Жестокая жара
— Пианино — инструмент не для всех, — заметил Рук.
— Для меня это очень важное увлечение.
Никки вытащила блокнот.
— Могу я узнать имя этого протеже?
Ваха со вздохом произнес:
— Уже не помню, когда я в последний раз испытывал такую боль, копаясь в воспоминаниях.
Никки подумала: «Дружище, перед тобой человек, которому не нужно это объяснять». И сняла колпачок с ручки, как бы подстегивая его.
— Его зовут Мамука. Мамука Леонидзе, — понимая, что иностранное имя нелегко записать правильно, он продиктовал его по буквам.
— Вам известно, где сейчас находится Мамука? — спросила Хит.
— Десять лет назад он уехал в Канаду, хотел поступить акробатом в Цирк дю Солей. Больше я о нем не слышал, — и он добавил: — Если найдете его, сообщите мне, пожалуйста. Мне интересно, где он.
Ваха проводил их до машины, и Хит завела разговор о его бегстве в Америку.
— Вы поддерживаете какие-нибудь контакты с представителями иностранных государств?
— Разумеется, постоянно. Институт Споукса — это международный аналитический центр.
— Я имею в виду, кроме рабочих. Вы никак не связаны с правительством?
— Связываюсь только тогда, когда сообщаю свой адрес в качестве иностранного гражданина, законно проживающего на территории страны.
Они с Руком не договаривались заранее, но он догадался о направлении ее мысли и подхватил:
— А как насчет шпионов? Тайной полиции?
— С тех пор как я покинул Грузию, ничего такого не было. — Затем Ваха подумал и сказал: — Хотя постойте, ко мне действительно приходили вскоре после того, как я сюда приехал, но к середине девяностых, после отставки Шеварднадзе, меня оставили в покое.
— Кто? — спросила Никки.
— Вам нужны имена? Точь-в-точь как в Тбилиси, только действие происходит не в подвале.
Рук вмешался:
— Я могу вам подсказать. Вам знаком некий Анатолий Киже?
— Вы имеете в виду Пожирателя Душ? Тогда его все знали. Но с тех пор как я уехал из СССР, я не слышал о нем.
— Еще одно имя, — произнесла Хит. — Тайлер Уинн.
— Нет, к сожалению, впервые слышу.
Издалека донесся низкий рев двигателя — это пассажирский поезд «Адирондак» проезжал в пятистах метрах от них вдоль берега Гудзона, по направлению к Олбани. Хит села за руль и попросила Ваху связаться с ней, если кто-нибудь начнет расспрашивать его об этом деле. Кивнув, он ответил что-то, но она не расслышала, потому что как раз в этот момент загудел поезд, и лай испуганных собак заглушил слова Николадзе. Глядя на беззвучное движение его губ, она подумала, что такими же бесполезными являются ее действия и ее вопросы.
Когда они выехали на дорогу, Рук, в свою очередь, выплеснул накопившееся раздражение:
— Похоже, список нашего сексуального детектива оказался такой же пустышкой, как и он сам. Запах жареного мяса без мяса. Или, скорее, загар без солнца. Ты заметила у него на лице круги от солнцезащитных очков?
— Брось, Рук, Джо Флинн не виноват в том, что у нас пока ничего не получается.
— Кажется, ты сказала «пока»? — и, заметив упрямое выражение ее лица, пробормотал: — Понял.
Она нажала на газ и постаралась применить на практике заповеди, которые повторяла своим детективам. Нельзя бросать дело, если поиски не дали результатов. Нужно возвратиться назад. Копать глубже. Работать усерднее. Обдумав поведение и ответы встреченных сегодня людей, Хит пришла к выводу, что с кем-то из них ей вскоре придется повидаться еще раз.
Когда Никки с Руком вошли в вестибюль участка, ее телефон зажужжал — пришло сообщение.
— Наконец-то, — воскликнула она. — Это от Картера Деймона.
— И что он пишет?
— Ничего. Ну, не совсем уж ничего. Здесь только часть. Наверное, сеть пропала, или по ошибке нажал на кнопку «отправить». — Она показала ему телефон. Сообщение содержало только одно слово: «Я».
— Гм… «Я». Дай-ка догадаюсь… «Я морж»? [139]«Я козел, потому что не перезвонил вам»? — Дежурный сержант щелкнул замком, и Рук придержал для Никки дверь в охраняемые помещения участка.
Хит вошла в отдел убийств, на ходу набирая сообщение Деймону с просьбой позвонить, и детектив Таррелл сразу же перехватил ее.
— У меня есть для тебя кое-что, и я хочу показать тебе это кое-что, пока не вернулся Железный человек со своей девой. — Хит взглянула ему через плечо и увидела на экране компьютера финансовый документ. Вспомнив о ее недавнем бегстве из участка, Таррелл спросил: — Ты как, в состоянии?
Рук подошел поближе. Никки взяла себя в руки и спросила:
— Что там у тебя?
— Сегодня утром, после твоего ухода, я еще покопался в документах и обнаружил новую информацию относительно счета твоей матери. Не знаю почему — может быть, где-то возник сбой, или кто-то ошибся, или данные отправили уже после Дня благодарения, но банк «Новый Амстердам» зарегистрировал остальные ноябрьские операции уже в декабре. Смотри.
Никки снова склонилась к экрану, на этот раз чувствуя себя увереннее, и взглянула на документ.
— Здесь говорится, что двести тысяч долларов были сняты со счета, наличными, на следующий день после того, как поступили деньги. — Она выпрямилась и повернулась к Руку, который все еще маячил у ее плеча. — То есть в день ее убийства.
— Помнишь, как в больнице Тайлер Уинн спрашивал тебя, не прятала ли твоя мама чего-нибудь? Может быть, ее убили из-за этих денег?
— Возможно, но подумай хорошенько, Рук. Два убийства с промежутком в десять лет? Не слишком ли много жертв из-за двухсот кусков?
— Это зависит от человека, — отозвался Каньеро из своего кресла. — Я знаю парней, которые могут выпустить тебе кишки ради сэндвича с ветчиной.
Таррелл свернул окно и пробормотал: «Внимание», и в этот момент в помещение с деловым видом вошел капитан Айронс.
— Хит, можно вас на минуту? — но вместо того, чтобы пригласить Никки к себе в кабинет, он жестом подозвал ее к рабочему столу. — Не знаю, кого вы там разозлили, но мне позвонили из офиса заместителя мэра и сообщили, что на вас поступила жалоба. Вы слишком увлеклись своей вендеттой и преследуете ни в чем не повинных людей.
— Во-первых, сэр, я занимаюсь не вендеттой, а расследованием убийства. А во-вторых, вам когда-нибудь случалось вести дело и не наступить при этом кому-нибудь на больную мозоль?
— Ну…
При виде его замешательства Никки вдруг вспомнила, что перед ней бывший администратор, которому едва ли хоть раз в жизни приходилось сталкиваться с настоящей полицейской работой.
— Такое случается. А кто подал жалобу?
— Мне не сказали. Меня спросили, есть ли у вас какой-то план, или вы просто роете носом землю от избытка усердия, и я не смог ответить, потому что как бы не в курсе. — Стоявший у него за спиной Рук одними губами произнес: «Как бы?» — и Хит вынуждена была отвести взгляд, чтобы не расхохотаться. — Но так долго продолжаться не может, ясно? Сейчас я займусь анализом вашей Доски Убийств, а потом мне нужен полный, подробный отчет, чтобы я смог судить о положении дел.
— Но сэр, а как же поиски водителя, который привез в офис судмедэкспертизы непригодные баллоны? Мне казалось, что вы сейчас занимаетесь этим.
— Не беспокойтесь. У меня есть свои скрытые ресурсы. Я поручил это дело Шерон Гинсбург.
А затем сбылся кошмар Хит: Айронс подошел к Доскам Убийств, уселся в кресло, засунул руки в карманы и принялся читать. Никки дернула Рука за локоть, вытащила его в коридор и закрыла за собой дверь.
— Что, включаем «конус молчания», [140]а? Вы меня слышите, Шеф?
— Бросай эту ерунду, Рук. Нам нужно что-то предпринять.
— Как ты думаешь, кто подал жалобу? Фарик Кузбари? О, я знаю! Уверен, это был Юджин Саммерс. Этот сварливый дворецкий только придираться умеет, а стоит заикнуться про него, сразу на дыбы.
— Ставлю что угодно, это Бульдог, Элен Миксит, но это неважно. Важно то, что нужно удержать Айронса и не позволять ему дальше лезть в мое расследование.