Золотой Стряпчий (СИ)
Не говоря о том, что вторая сторона этого аттракциона невиданной щедрости мне чертовски интересна. А именно: кто от угощения Потапыча откажется. Пока я был в дружине Корифея, мне такие аттракционы проводить не было никакого смысла: я — не Бурл, с кучей родни. А вот как самостоятельной фигуре провентилировать настроения владеющих Золотого сам я велел.
Но перед этим — тоже дело, и тоже эта парочка напомнила. У меня в потенциальных работниках-производственниках значится Лаш Квадра Секстус, известный как могучий одарённый Морозный Квадрасек. Его артефакты мне не сказать, чтобы «спасли жизнь», но помогли от жары Пряного. Тут, кстати, крылась некоторая хитрость работы с призывными кругами: зверодухов через них могли призывать любые одарённые (или даже владеющие, теоретически). Просто люди — не могли, хоть залей они призывную печать-пластину бочками кровищи. Там работал не только «призыв», но и «договор», а не будучи магом, последнего и не заключишь.
Но это — в общем, а в частности, с помощью кругов, сильные одарённые могли работать и с элементальными духами. В обычном состоянии — нет, дух у них один штук, имплантированный, как и мой огненный жаб (но хуже и криво, как повезёт). Так вот, работать могли, но только с элементалями своей «стихии». И те же аквенге делали только водники, патроны, точнее, «капсюль-заряд» для пистолей и пищалей — огневики (теоретически и я могу, но лень). Ну и, соответственно, морозилкин-Квадрасек дёргал, вселял и заключал контракт через круг с морозными духами. И, помимо чисто технических замечаний к комплекту артефактов — собственно, я их на Пряном и тестировал, есть у меня ещё одна интересная идейка, с холодом связанная. Охлаждать в колодцах ту же водку, или на подземных ледниках, которые к середине лета уже и без льда толком — дело долгое и не слишком эффективное. Да и не только водку охлаждать можно, а это, во-первых, уровень моего персонального комфорта. А, во-вторых — довольно прибыльное для Товарищества направление деятельности. То есть «вообще» — кулинарная заморозка одарёнными присутствовала в кухне Зиманды. Но непосредственно морозилкиными, которых не так уж и много, да и не все в повара-поварята готовы идти. А на квадрасечьем приводе вполне можно сбацать этакие артефактные холодильники, которые гарантированно будут востребованы: для начала в кабаках Золотого, а потом — в особняках владеющих.
Так что на следующий день я направил аркубулюса к доходному дому, где обитал морозилкин. Ликование и радость по поводу моего появления Лаш проявил свойственную его личности, которое проявилось в фразе: «Приветствую почтенный видом», — произнесённой равнодушным тоном. Впрочем, я на обнимашки-целовашки с типом по имени Квадрасек и не рассчитывал. А просто подхватил его и потащил в Товарищество, где, по сути, целый день занимались усовершенствованиями и созданиями прототипов. Вообще — вышло довольно неплохо, да и не слишком долго-дорого в производстве. Так что Лаша я субсидировал, более того, наш «договор о намерениях» собирался расширить до партнёрского. С условиями, безусловно, похуже, чем у Готного, с долей от того, что Квадрасек сам наморозит, но вполне пристойная треть.
Правда, вставал вопрос «защиты интеллектуальной собственности». С аркубулюсами и так понятно: железный медведь и есть железный медведь, продукция Медвежьего Товарищества. А вот дизайн носимых кондиционирующих артефактов и небольших холодильников был под вопросом. Последние выходили в полкубометра объёмом, больше — перерасход сил элементаля, просто нерационально. Но вот как их сделать «брендовыми» — чёрт знает. Хотя время подумать есть, Лашу ряд с Корифеем от полугода до года выслуживать, а до этого он как полноценный раб… партнёр работать не сможет.
На следующий день, ещё до рассвета, моё почтенство заявилось в Благородное Собрание. Благородно поставив персонал этой богадельни на четыре кости (фигурально), я заявил, что оплачу гулянку предстоящих суток. Пухлый управляющий пытался сделать одновременно два дела: не свернуть челюсть зевотой и вежливо послать меня подальше, в смысле, на завтра или ещё какой отдалённый день. Но против милой улыбки и сиволапой морды линию не удержал. Правда, работу персонала, в отличие от пьянки-перекуса-потрахушек, пришлось оплатить сразу и заранее, но общая сумма в любом случае не превышала мои расчёты, так что заплатил. И весь день, с утра и до полуночи, ползал по этой богадельне: трепался с шапочными знакомыми, пил водку и ел рыбу. Толку от моего мотания особого не было, кроме разве что «явил морду» и обозначил, что вот он я тут есть. А вот к полуночи меня поджидал управляющий, с кучей бумажек и списков, на тему «кто воспользовался щедростью Потапыча, а кто отказался».
Прихватил я эту макулатуру для пристрастного изучения, иду я по лестнице…
— Почтенный… Ой!
Ну точно — Шут крутит, мысленно констатировал я. Проклял (или благословил, чёрт его знает) лестницы этого собрания. Дело в том, что со второго этажа, по лестнице, вслед за мной спешила Лиса Рейнар, с очень лисьей и требовательной физиономией. И на этот раз споткнулась, точно не «играя»: этакое охотничье платье с разрезами до середины бедра сыграла с рыжей злую шутку, подвернувшись под каблук.
При этом, у меня бумаг полные лапы… Но поймать надо, мысленно вздохнул я, подготовился… И оставил бумаги. Потому что я наблюдал форсированный оборот териантропа «в полёте», ну и ловить лису-оборотня, оберегая от падения, довольно глупо.
Лиса извернулась в воздухе, порадовав меня видом на шикарный и пушистый хвост и встала на мысочки на ту же ступеньку, на которой стоял и я.
— Миха-а-а-айло Пота-а-апыч, — протянула с порыкиванием она, оскалившись в лисьей ухмылке.
— Приветствую, уважаемая Лиса Рейнар, — изящно помахал я папками. — Что ж ты так…
На последнем я замолчал, а Лиса стала лыбиться ещё шире: после наблюдаемого мной па сказать «неловко» — значит просто соврать. Но споткнулась же!
— У меня к вам разговор, почтенный видом. И, увы, я оказалась в Собрании только четверть часа назад, а мне надо спешить — до завтра дела, родовые. Но я настаиваю… очень прошу вас о встрече. И даже готова на… иньтюревью, — с придыханием выдала она.
Последним журналистка чуть не лишила моё почтенство если не жизни, то почтенства: не заржал и не скатился со ступенек я только чудом. Нет, вообще, в любом случае собирался с рыжими контачить, а Лиса — не худший кандидат, да и письмом грозила встречей.
— Если завтра в полдень, в месте, где я квартирую, будет удобно…
— Будет! — решительно кивнула Лиса. — До завтра, почтеннейший, с нетерпением жду нашей встречи!
И ускакала на второй этаж. Не навернулась, я специально подождал. И сам с некоторым опасением стал спускаться с возможно-проклятых ступенек Собрания. Складировал бумаги в кофр на аркубулюсе и всю дорогу думал и прикидывал, где подвох? Нет, вообще Лиса ко мне интерес проявляла (что само по себе не сказать, чтобы необычно, но нетипично), как профессиональный, так и в некотором смысле личный. Последнее — намёками, но… В общем, всё равно встречаться надо. А соль, чеснок, символ пыточной казни и прочая стильная атрибутика от проявлений местных божеств не помогает, я это давно выяснил. Так что встретимся (если придёт, кстати говоря, что скорее всего, будет, но и не факт — типа «подинамит» за «обиды»), и буду по обстоятельствам смотреть.
Так до дома, задумчивый, и доехал. Затребовал мёда и кофе и стал разбираться с тем, кто любит халяву и Потапыча. А кто настолько не любит Потапыча, что отказывается даже от халявы. И, судя по бумагам, выходило, что только Капросы. Ну, как бы я сам в своё время от «гостеприимства» этого рода наотрез отказался, так что, в общем-то, это нормально. Даже не показатель враждебности, а этакое «принятие моей позиции». А остальные, даже Лидари, потапычьим угощением не пренебрегли. Что, хотя и вызывает приступы обоснованной паранойи, но в целом — даже неплохо.
Так что убрал бумаженции в архив и завалился спать. Перед этим прикидывая, куда приложить разведывательные умения Диньки. Просто мелкая даже на глаз стала круглеть пузом и не только. На полёте феи эта полнота не сказывалась, но ходить с крылатым шариком на плече (пусть видимым только мне) — несколько слишком эксцентрично.