул к закрытой двери ванной, и она облегченно вздохнула. Значит, он был в ванной. Она представила себе, как он стоит за дымчатым стеклом душа, его стройное обнаженное тело, его лицо, упрямо подставленное под бьющую сверху струю воды.
Сердце сумасшедше забилось. Она знала все это в подробностях потому, что накануне вечером, оставив лошадей в конюшне и вернувшись в замок, они вместе принимали душ.
– Ты куда? – спросил Макс, заметив, что Франческа направляется в свою комнату.
Вдруг она почувствовала странную робость.
– Мне надо принять душ, – ответила она, отчего он заулыбался и заявил, что это прекрасная идея. Потом она помнит лишь то, что оказалась в своей комнате и, дрожа и волнуясь, ждала, когда он снимет с нее одежду и на руках понесет в ванную.
– Я хочу тебя искупать, cara, – прошептал он и стал медленными движениями намыливать ее тело, потом с величайшей осторожностью смыл пену, при этом каждое прикосновение его рук источало столько любви, что под конец Франческа не выдержала, колени ее подогнулись, она со стоном выдохнула его имя и, упав в его объятия, губами прильнула к его мокрой груди. – Любимая, – прошептал Макс и стал покрывать ее тело горячими поцелуями, а потом, притянув к себе, быстрым толчком вошел в ее женскую глубину. Негромкий стон, похожий на всхлип, вырвался из ее груди, и она почти тотчас взмыла куда-то, ощутив неописуемое блаженство, волнами пронизывающее все ее существо, а вода, льющая сверху, омывала их слившиеся тела.
Я люблю тебя, Макс, думала она, точно так же, как тогда, на цветущем диком лугу, но вслух ничего не произнесла, слова остались невысказанными, потому что даже в эту минуту экстаза предательский голос внутри ее нашептывал, что он все еще не сказал ей правду и что она до сих пор не знает, как он к ней относится и зачем привез ее сюда.
Франческа с ужасом почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Ты не ребенок, строго сказала она самой себе, и должна понимать, что заниматься любовью и любить – это далеко не одно и то же. Он хочет обладать тобою. Его тянет к тебе. Разве этого не достаточно? Если ты влюбилась в Макса, это еще не значит…
Макс, приподняв ей подбородок, внимательно посмотрел ей в глаза.
– Франческа? Что такое?
– Ничего, – ответила она. – Просто мыло в глаза попало.
Заулыбавшись, он заявил, что за ней нужен глаз да глаз, а потом, обернув ее огромным полотенцем, не спеша вытер с головы до ног, после чего полотенце было отброшено, его сменили руки и губы Макса, а она снова прильнула к нему, повторяя за ним жаркие, сокровенные слова.
Теперь, лежа на постели, согретой проникающими в комнату солнечными лучами, Франческа вздохнула и позволила себе расслабиться на мягких шелковых простынях. Ей вспомнился сон, который разбудил ее. Каким бы сумбурным он ни был, конец его весьма правдоподобен. Она действительно сделала свой выбор, и отнюдь не во сне. Она знала теперь: то, что Макс говорил про Чарлза, – скорее всего, правда. Конечно, ей до сих пор известно далеко не все, но она убеждена: Макс Донелли не из тех, кто способен на ложь, мошенничество или воровство. Он человек чести, и она любит его.
Вчера все изменилось, и вчерашняя ночь стала ночью радости и чуда, навсегда избавив их от горечи и разочарований, стоявших доселе между ними. Они обедали при свечах на садовой террасе и говорили, говорили, узнавая друг о друге все больше. У Макса была страсть к американскому футболу; она была убеждена, что эта игра лишь оправдывает насилие. Он любил молочный шоколад; она обожала горький. Оба любили классическую музыку. Все, что написано после 1900 года, Макс категорически называл декадентством.