Жестокая жара
— Думаю, что для шпионов, как и для любых других молодых людей в Европе, связанных дружбой, общение было очень важно. «Твиттера» тогда еще не существовало. Скорее всего, они пользовались собственной системой связи. О письмах и телефонных разговорах речи не было, поскольку все это прослушивалось и просматривалось, так что… — Он смолк и подмигнул. — Эти предприимчивые молодые люди наверняка сообщали друг другу о своем местонахождении и передавали важную информацию через секретные почтовые ящики. Будем называть их «тайниками».
— Тайник, — повторил Рук. — Вы имеете в виду нечто вроде кирпича с отметкой, сделанной мелом, который легко вынимается из стены на пустынной площади?
Знаменитый дворецкий состроил кислую гримасу.
— О, прошу вас. Мы же не в сериале «Напряги извилины». [127]
— Тогда как? — спросила Хит.
— Могу предположить, — снова подмигнул дворецкий, — что у каждого члена группы имелся свой отдельный ящик, и он (или она) находил какой-то уникальный способ сообщать о его местонахождении, чтобы плохие парни не смогли ни о чем догадаться.
Перед глазами Никки возникли перевернутые вверх дном квартира матери и дом Николь. Она вспомнила телефонный звонок Бернарденам от неизвестного мистера Сикреста, который искал пакет.
— А вдруг у моей матери или Николь были такие тайники не только в Европе? Допустим — чисто гипотетически — здесь, в Нью-Йорке?
— Этого я не могу знать. Ко времени ее убийства я бы все равно оставил работу в разведке — если бы работал там, конечно, — и он опять подмигнул.
— Когда бы это могло произойти? — спросил Рук.
— В конце девяностых, — и он с усмешкой добавил: — Предположительно.
— Но вы еще находились в Европе, когда была убита мать Никки?
— Именно там я услышал о трагедии. Да. — Саммерс обдумал вопрос и обратился к Руку: — Вы хотите узнать, есть ли у меня алиби?
Он обернулся к Никки.
— Так в этом все дело? Я попал в подозреваемые?
— Вовсе нет, — успокоила его Хит.
— А у меня возникает такое чувство. И должен сказать, что как человек, который пришел сюда из уважения к вам и который вам полностью доверяет, я оскорблен. В следующий раз мы будем беседовать в присутствии моего адвоката. Прошу прощения.
Окружающие подняли головы от фруктового салата, цыплят и вафель, а Юджин Саммерс, с грохотом отодвинув стул, направился к выходу из ресторана.
Рук наклонился и поднял с пола салфетку дворецкого. Взмахнув ею, он воскликнул:
— Какая невоспитанность!
Никки открыла блокнот на чистой странице и сделала заметку: поручить кому-нибудь проверить, где находился Юджин Саммерс в день первого и второго убийств. Просто для того, чтобы убедиться в том, что нигде слово «если» не окажется лишним.
Хит как раз припарковала свою «краун викторию» у участка на Западной 82-й рядом с другими полицейскими машинами, когда ей позвонила Лорен Пэрри.
— У тебя не найдется минутки, Никки? — говорила она каким-то странным, напряженным голосом. Что-то случилось. Хит жестом велела Руку идти в участок, а сама прислонилась к машине. — У меня плохие новости, Ник, — продолжила ее подруга-судмедэксперт. — Мне очень, очень жаль.
— Что там?
— Токсикологическая экспертиза Николь Бернарден. Тест испорчен.
— Тебе придется мне объяснить подробнее, Лорен. Никогда не слышала, чтобы анализ на токсины был испорчен. Что это значит?
— Именно это и значит. В лаборатории что-то пошло не так. Как ты знаешь, мы исследуем образцы крови, мочи и тканей на наличие определенных химических веществ и токсинов в организме покойного; при анализе содержащихся в тканях веществ используются инертные газы.
— К сожалению, имею об этом весьма смутное представление.
— Неважно; важно то, что причина провала — применяемые в лаборатории газы. Партия сжатых газов в баллонах, доставленная нам сегодня, оказалась бракованной, образцы испорчены. Это ужасно. Ничего подобного раньше никогда не случалось.
— Не казни себя, — сказала Никки. — Если, конечно, это не ты отвечаешь за поставку баллонов с газами. Нет, правда?
Лорен не засмеялась, лишь угрюмо ответила:
— Нет.
— Тогда закажите нормальные баллоны, возьми новые образцы и проведи тесты еще раз.
— Это невозможно, Никки, в том-то все и дело. Сегодня утром тело Николь Бернарден по просьбе ее родителей было кремировано и прах отправлен во Францию.
Хит, несмотря на собственное разочарование и огорчение, постаралась успокоить подругу. Она велела Лорен не принимать это близко к сердцу, сказала, что свяжется с ней позже и организует расследование странного происшествия. Выглядело оно весьма сомнительно, особенно после исчезновения перчатки.
В этот момент свободными оказались детективы Раймер и Феллер, и, добравшись до рабочего места, Хит подозвала их к столу и сказала, что хочет немедленно дать задание. Однако, заметив мигающий огонек на автоответчике, решила сначала прослушать сообщения.
Звонила Лизетт Бернарден из Парижа; женщина едва могла говорить, слова прерывались рыданиями. Никки не сразу разобрала, о чем идет речь, из-за слез и акцента, но внезапно все поняла и похолодела от ужаса. Мадам Бернарден и ее муж Эмиль хотели знать, как это могло случиться. Как, во имя всего святого, американцы могли кремировать тело их дочери без их согласия?
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Каньеро подошел к Хит, чтобы поблагодарить ее за то, что она не отправила его заниматься инцидентом в судебно-медицинской лаборатории.
— Но я хочу, чтобы ты знала: несмотря на наши с Лорен отношения, я бы справился, если бы ты поручила это мне. Однако она очень гордится своей работой и сейчас жутко расстроена, просто в ярости. Так что я рад, что туда поехали Феллер и Опи. Теперь она может опереться на мое плечо, понимаешь?
— Я все понимаю, Мигель. Посмотри на меня — я веду дело об убийстве собственной матери. Мы оба прекрасно умеем забывать о личных привязанностях, когда это необходимо.
Он нахмурился.
— Я не говорил, что я это умею. Тебе можно позавидовать, — и, прежде чем уйти, он добавил: — Наверное.
Никки собрала свою команду, чтобы раздать новые поручения. Здесь были не все детективы: Гинсбург уехала в Ларчмонт, детективы Феллер и Раймер — в офис судмедэкспертизы. Но Хит стремилась в свой первый день на работе наверстать упущенное и решила не дожидаться полного состава.
Детектив Таррелл встал из-за стола, поднял руку и заявил:
— Я только что получил одну новость, которая тебе, возможно, будет интересна.
Сердце у Никки забилось неровно — она испугалась, что он забудется и при всех расскажет о банковском счете, который следовало держать в секрете; но Шон Таррелл никогда бы не позволил себе такого.
— В последние несколько дней я занимался просмотром записей с уличных камер, установленных вдоль Восточной двадцать третей, и наконец наткнулся на то, что искал. — Он протянул Хит цветной снимок. — Это снято на перекрестке с Третьей авеню, сразу после того, как водитель коричневого фургона попытался раздавить вас с Руком.
— Вот этот фургон, — она заметила, что Рук вытягивает шею, и подняла фотографию, чтобы все смогли рассмотреть ее.
Рук воскликнул:
— Конечно, тот самый! Очень жаль, что водитель не попал в кадр.
— Знаю, — отозвался Король видеонаблюдения. — А номерные знаки краденые. Но посмотрите на бок фургона. «„Полный порядок“, чистка ковров». Радоваться рано, название фальшивое. Как и телефонный номер. — Он заглянул в блокнот. — Этот номер принадлежит некоему заведению под названием «Совершенная любовь».
Рук подхватил:
— Ах да, точно, есть такая горячая линия. Ты звонишь, и богини секса удовлетворяют по телефону все твои самые невероятные фантазии. Если у тебя, конечно, имеется действующая кредитная карта. — Поймав взгляд Никки, он добавил: — Я что-то такое читал.