Жестокая жара
— Да, я согласна, журналисты — полное дерьмо. — Рук резко повернул голову в ее сторону. Затем, подумав, кивнул. — Послушай, папа, ты завтра будешь дома? Я хочу заглянуть к тебе, нужно поговорить. Я узнала некоторые вещи насчет мамы, и думаю, тебе это будет интересно.
«Некоторые вещи» и коробка с фотографиями, полученная от Лизетт Бернарден, представляли собой лишь благовидный предлог. На самом деле ей хотелось попросить отца кое о чем, и лучше всего было сделать это лично. Договорившись насчет времени, они попрощались. Никки убрала телефон; ее охватило неприятное чувство от того, что она не смогла прямо сказать отцу о цели встречи. Интересно, мать так же упрекала себя, когда скрывала что-то от мужа? И может быть, Рук в конце концов прав и теперь она в этом тоже походила на Синтию?
Оказалось, что детектив Каньеро только что оставил ей голосовое сообщение, звонил со стационарного телефона Двадцатого участка.
— Ты до сих пор на работе, Мигель? Я удивлена, — сказала Хит.
— Кто-то же должен нести ответственность за расследование, пока вы с Руком пьете вино и едите улиток. Понимаешь, о чем я?
— Все, отпуск закончился. Мы вернулись в город, и я готова начать разгребать бардак, в который вы превратили мое дело.
Детектив Таррелл взял трубку параллельного телефона и заговорил:
— Ты не привезла мне сувенир?
— Ты тоже работаешь, Шон? Ужасно хочется оказаться в участке в тот момент, когда капитан Айронс увидит информацию о сверхурочных часах, проведенных вами в отделе.
— Да ладно тебе, — хмыкнул Таррелл, — Железный человек сегодня сам сюда заглядывал.
— Айронс? В выходной день?
Каньеро заговорил:
— Ага, они с детективом Гинсбург приходили примерно час назад. Закрылись в его кабинете, прослушали какую-то запись на автоответчике и бросились вон, как на пожар.
Таррелл продолжил:
— Я сказал Каньеро, что они, скорее всего, звонили в справочную кинотеатра, чтобы узнать, когда начинается очередной сеанс «Машины времени в джакузи». [115]
Все трое рассмеялись, но Хит встревожилась — любые необычные действия Айронса, особенно если в этом участвовала Шерон Гинсбург, вызывала у нее подозрения.
Детективы сообщили Никки последние новости.
— Мне наконец удалось добиться от французских властей информации о звонке таинственного мистера Сикреста Бернарденам, сделанном вечером в прошлое воскресенье, — начал детектив Таррелл. — Звонок международный, но, к сожалению, звонили с одноразового мобильного телефона, так что эта нить обрывается.
Хит почувствовала смешанное с облегчением разочарование от того, что рассказ Эмиля Бернардена подтвердился. Разумеется, она предпочла бы, чтобы звонок вывел ее на Сикреста, но, в конце концов, была довольна и тем, что родители Николь вели честную игру.
— Перчатка не нашлась?
— Нет, — ответил Каньеро. — Если пообещаешь никому не рассказывать, мы поведаем тебе о нашем Плане Б.
— Сначала поведайте, а потом уж я подумаю, обещать или не обещать.
Каньеро, помолчав, признался:
— Детектив Феллер решил заняться подпольной деятельностью. Хотя Айронс взял на себя ответственность за все, что хотя бы отдаленно попахивает прорывом…
— Включая перчатку, — вставил Таррелл.
— …Феллер обратился к некоторым старым приятелям, которые ему обязаны, чтобы те независимым образом порыскали в отделе экспертизы и разузнали о том, куда же подевалась эта перчатка.
Таррелл подхватил:
— Ты же знаешь Феллера. Он полжизни провел в группе такси в компании крутых парней. Не привык работать по правилам.
— Значит, он нарушает прямой приказ начальника участка? — спросила Хит.
— Ага, — хором ответили оба детектива.
— Хорошо, что я сейчас в отпуске. Мне пришлось бы призвать его к порядку.
Когда она закончила разговор, Рук спросил:
— Кто этот человек, который оскорбляет Уолли Айронса, и когда я смогу пожать ему руку?
Но прежде чем она успела ответить, он заметил, что они съезжают с шоссе на Ван-Дам-стрит, и обратился к водителю:
— Извините, по-моему, нам нужно в тоннель Мидтаун.
— Он закрыт. Ремонт после землетрясения.
Никки оглянулась, но не увидела на дороге никаких конусов, огней или оранжевых переносных заграждений.
— Вы уверены?
Позади них на Лонг-Айлендском шоссе было оживленное движение, машины на полной скорости неслись вперед, к въезду в тоннель, где взималась плата за проезд.
Водитель пересек Ван-Дам-стрит и на одной из боковых улиц сделал быстрый разворот на сто восемьдесят градусов, причем Никки швырнуло на Рука. Затем повернул на служебную дорогу, ведущую к какому-то промышленному участку, застроенному двух- и одноэтажными автомастерскими и складскими зданиями.
— Разве нам не нужно на шоссе Бруклин-Куинс и Вильямсбургский мост? — удивился Рук.
Но водитель ничего не ответил. Дверные замки щелкнули, он сделал очередной резкий поворот, проехал через широкие двойные двери, и они оказались на каком-то складе, где загружали и разгружали фуры. Водитель вышел, оставив Хит и Рука в машине, стальные двери опустились у них за спиной, и помещение погрузилось во тьму. Потянувшись за пистолетом, Хит вспомнила, что безоружна, и выругалась про себя.
— Я знаю одно, — раздался из темноты голос Рука, — это последний раз, когда я нанимаю машину с водителем в этой фирме.
Зажглась единственная флуоресцентная лампа, и в ее зловещем голубоватом свете они рассмотрели в противоположном конце склада трейлер; по пандусу спускались двое мужчин в деловых костюмах. Незнакомцы неторопливо, но уверенно двинулись к машине. В призрачном свете лампы их белые рубашки еще резче контрастировали с пиджаками и галстуками. Приблизившись, человек в коричневом костюме достал удостоверение и приложил его к стеклу машины, чтобы Никки и Рук смогли его разглядеть.
Хит прочитала: «Барт Каллан, Департамент внутренней безопасности США».
Хит и Рук сидели в трейлере на складных металлических стульях, глядя, как два техника в белых спецкостюмах возятся в дальнем конце помещения. Техники промакивали их чемоданы какими-то тряпочками, которые затем помещали в портативные инфракрасные сканеры. После этого каждую тряпочку складывали в запечатывающийся пакет для улик. Ту же процедуру проделали с подушечками, которыми обтерли руки и обувь пленников.
— Никогда не любил критиковать федеральное правительство, — заговорил Рук, — но разве это не положено делать до того, как нас посадят в самолет?
Агент Каллан отвернулся от столика со сканером и подошел к ним. Выглядел он так, будто занимался триатлоном потому, что марафонский бег стал для него слишком легким.
— Можете приберечь остроумные замечания для своего следующего появления на шоу Андерсона Купера, [116]мистер Рук. Хотя об этой беседе вам не придется рассказывать по телевизору, да и вообще нигде, потому что это совершенно секретно. Вы оба подпишете соответствующий документ. — Он сунул руки в карманы, принял позу альфа-самца и принялся покачиваться на пятках.
Хит повернулась, чтобы рассмотреть напарника Каллана, который сидел неподалеку и наблюдал за происходящим. Что-то в понимающей улыбке Никки ему не понравилось, и он отвел взгляд. Она снова взглянула на «альфа-самца».
— Что происходит, агент Каллан? Я сотрудник полиции. У вас нет никаких причин меня задерживать.
— Боюсь, что это не вам решать, детектив Хит. — Он говорил будничным, отнюдь не угрожающим тоном и, казалось, был настолько уверен в себе, что даже не считал нужным их запугивать. Эта уверенность проистекала не из самовлюбленности, а наоборот, из самоотречения, бесконечной преданности своему делу. Однако Каллан явно наслаждался возможностью играть ведущую роль в разговоре. — У меня есть несколько вопросов. Если вы дадите мне удовлетворительные ответы, причем быстро, мы поговорим о том, чтобы отпустить вас.