Жестокая жара
Он успел подхватить ключи и стиснул пальцы так, что металлические зубцы врезались в ладонь.
— Ты меня выгоняешь?
— Это моя квартира. Я сама за ней присмотрю.
Рук сразу понял, что означает эта фраза. Он пристально взглянул ей в лицо, но увидел лишь бесстрастную маску. Поэтому положил ключи в карман и вышел.
Никки отвернулась, чтобы не смотреть, как он уходит. И чтобы не видеть Таррелла и Каньеро, которые наблюдали за их разговором с другого конца комнаты, словно за сценой из немого фильма, не требующей субтитров, и пытались притвориться, что им это совершенно неинтересно.
Никки упала в кресло рядом с пианино, и вдруг ей показалось, что она перенеслась на десять лет назад; та ночь снова представилась ей в мельчайших подробностях. Точно так же, как и тогда, испытывая головокружение, пустоту и ужасное одиночество, она наблюдала за криминалистами, работавшими в квартире. Ее окружали осколки стекла и опрокинутая мебель, и она чувствовала себя так, словно только что очнулась после землетрясения и пол под ногами до сих пор еще ходил ходуном.
Незадолго до рассвета Никки сидела в участке, перед двумя фарфоровыми досками, допивая вторую чашку кофе и пристально рассматривая фотографии и записи; но вид досок не помогал ей найти точку опоры. Никки сидела здесь уже почти три часа. Криминалисты и группа сбора улик ушли, Ежи привинтил на дверь кусок фанеры, но Хит чувствовала, что не сможет заснуть. Она приняла душ и попросила патрульных, оставленных начальником Тринадцатого участка у крыльца, подбросить ее в Двадцатый.
Доски выглядели точно так же, как и вчера вечером, когда Никки уходила домой, но теперь она добавила новый раздел — для убийства Дона. Хит потребовалось сделать над собой огромное усилие для того, чтобы забыть — на время — боль потери, которую она испытывала, и сосредоточиться на обстоятельствах сегодняшнего убийства. Зеленым маркером она обвела небольшой участок доски, написала сверху имя жертвы, время смерти и скудные сведения об убийце: «дробовик», «неизвестный мужчина», краткое описание внешности, примерный рост и вес, «бегство на такси» и, наконец, презирая саму себя, последние слова: «на свободе».
У нее не было никаких улик, связывавших убийство Дона с двумя другими. Об этом говорил здравый смысл. Вот почему Никки поместила сведения о последнем преступлении на доску рядом с именами ее матери и Николь Бернарден. Опыт научил ее не верить в совпадения. Она знала, что убить хотели ее; покушение произошло после того, как она начала продвигаться вперед в расследовании двух убийств. Это был ответ на один из вопросов: «Почему именно сейчас?» Но более важный вопрос: «Почему?» — оставался без ответа.
Ответив на него, она сможет понять, кто совершил преступления. По крайней мере, она на это надеялась.
Никки услышала где-то внизу рокот — однако поблизости не проходили ветки метро. Жалюзи застучали о металлические наличники, лампы над головой начали слегка раскачиваться. Она услышала, как секретарша, сидевшая дальше по коридору, воскликнула: «Ух ты!» Кто-то завопил: «Еще толчок!» Никки посмотрела на жалюзи, которые уже перестали дрожать, и снова повернулась к доскам, надеясь, что это мини-землетрясение поможет стряхнуть неприятное ощущение и расставить точки над «i».
Это занятие — терпеливое созерцание Доски Убийств в поисках разгадки или, по крайней мере, какой-то закономерности — обычно давало результаты. Хит была далека от мистики, она не зажигала благовоний, не читала заклинаний. Это был не спиритический сеанс. Она просто изгоняла из головы все мысли и смотрела на кусочки головоломки, давая подсознанию возможность составить целостную картину. И сейчас какая-то деталь взывала к Никки, но она не могла уловить, какая именно. Что она упускала из виду? Хит рассердилась на себя за то, что отвлекается, но затем прервала мысленные упреки и прошептала: «Никакого самоедства». У Никки Хит сейчас имелся только один союзник, на которого она могла полностью положиться, и это была она сама.
Хит не могла позволить себе потерять самообладание, даже в самом сердце бури.
В этом было преимущество ее «брони», которую так ненавидел Рук. Он упрекал ее в склонности разделять сферы жизни, а ведь именно это умение помогло ей так быстро и успешно раскрыть столько дел. И она постаралась забыть о Руке. Меньше всего сейчас ей были нужны посторонние мысли. Вы хотите узнать, что такое настоящая броня, мистер Рук? Милости просим.
Вскоре ее отвлекли от созерцания — появился верный отряд. Детектив Феллер пришел за полтора часа до начала рабочего дня, сразу после Таррелла и Каньеро, с которыми она попрощалась у себя дома в два часа ночи. Рэндалл Феллер уже обзвонил своих приятелей из группы такси нью-йоркской полиции, работавших под прикрытием, в штатском: попросил всех искать угнанное такси с помятым передним крылом и двумя пулевыми отверстиями в лобовом стекле. Но пока никаких сдвигов не было. Тараканы разослали предупреждение всем отделениям экстренной помощи в больницах, медицинским кабинетам и аптекам насчет человека с пулевым ранением, который может обратиться за помощью или попросить бинты и обезболивающие в больших количествах. Но никаких звонков пока не поступало.
Вскоре весь отдел собрался на раннее совещание; не хватало только Шерон Гинсбург, которая опять опаздывала. Пока все рассаживались напротив досок, чтобы ознакомиться с последними новостями, Хит бросила взгляд в сторону стеклянного кабинета; вопреки ее ожиданиям, капитан Айронс уже сидел внутри и делал красным карандашом пометки в таблицах «КомпСтат». [61]Наверное, Железный человек [62]сегодня утром высадил подружку слишком далеко от участка, решила Никки. Она начала совещание, зная, что они прекрасно смогут обойтись без Гинсбург.
Хит заговорила об убийстве Дона; все уже знали подробности, так что она обошлась несколькими фразами. Никто не задавал вопросов. Все понимали, что предмет слишком деликатный, и, подобно Никки, хотели быстрее перейти к другим проблемам.
Патрульные, проводившие опрос соседей Николь на Инвуд-стрит, сообщили, что недавно на улице был замечен фургон фирмы по чистке ковров.
— Свидетели не помнят название компании, но, поскольку его появление совпадает со временем убийства, я хочу, чтобы Феллер и Раймер отправились туда и еще раз опросили соседей. Вытяните у них все, что сможете. Цвет фургона, надписи, все что угодно.
— Исследование на токсины затягивается, — продолжила Хит, поставив очередной вопросительный знак рядом с этим пунктом.
Она стерла строку «отпечатки пальцев» (галочки около нее не было, но это уже не имело значения, поскольку они установили личность жертвы) и написала крупными буквами: «Фургон на Инвуд-стрит».
Таррелл доложил, что поиск информации о бизнесе Николь Бернарден не дал никаких значимых результатов.
— «Группа НЭБ» зарегистрирована в бюро «Лучшие фирмы» и нескольких других организациях, Бернарден исправно платила взносы, но больше сказать о ней нечего. Никаких жалоб относительно ее поисков персонала — в основном потому, что никакой информации о запросах и прочей деятельности я не нашел. Эта женщина знала, что такое конфиденциальность.
Малькольм и Рейнольдс пока не смогли обнаружить ни в ломбардах, ни у скупщиков краденого следов ноутбука Николь Бернарден. Никки велела им разослать электронные письма по всем ломбардам и проверить сайт «eBay». Детектив Раймер сказал, что парни из отдела ИТ еще трудятся над онлайн-хранилищами в поисках файлов Бернарден.
— Пока ничего, но они делают ударение на слове «пока». Эта задачка их захватила. И еще они просили узнать, не поставишь ли ты автограф на обложке «First Press» со статьей Рука, хотят прилепить ее на стену.
— Конечно, поставлю, — согласилась Никки. — Если только они не собираются повесить мое фото в уборной.
Раймер улыбнулся.