Жестокая жара
— Что ты! Я уверен, эти ребята будут по очереди брать его домой.
По словам детектива Рейнольдса, из французского консульства тоже не было никаких новостей; он также запросил информацию о Николь в базе данных Интерпола. Но ничего не обнаружил. Однако сообщил, что Никки оказалась права: поиски в Нью-Йоркском клубе бегунов увенчались успехом.
— Она была пожизненным членом.
— Какая ирония, — не смог удержаться Феллер.
— Николь участвовала в летних тренировочных забегах по вечерам в Центральном парке, в забеге на милю по Пятой авеню, во многих забегах на шесть миль, но практически ни с кем из других участников не общалась, — сообщил Рейнольдс. — Короче говоря, она была просто номером.
И так далее, и тому подобное. Полученная информация оказывалась совершенно бесполезной. Даже Раймер, который по собственной инициативе обошел любительские оркестры и посетил профсоюз музыкантов в поисках сведений о Николь, бывшей талантливой скрипачки из консерватории, вернулся с пустыми руками. Все старания пропали зря; как и забеги Николь по парку, они ни к чему не привели.
Когда детективы разошлись, Никки невольно повернулась к пустому креслу, в котором обычно сидел Рук, чтобы выслушать его безумные комментарии. И прежде чем ее успела захлестнуть печаль, Хит занялась делом. В целом она могла считать, что ей повезло: целый час в участке прошел без шепота за спиной и каких-либо разговоров о ее личной жизни. В этот момент в дверях показалась детектив Гинсбург, и начался новый час.
— Я уже все знаю о вчерашней ночи. С тобой все в порядке? — проворковала Шерон, подойдя к Никки практически вплотную. Она понятия не имела о том, что такое личное пространство. — Наверное, это было ужасно — прямо в твоей квартире. — Она наклонилась к Никки и продолжила, почти не понижая голоса: — Твой бойфренд! Никки, я тебе так сочувствую!
— Он не был моим бойфрендом, — возразила Хит и тут же пожалела о том, что ввязалась в этот разговор.
— Конечно, как скажешь. Но все равно это наверняка было настоящим потрясением. Честно говоря, я не думала, что ты сегодня придешь на работу.
Хит демонстративно взглянула на часы.
— Я это уже поняла. Где ты была?
— Выполняла задание капитана Айронса.
Сначала Никки решила, что она лжет, но это было очень легко проверить, поэтому ее охватило раздражение оттого, что начальник участка действует через ее голову и без спроса забирает ее сотрудников. Но затем Хит вспомнила, кого именно он забрал. И разве без Шерон утро прошло хуже обычного? Гинсбург направилась к своему столу, со стуком поставила на него огромных размеров сумку и сказала:
— Я приехала бы вовремя, но ты же знаешь, как он относится к сверхурочной работе. И поскольку вчера вечером в нерабочее время мне пришлось мотаться в Скарсдейл, он разрешил мне сегодня прийти попозже.
У Никки перехватило дыхание. Она быстрыми шагами подошла к столу Гинсбург и для разнообразия вторглась в ее личное пространство.
— Что ты забыла в Скарсдейле?
Детектив негромко присвистнула:
— Ничего себе. Ты серьезно? А я думала, он тебе сказал.
Никки как будто ударила взрывная волна, и она даже покачнулась.
— Ты ездила к моему отцу? По заданию капитана?
И, не слушая ответа, Хит устремилась к кабинету начальника. Гинсбург робко окликнула ее:
— Ездила, но не как к подозреваемому. Просто расспросить его кое о чем.
Хит хлопнула дверью с такой силой, что половина участка, наверное, решила, будто началось землетрясение. И если бы люди смогли заглянуть в кабинет Айронса, то убедились бы в том, что так оно и есть.
— Какого черта, Хит, что на вас нашло?
Уолли Айронс не только подскочил в кресле, широко распахнув глаза и приоткрыв рот, как кролик Роджер, [63]но и отъехал назад, отталкиваясь каблуками. У него явно был развит инстинкт самосохранения. Детектив Хит шагнула к письменному столу с таким видом, словно хотела наброситься на капитана и придушить его.
— Вот именно, какого черта? Какого черта вы вытворяете, зачем вы послали эту гребаную Шерон Гинсбург домой к моему отцу? — Хит редко употребляла крепкие выражения, и если хлопанья дверью было недостаточно, чтобы выразить ее ярость, то брань говорила сама за себя. — Домой к моему отцу, капитан!
— Успокойтесь, немедленно.
— Ни черта я не успокоюсь. Отвечайте на вопрос.
— Детектив, мы все знаем, что сегодня у вас была напряженная ночь.
— Отвечайте мне! — Капитан молча смотрел на нее, и тогда Никки схватила с подставки чашку с остатками холодного кофе и выплеснула на его бумаги. — Быстро!
— Вы не соображаете, что делаете.
— Я еще только начала… Уолли.
Хит нависла над ним, тяжело дыша, словно только что пробежала кросс. Но он видел, что она с легкостью могла бы промчаться еще несколько кругов, и заговорил:
— Ну хорошо. Давайте поговорим. Присаживайтесь. — Она не пошевелилась. — Ну же, садитесь!
Никки подвинула к столу кресло, а капитан, не сводя с нее взгляда, вытащил носовой платок и принялся вытирать кофе со сливками, стекавший со стола ему на брюки.
— Так, — сказала она. — Я села. Говорите.
— Я принял решение… как начальник участка… — беспомощно добавил он, — лично заняться этим расследованием, которое у вас застряло на месте.
— При чем тут мой отец? — И она кивнула в сторону помещения за стеклом. — И вы поручили это ей? Не смешите меня.
— Прошу вас говорить повежливее, детектив.
Никки стукнула ладонью по столу.
— Расспрашивать моего отца? Во-первых, десять лет назад его алиби подтвердилось. Во-вторых, с каких это пор вы посылаете человека… да еще эту женщину… допрашивать его, не дав мне знать?
— Я начальник участка.
— А я начальник отдела убийств.
— Который не может сдвинуть расследование с мертвой точки. Послушайте, Хит, вчера, после того как информация просочилась в газету, мы говорили об этом. Прошло десять лет, и настало время открыть новое направление в расследовании.
— Ага… Вы оттачиваете цитаты для очередной статьи? И ставите под удар мое дело и мои отношения с отцом?
— Я твердо решил: для вас это слишком личное. Вы вносите в расследование лишние эмоции. И после сегодняшнего я убедился в этом.
— Чушь собачья!
— Я отправил туда детектива Гинсбург потому, что чувствую: ее способности здесь недооценивают.
— Способности? Ставлю пять баксов, что она больше времени провела вчера в Вестчестерском торговом центре, чем в доме моего отца.
— К тому же, — Айронс поднял палец, словно нажимая на воображаемую кнопку «пауза», — я считаю, что в расследовании требуется объективность, мне не нужен волк-одиночка, у которого на уме только вендетта.
— Но охота на ведьм нам тоже не нужна. Как и сами ведьмы.
— Вы совершенно не владеете собой.
— Поверьте мне, вы поймете, когда я действительно перестану собой владеть.
— Как несколько дней назад в Бэйсайде, когда вы нарушили инструкции и спустились в подвал, потому что совсем помешались на этом убийстве?
— Вам нужно провести немного времени на улицах, капитан. Возможно, тогда вы поймете, что такое настоящая полицейская работа.
— А знаете, что нужно вам? Немного времени отдохнуть от работы на улицах. Я вас отстраняю.
— Вы меня что?
— Ничего личного. Даже после этого… разговора. На самом деле я человек достаточно широких взглядов и понимаю, что это всего лишь результат стресса.
— А вы обладаете необходимой квалификацией для того, чтобы распознать признаки стресса?
— Может быть, и нет. Но в Департаменте работают психологи, обладающие всеми соответствующими навыками. И сейчас вы отправитесь на обязательную беседу с врачом, поскольку сегодня ночью убили вашего бойфренда, а потом вы стреляли в сбежавшего подозреваемого. — Айронс поднялся. — Разберитесь в своих переживаниях, а потом поговорим о возвращении к вашим обязанностям. Разговор окончен.
Но Никки застыла на месте, и уйти пришлось ему. Айронс торопливо засеменил к двери.