Жестокая жара
Рук не смог устоять перед искушением.
— Превосходно, потому что я хочу до закрытия успеть в Сохо, в магазин «Apple», поглазеть на новый айпад.
Никки посмотрела на Каллана и пожала плечами, словно говоря: «Валяйте, посмотрим, что у вас получится». На губах агента впервые мелькнуло подобие улыбки. Он прислонился к металлическому складному столику, его рабочему месту, и взял какую-то папку.
— Два дня в Париже. Вы быстро обернулись.
— Вы сказали, что у вас есть какой-то вопрос, — бросила Никки.
— Вы собираетесь устраивать здесь спектакль, детектив?
— Это вы хотели со мной встретиться, агент.
Журналист потер руки.
— Круто, просто замечательно. Похоже на чемпионат по боям без правил. У нас даже есть складные стулья.
Последовала «ничья», во время которой Каллан оценивающе разглядывал женщину. В обычной ситуации Никки не стала бы так вызывающе разговаривать с федералом, но сейчас инстинкт подсказывал ей именно такую линию поведения. Кроме досады оттого, что их похитили, с того момента, как Никки узнала о слухах насчет предательства, ею владело стремление защитить мать. И, откровенно говоря, она знала еще очень мало. Хит решила, что нужно заставить человека из Департамента безопасности разговориться; она надеялась таким образом выведать от него больше, чем он узнает от нее.
Барт Каллан сменил тон с дружелюбно-небрежного на деловой:
— Я хочу, чтобы вы рассказали мне, чем занимались в Париже и с кем там встречались.
— А зачем это вам? — вмешался Рук.
— Затем, что я спрашиваю. И спрашиваю не вас, а ее.
Хит, стремясь выудить из Каллана какую-нибудь информацию, сказала:
— Возможно, будет проще, если вы уточните, что или кто именно вас интересует. Мы многое успели за два дня.
Разговор превратился в шахматную партию между двумя опытными следователями, и агент Каллан понял, что обыграть Никки будет непросто. Он попробовал применить новую тактику: посмотреть, как Хит поведет себя, если ей дадут понять, насколько она ничтожна перед лицом могущественной государственной машины. Страх — основной инструмент, которым пользуется следователь, чтобы вывести подозреваемого из равновесия. Небрежно полистав бумаги, Каллан прочитал вслух:
— «Объект Б: „Я его не убивал. Это ты. Ты убила его“. Объект А: „Может быть, ты перестанешь повторять это?“ Объект Б: „Но это правда. Надеюсь, теперь ты счастлива“».
Хит поборола желание встретиться взглядом с Руком: именно такой реакции добивался Каллан. Агент продолжал:
— «Объект Б: „Я-то думал, ты обрадуешься, узнав, что двойная жизнь матери — не игра твоего воображения и что у нее не было любовника. И что — круто, правда? — у тебя в семье была шпионка, как Арнольд в „Правдивой лжи“. Нет, еще лучше: Синди Хит была как Джулия Чайлд, которая работала в Управлении стратегических служб во время Второй мировой войны“».
— Да как вы смеете, — начала было Хит и тут же пожалела о своей вспышке. Но у нее не хватило сил промолчать. Упоминание имени матери было приманкой, и она все-таки на нее клюнула.
Агент продолжал, как ни в чем не бывало:
— «Объект А: „Согласна, это уже что-то“».
— Мне этот мерзкий водитель сразу не понравился, — сообщил Рук. — Он что, записывал наши слова всю дорогу от больницы?
Агент улыбнулся, перевернул страницу и начал читать расшифровку разговора в «Брассери Липп»:
— «Объект А: „Ну-ка, давай пройдемся по списку твоих фобий: Петар, Дон, Рэндалл Феллер…“ Объект Б: „Ты назвала троих. Это все?“ Объект А: „Рук, ты серьезно спрашиваешь, сколько мужчин было в моей жизни?“» — Каллан пошуршал страницами и окинул Рука и Хит быстрым взглядом. — Вы действительно думаете, что у нас больше ничего нет?
К этому моменту Хит успокоилась и, мысленно отстранившись от возмутительного вторжения в ее личную жизнь, обрела почву под ногами.
— В таком случае у вас есть все, что нужно. Зачем было задерживать нас?
— Я хочу узнать обо всех ваших встречах. Что вы делали вчера ночью в Венсенском лесу?
— Ага. Значит, вы не настолько всемогущи, как хотите показать, — усмехнулась она.
— Я надеюсь на ваше сотрудничество. Мы на одной стороне, детектив.
— Если мы «на одной стороне», тогда поделитесь со мной информацией. Например, чем занималась Николь Бернарден накануне убийства и на кого она работала?
— Я не играю в такие игры, — ответил Каллан.
— Кто желал ее смерти?
— Бросьте, Хит.
— Кто такой Сикрест?
— Здесь я задаю вопросы. — Он говорил повелительным тоном, но Никки обо всем догадалась: когда она произнесла это имя, выражение его лица слегка изменилось, в глазах мелькнула настороженность.
— Значит, Сикрест — это вы?
— Я не намерен это обсуждать.
— Что ж, поговорим тогда, когда вы все-таки решите это обсудить, — отрезала Хит.
Схватка оказалась серьезной, но ставки для Никки были слишком высоки, и она намеревалась победить любой ценой. Агент, казалось, понял это и переключил внимание на Рука:
— Тогда я спрошу вас. С кем вы встречались в лесу и о чем говорили?
— Это вмешательство в частную жизнь. Конституция Соединенных Штатов защищает мои права как гражданина и журналиста.
Каллан снова обратился к Хит:
— Итак, запишем, что вы отказываетесь сотрудничать с агентами Департамента внутренней безопасности, которые занимаются официальным расследованием?
— Напротив, я согласна сотрудничать с Департаментом, — возразила она. — Но агенты, которые проводят настоящее официальное расследование, приходят в участок, а не похищают людей и не запугивают их. Это все официально? Я вижу только арендованный склад, двух ковбоев и трейлер с лабораторным набором. Если это официальное расследование, агент Каллан, обратитесь в штаб-квартиру полиции, и я перейду в ваше полное распоряжение. Иначе — только вы, я и драка с применением складных стульев.
Агент Каллан закрыл папку и, постукивая ею по бедру, пожевал губу. Взглянул на своего напарника, тот кивнул.
— Очень хорошо, — произнес он. — Можете идти.
Но, когда они направились к своим чемоданам, он добавил:
— Кстати, Рук. Вы заявили, что находитесь под защитой Конституции. Однако хочу вас предупредить: вы двое ввязались в очень серьезное дело и можете однажды обнаружить, что эта защита отнюдь не так надежна, как вам кажется.
В тот вечер они решили поужинать дома. Хит не терпелось приступить к работе, и еще ей ужасно хотелось отведать знаменитой пасты карбонара [117]Рука. Пока Никки сидела над своими заметками за обеденным столом в гостиной, Рук занялся готовкой.
— Можно тебя попросить? — произнес он. — Смотри под ноги. Моя маленькая статуэтка шотландского терьера, что стояла на столике у дивана, возможно, стала жертвой землетрясения. Пропала без вести.
— Ах, бедная собачка… Буду держать ухо востро. — Наклонившись, Никки обошла комнату, ничего не обнаружила и заглянула на кухню. — М-м, как здорово пахнет беконом. Скоро будет готово?
— Когда вода закипит. Только, пожалуйста, не заглядывай в кастрюлю.
Но было слишком поздно. Она уже приподнимала крышку.
— Что-то у тебя многовато воды.
— Элтон Браун [118]на канале «Еда» специально напоминает, что для приготовления пасты нельзя брать меньше галлона. [119]— Рук забрал у Никки крышку и закрыл кастрюлю. — Сейчас мне нужно натереть пармезан, а ты пока отдохни и найди убийцу. Договорились?
Пока он возился на кухне, стуча ножом по разделочной доске, она скрипела маркером по другой доске — белой, которую они окрестили «Южной Доской Убийств».
— Отвечай без раздумий, Рук. Что мы узнали в результате похищения нас сотрудниками Департамента безопасности?
— Кроме того, что поездка с тобой в автомобиле постоянно чревата опасностями? Мы узнали, что напали на какой-то важный след. Иначе они не уделили бы нам столько внимания.