"Фантастика 2024-126". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Все, слезаем, — скомандовал инквизитор, когда солнце скрылось наполовину. — Судя по карте, в трех четвертях километра отсюда есть речка. Деревушка под названием Морья находится на одном берегу, а к другому, пустому, мы как раз выйдем. Раньше в лесу было полно нечисти, потому наш берег так и не заселили.
— А сейчас этой нечисти точно нет? — спрашиваю, слезая с Черта.
Оказавшись на земле, я с трудом смогла нормально стоять. После целого дня езды ноги, привыкнув к седлу, всегда разъезжаются в стороны.
Постояв какое-то время, привыкая к земле, которая не скачет и не трясется, а стоит ровнехонько на месте, подхожу поближе к Арланду, у которого такая же проблема с разъезжающимися в стороны ногами.
— Нечисть в этих местах давно перевелась. Да ты не бойся, ко мне всякая нечисть за версту подходить боится! — успокоил меня инквизитор, осторожно шагая к обочине и ведя за собой кобылу. — Просто ложись поближе ко мне.
— Это что за намеки? — возмущаюсь.
— По-моему, это ясно, что если ты можешь меня вылечить, в моих интересах обеспечить тебе безопасность, — пожал плечами инквизитор, невинно похлопав черными ресницами.
— Я ведьма гордая, на инквизиторов не растрачиваюсь, ни после «пожалуйста», ни после «закую в серебро». Посмеешь приставать — тут же станешь врачом, — серьезно предупреждаю его. Конечно, невозможно представить, чтобы мной заинтересовался кто-то, у кого есть доступ к девицам познатнее и покрасивше, но мало ли, что может быть на уме у этого маньяка?
— То есть, врачом? — не понял Арланд.
— То есть бесполым существом.
— Брось, я и не собирался! — он поморщился.
Мы зашли в лес и начали пробираться сквозь деревья, выбирая наименее заросшие пути. Лошади, которым ветки царапали морды, недовольно фыркали, а Черт еще и кусал воздух, надеясь покарать таинственных обидчиков, жалящих его несравненную рыжую морду.
— И вообще, если тебя интересно, у меня не может быть никаких связей до свадьбы, — вдруг продолжил Арланд. — А то ты дама нервная, вспылишь по чем зря, а мне потом мучиться…
— А что это так, до свадьбы? — заинтересованно поворачиваюсь к нему. Странное заявление, особенно от того, у кого такие внешние данные. Черт знает, что он прячет под своей одеждой, но лицо у него достаточно красивое, чтобы девицы сами липли.
— Есть причины.
— Первый раз слышу такое от мужика. Сколько ты в Ордене пробыл без опекунов? Не поверю, что в обществе молоденьких монашек и сногсшибательных инквизиторш можно вытерпеть три года! — усмехаюсь. Да что я ему верю, в самом деле?
— Может, я правильный, — осклабился Аоланд.
— Нет, врешь. Так что же это за причины? Меня любопытство раздирает, так что только попробуй не ответь!
— Мммм… ну, скажем так, в моей внешности появились некоторые изменения, которые не только отобьют всякое желание у любой нормальной женщины, но и поставят перед ней вопросы, которые она обязательно задаст, не мне, так кому-нибудь другому. Мне разве надо, чтобы кто-то болтал обо мне то, что я скрываю всеми силами?
— Хмм… Это то самое, что ты под перчатками прячешь и под сплошь закрытой одеждой?
— Да.
— И что же это? Шерсть? Чешуя? Может, у тебя тоже проблемы с цветом кожи? — показываю свою бледно-бирюзовую руку с тонкими белыми линиями, которые день ото дня расползаются все дальше и сплетаются в какие-то узоры.
— Не важно, что со мной, — отрезал Арланд. — И вообще, есть куча других тем для разговоров. Как ты там говорила? Моя личная жизнь и ее отсутствие тебя не касается!
— Да чхать я хотела на твою личную жизнь, много чести! — отмахиваюсь от него. — Мне любопытно, что ты прячешь. Я же видела тебя без одежды тогда в комнате, ты был весь заляпан кровью, она сочилась из тебя, как из губки… Но сквозь нее проглядывалась абсолютно нормальная белая кожа. Что же не так?
— Так ты и этого не видела!? — поразился инквизитор. — В таком случае мне и волноваться-то нечего! Если ты ничего не заметила, значит, даже предположить не можешь, что со мной не так…
 
— Это скорее напрягает, нежели радует. Мне тебя лечить надо, но я пока понятия не имею, от чего.
— Это твои проблемы, а не мои, — напомнил Арланд, уходя вперед и тем самым прекращая разговор.
Оставшееся расстояние мы прошли молча. Да и не до разговоров было, я едва успевала за рванувшим куда-то инквизитором. Казалось, Арланд старался от меня убежать. Стоило мне приблизиться, как он начинал идти еще быстрее. Обиделся, что ли? Но на что?
Быстро темнело, слабеющие лучи солнца все с большим трудом пробивались сквозь сплошную крышу листьев и веток. По пути не встречалось даже намека на какую-нибудь маленькую полянку, где можно было бы развести костер и устроиться на ночь. Меня уже начинали посещать грустные мысли о том, что придется спать на деревьях.
Одно лишь действительно радовало: никакой нечисти и даже просто опасных зверей заметно не было. Только птицы тревожно вскрикивали, когда мы пробирались под деревьями с их гнездами.
Наконец, послышался шум течения реки, воспрянув духом, мы с инквизитором пошли еще быстрее.
Когда мы миновали последнюю стену деревьев, перед нами предстал заросший высокой травой и кустами берег реки.
— Офигеть, какая чудесная полянка! — развожу руками в стороны от неудержимого «восторга». — Я чур сплю в камышах, а ты в тех кустиках, от которых благоухает чем-то мертвым, ты ведь любишь мертвых. Ты куда меня завел, романтик чертов!?
— Что ты возмущаешься? — он недовольно посмотрел на меня, оглядываясь вокруг. — Речка есть — хорошо. Можно искупаться и набрать воды.
— Ты в своем уме? Пить из этой реки нельзя, а мыться — то же самое, что в канаве! От этой водицы водорослями так и тянет, а забраться туда невозможно: камышей целая армия.
— Пф, какая ты нежная, — фыркнул Арланд, осматриваясь вокруг. — Где ты речку без водорослей и камышей видела? Ну да ладно, что я к тебе лезу? Не хочешь пить и купаться, так никто не заставляет. Я приметил подходящее место для ночлега, оно в лесу и идти до него отсюда минут пять. Пошел до реки потому, что хотел убедиться, что она именно здесь, теперь же можно вернуться. Я по пути наберу веток для костра, а ты поведешь мою лошадь.
Приняв поводья черной кобылы, я пошла за инквизитором, нырнувшим обратно в гущу деревьев.
В наступившей темноте Арланда в его черном костюме было почти не видно, инквизитор то и дело исчезал куда-то, а когда появлялся, в его руках заметно прибавлялось сухих веток, которых в этом лесу оказалось полно.
— Все, мы пришли. На тебе лошади, на мне — костер, — объявил он, когда мы вышли на небольшой участок без высокой травы, кустов и сплошных деревьев.
— Нет, так не пойдет. На мне костер, а на тебе лошади, — решаю.
— Как скажешь.
К тому времени, когда Арланд закончил возиться с животинкой, я уже развела костер, расстелила на земле свой плащ и устроила там вместо подушки походную сумку и седло.
Закончив приготовления, я уселась напротив костра отдыхать.
После долгого пути действительно здорово было вот так посидеть у теплого огонька на свежем воздухе, послушать звуки ночного леса, подумать о высоком, наблюдая за узорами дыма… Хорошо.
— У меня с поместья остались пироги с грибами, картошкой и курицей. А еще яблочный компот, — сообщил Арланд, роясь в своей седельной сумке. — Хочешь, могу поделиться?
— Хочу, — киваю, не оборачиваясь на инквизитора. Еще бы он со мной не поделился…
Усевшись у костра поближе ко мне, Арланд открыл небольшую плетеную коробочку, в которой были уложены рядком аж восемь пирожков.
— С чего начнем? С курицы или с картошки?
— С компота, — улыбаюсь и вытаскиваю из рук инквизитора флягу.
Открыв ее, делаю несколько глотков.
— Очень даже неплохо… вкусно, — одобрительно киваю, возвращая флягу владельцу.
— Из яблок фамильного сорта, — похвастался Арланд.