Короли серости (СИ)
Мурад сделал всё, как сказал Арстан. Он представил дом, а точнее комнату, в которой так давно не бывал. Он вспомнил кровать, на которой лежал в детстве, и ковры, украшавшие стены и пол. Он вспомнил узорчатые перегородки, сквозь которые видны были слуги, таскающие туда-сюда напитки и еду. Окна в человеческий рост и роскошные шторы на них, прикрывающие от палящего солнца комнату наследника клана Фади. Маленькие столики, на которых стояли тарелки с фруктами, и креслица с подушками. Большую часть службы он хотел вернуться туда. И только сейчас понял — ему хотелось вернуться не в комнату, а во время, которое он в ней провёл.
Даже сквозь закрытые глаза он почувствовал яркую вспышку света. Кожу защипало, а волосы встали дыбом. Огромная сила сдавила его со всех сторон. Он хотел закричать, но в лёгких не было воздуха.
Всё закончилось раньше, чем он успел испугаться. Открыв глаза, он увидел каменный пол с непонятными символами, выцарапанными на нём. В ушах звенело, в горле стоял комок.
— Поздравляем! — раздалось со всех сторон. Подняв голову, Мурад увидел довольных жрецов в белых одеждах, что спускались к ним со всех сторон. Отряд перенесло в центр огромной древней арены, на стенах которой видны были щербинки от прошлых битв. Верхушку здания венчал купол с перекрещивающимися железными балками, с которых свисали разбитые фонари. Отчётливо пахло испражнениями: похоже, вся структура считалась заброшенной многие годы и в ней жили неприкасаемые, пока она вдруг не понадобилась жрецам. Таких мест в Карасе более чем хватало.
Мурад огляделся. Солдаты помогали друг другу подниматься и отряхивались. Выглядели они сконфуженными и потерянными. Не хватало только Муаза и Халима. Арстан стоял прямо посреди арены, сжимая в руках ленту. Мурад тут же потянулся в карман и вытащил такую же. Он с непониманием посмотрел в глаза шамана. Тот лишь улыбнулся.
— У вас получилось! — жрецы остановились у края арены и зааплодировали. Один из них, с шёлковым красным поясом, подошёл к Арстану и обнял его. — Сегодня вы написали историю.
— Извините! — раздался чей-то голос. — А разве не должно было быть больше бойцов? Как будто пары не хватает…
Стоило только ему это сказать, как с чмокающим звуком из воздуха материализовалось два тела. И оба истошно кричали.
Жрецы тут же забегали во все стороны, кто-то побежал за помощью, кто-то же просто испугался. Самый старший среди них подошёл к визжащим кускам мяса.
— Что с ними? — ошеломленно спросил он.
— Просто они недостаточно верили, — тихо произнёс Арстан. Мурад подошёл ближе, морща нос. Отчётливо несло горелым мясом и испражнениями. Это были уже не Муаз и Халим, это были просто огромные комки плоти, из разных мест которых торчали глаза и пальцы. Из рук росли ноги, из ног росли уши и носы. Мурад отвернулся, чувствуя беспокойное биение своего сердца. Арстан подошёл к нему, похлопал по плечу и с улыбкой сказал:
— Несчастные случаи бывают везде. Думаю, следующий раз уже точно обойдётся без жертв. Пойдём. Нам ещё предстоит пожинать плоды сегодняшнего успеха. Рассказывать всем, как это сработало и как технологию можно внедрить в ежедневное пользование Союза.
Они поднялись по лестницам к выходу, минуя шеренгу жрецов, бегущих помочь Муазу и Халиму. Оказавшись в коридоре, проследовали за стражниками, которые вывели их наружу. На улице светило солнце, щебетали птички, с гавани ветер нёс запахи моря. Их уже ждала карета с кучером в церемониальных одеждах и почётный эскорт.
— Мне тоже садиться? — спросил Мурад.
— Конечно же. Думаю, мы ещё долго будем вместе работать.
Как только они сели внутрь, кучер хлестнул лошадей, и они покатили по вымощенной красными камнями мостовой к дворцу, где собирался совет старейшин кланов. Мурад всё силился что-то сказать, но ему не хватало духу. Арстан лишь усмехнулся:
— Если ты не можешь собраться с силами, чтобы накричать на меня, как ты собираешься менять мир?
— Они были самыми близкими мне людьми, — сказал Мурад. — Не самыми идеальными. Только ближе никого не было.
— Если слишком близко держать гниль, сам скоро начнёшь тухнуть, — сказал шаман. — Ты ведь думал о том, чтобы расправиться с ними. Просто боялся.
— Я сомневался… — начал было Мурад, но Арстан отмахнулся.
— Они стояли на страже. И, как думаешь, кто сделал всё, чтобы она не убежала? Эти двое. Само их существование было позором нации перед Отцом.
— Вы ведь сказали, что мир можно изменить, не проливая рек крови.
Шаман хитро улыбнулся:
— Но ведь они не умерли, верно?
* * *
Вдохнув дым и задержав его в лёгких, Мурад отпустил своё восприятие в полёт. Он почувствовал, как Мир течёт вокруг и сквозь него. Ощутил жизни, полные страданий, забитые в каменные коробки. Крики и выдохи, слова, брошенные невпопад, слёзы и пот. Он собрал всё это и пропустил сквозь себя. Обработал каждой клеткой и произнёс:
— Я не ты, но твоя часть.
И Мир отозвался криками триллионов мертвецов, пришедших раньше. Они приветствовали нового брата.
Когда его глаза открылись, Арстан уже стоял в проёме двери, держа дымящуюся чашу с травяным настоем.
— Теперь ты готов, — произнёс он и сел на одно колено перед бывшим учеником. — Вознесись, Насиф Мусаид, ибо теперь ты в гармонии с Великой Песнью.
Насиф принял чашу и испил горечь, которую должен был ощутить каждый шаман. Без страданий нет жизни. Без жизни — нет страданий. Нельзя выкинуть одно, не выкинув и другое. И счастье, к которому все так отчаянно стремятся, не может быть постоянным. Оно лишь короткий миг аномалии в человеческом состоянии. Исключение, подтверждающее правило.
Люди были созданы для выживания, а не для счастья. Для существования, а не для его смысла. И то, что они с Арстаном избрали целью служение Отцу в первозданном виде, неизвестном жрецам, лишь подтверждало это. Шаманам не нужны были сказки о рае. Каждый из них прекрасно знал, что после смерти будет лишь темнота и забвение. И только другие шаманы смогут услышать эхо твоего голоса в хоре умерших. Если, конечно, духи найдут тебя похороненным в земле или же кто-то способный сумеет исполнить все нужные ритуалы над твоим искалеченным телом.
И если жрецы пятиединства утверждали, что исполнение пророчества принесёт сааксцам власть над миром, шаманы знали кое-что ещё — эта власть будет распространяться не только на живых.
Теперь Насиф знал всё. И всё же, он до сих пор чувствовал себя слепым. И если так, то кем же он был тогда до этого?
Отложив пустую чашу, Насиф принялся медитировать. Арстан присоединился к нему. Он не знал, сколько дней прошло, прежде чем дверь в их скромную обитель открылась, и внутрь вошёл одетый в мундир Ардаш, чисто выбритый и пахнущий одеколоном.
— Господи, ну и бардак у вас здесь, — поморщился он, обмахиваясь фуражкой. — Что это за растения?
Насиф огляделся. Вся комната давно заросла лианами, которые шаманы использовали как усилители чувств. Чем ближе к земле, тем лучше её слышишь. В Карасе сложно было найти тихое местечко, потому им и пришлось обить все стены изоляцией и запустить в комнату растения, чтобы улучшить передачу. Арстан делал вид, что медитирует, пытаясь не подать виду, как сильно Ардаш им помешал. Насиф же не собирался терпеть от брата такой наглости.
— Ты нарушил наш покой, — произнёс он, поднимаясь на ноги. — Что ты здесь делаешь? Что тебе нужно?
— Смотрю, этот безумный старикашка основательно промыл тебе мозги, — присвистнул Ардаш, надевая фуражку. — Ты что, родного брата не узнаёшь?
— Узнаю, — ответил Насиф. — И хочу, чтобы ты ушёл отсюда.
— Без тебя не уйду, Мурад.
— Меня теперь зовут Насиф Мусаид.
Ардаш захохотал:
— «Справедливый слуга»? Серьёзно? Эй, старик, что ты с сделал с моим братом, скажи? У него и до этого было плохо с чувством юмора, а сейчас он так вообще шуток не понимает.
— Что ты здесь забыл? Скажи.
Ардаш погладил щетинистую щёку, тут же став серьёзным:
— А как ты думаешь? Ты так сильно удалился от людей, что уже и мирские новости до тебя не доходят? И счёт времени потерял?