Моров. Том 5 (СИ)

Он замолчал и протянул руку, не глядя на директора. Александрова вложила в руки государя ножницы.
— Мой венценосный брат, — проговорил Виктор Константинович, — мечтал об этом дне. Он видел, что только через централизованное государственное обучение нашу Российскую Империю ждет будущее, которого она достойна. Он не дожил до этого дня, однако академия отныне и во веки вечные будет носить его имя. Ведь именно благодаря его императорскому величеству Федору она смогла увидеть свет. А теперь пора открыть двери Первой Государственной Академии Магии имени его императорского величества Федора!
Ножницы сверкнули, разрезая натянутую красную ленту. Не успели концы опасть, вокруг взорвались аплодисментами как студенты, так и преподаватели академии. Но овации продлились недолго.
Государь решительно развернулся к директору, и Екатерина Вячеславовна приняла ножницы из рук монарха. А сам он улыбнулся на камеру, после чего направился к своему автомобилю.
Заиграл гимн Российской Империи, в небо ударили огненные струи фейерверка, а государь торжественным шагом прошел к своей машине. Он не спешил, давая подданным насладиться своим присутствием. Слуга Романовых открыл перед ним дверцу, и его императорское величество забрался внутрь.
До тех пор пока машины не покинули территорию академии, народ не двигался со своих мест. Даже журналисты не смели вертеть камерами куда-либо, кроме отъезжающего кортежа. Но официальная часть еще не закончилась — к трибуне подошла директор.
— Уважаемые преподаватели, дорогие студенты, — заговорила Александрова, опираясь ладонями на трибуну, — поздравляю вас с открытием нашей академии! И прошу всех войти внутрь. Все занятия начнутся с завтрашнего дня, а сегодня у вас есть возможность изучить дворец изнутри и познакомиться друг с другом ближе!..
От нас отделилась четверка преподавателей — будущие деканы и заместители директора, они составили компанию Екатерине Вячеславовне. За ними потянулись и мы, ну а студентам пришлось ждать, когда все ранее вошедшие разбредутся по огромному холлу.
Широкая мраморная лестница уводила на второй этаж, разделенные на два крыла помещения дворца были украшены в честь открытия академии. Каждое отделение обладало своей символикой — каждому факультету не только своя форма флага, но и герб. Однако сейчас все шли дальше в огромную бальную залу. Именно в ней уже стояли столы с угощениями, играли нечто незамысловатое музыканты на балконах второго этажа.
Я прошел к столику и, взяв с него бокал шампанского, обернулся к центру зала.
— Добрый день, Иван Владимирович, — первым поздоровался со мной Легостаев, оказавшись рядом.
— Здравствуйте, Сергей Константинович, — отсалютовал ему фужером я. — Рад видеть вас в рядах преподавателей академии.
Он улыбнулся одними губами, протягивая руку к свободному бокалу.
— Я обязан сказать, что мой дед по достоинству оценил ваш дар, Иван Владимирович, — сообщил он, изобразив, что делает глоток. — И хотя вы ничего для себя не потребовали, глава рода просил напомнить, что Легостаевы вам сильно задолжали. Так что если вам потребуется что угодно…
Я улыбнулся в ответ.
— Благодарю, Сергей Константинович, — слегка наклонив голову, сказал я. — Я запомню ваши слова. Но позвольте поинтересоваться, почему именно вы?
— Почему не Варвара? — усмехнулся некромант. — Дед знал, что вы спросите. Сестра на данный момент никак не может покинуть службу. Ее место — в Службе Имперской Безопасности, как бы она ни рвалась скинуть это бремя, но слово главы рода крепче.
— Но и у вас ведь карьера…
Сергей Константинович отмахнулся.
— Выискивать нарушителей? — уточнил он. — Это не дело для настоящего чародея, вы ведь это прекрасно понимаете, Иван Владимирович. На мою должность нужен толковый крючкотворец, а не сильный одаренный. Да, магия смерти может помочь, когда нужно допросить погибшего свидетеля, но в остальном это лишь бумажки, бумажки и еще раз бумажки.
Он говорил таким тоном, что сразу становилось понятно — совсем о другом думал Легостаев, когда соглашался на перевод. Впрочем, сейчас он явно был рад новому назначению, а значит, со стороны его семьи можно не ждать сюрпризов.
 
— Благодарю за пояснение, Сергей Константинович, — с улыбкой произнес я.
Тот кивнул и, приподняв бокал в жесте прощания, пошел кружить по залу от одной группы людей к другой. Я же остался стоять на месте, продолжая греть свой фужер в руке.
Сегодня со студентами могли пройти их родители, но уже завтра заведение будет полностью закрыто для посторонних. А потому, помимо самих учащихся, по паркету расхаживали многие мужчины и женщины. Естественно, простолюдины держались отдельно от благородных, их компании не смешивались. Хотя единственное исключение все же имелось.
Военные плевать хотели на сословное различие. У них была своя система оценки стоящего рядом человека. А потому я не удивился, обнаружив несколько высоких чинов без благородной крови.
Из толпы студентов выпорхнула Кристина Гордеевна. В ее руках была стиснута папка, но судя по тому, как Большакова не слишком уверенно ко мне ступала, сама девушка не была довольна своей ролью курьера. Учитывая, что Гордей Егорович вполне мог если не позвонить, так хотя бы в гости заехать, я оказался заинтригован происходящим.
Нет, понятно, зачем Кристина Гордеевна должна передать мне некие документы на виду у всех. Это продемонстрирует между нами наличие некой связи. И в дальнейшем это позволит снять часть вопросов о наших отношениях — ведь и так понятно, что Моров с Большаковыми ведет какие-то дела.
Пытаться же перебороть слухи — все равно что их подтверждать. Люди все безо всяких пояснений додумают и поверят в то, чего никогда не было. А так можно задать этим сплетням вектор.
Однако прежде чем ко мне подошла Большакова, рядом со мной остановился пожилой мужчина. Я перевел взгляд на его лицо и улыбнулся.
— А-а-а, Куликов, — произнес я. — Вижу, вам уже донесли, что Мешковы во всем добровольно признались?
Старик не изменился в лице, он явно умел себя держать в руках куда лучше молодежи. Чуть наклонив голову, он произнес:
— Полагаю, раз вы все знаете, Иван Владимирович, мы можем не ходить вокруг да около, — заговорил он. — Я не хочу враждовать с вами…
— Еще бы, — улыбнулся я. — Жить все хотят, Роман Артемович. Вот только скажите мне честно, если ваш род прощу, каким уроком это послужит для остального общества? В следующий раз кто-то из благородных семей решит, что от меня можно откупиться в случае неудачи, но иллюзорная достижимость успеха все равно будет кружить им голову, и за ценой дворяне не постоят.
Куликов смотрел на меня совершенно спокойно. Мне кажется, не удастся его вывести на эмоции. Что, впрочем, даже заслуживает уважения. Такое умение держать себя в руках — редкий навык.
— Наш род готов выплатить вам виру, Иван Владимирович, — произнес Роман Артемович. — Я приготовил некое предложение для вас, но вижу, что вы сейчас не настроены на диалог. И потому буду ждать, когда вы сами назовете, чем род Куликовых может покрыть ущерб, нанесенный вам.
Я кивнул и улыбнулся.
— Предложение можете отправить на мою электронную почту, — произнес я. — Кстати, ваша внучка ведь сегодня здесь? Как преподаватель, я имею доступ к личным делам всех студентов. Она действительно хочет доучиться в академии?
И на этот раз он не удержал лица.
— Иван Владимирович! — в ровном голосе проскочила напряженная нотка. — Анна ни в чем не виновата и даже ничего не знала.
Я приподнял бокал и отсалютовал ему.
— До свидания, Роман Артемович.
Отвернувшись от Куликова, чтобы не устраивать сцен, я направился навстречу замершей чуть в стороне Большаковой. Девушка облюбовала столик с закусками, наслаждаясь канапе.
— Вы что-то несете мне, Кристина Гордеевна? — с улыбкой на губах спросил я. — Учеба еще не началась, а вы уже пытаетесь получить оценку через взятку?
От моих слов чародейка сперва приподняла брови, а после усмехнулась.