Золотой Стряпчий (СИ)
С улыбающейся и сиволапой мордой, помахивая свитком с рядом.
— Здоров будь, воевода Серпент!
— И ты здрав будь, Михайло Потапыч. А что тебя привело ко мне? — заинтересованно зашипел он. — Вроде ряд твой закончен. Или вновь заключить желаешь…
— Гы-гы-гы, — не стал сдерживаться я. — Чтоб Корифей меня на восходное побережье Зиманды законопатил. Или на Пряный снова, так по-твоему?
Змеюк на моё веселье извивался и пробовал изобразить потерпевшего, но выходило хреново. «По букве» вроде и ровно, но «по духу» за Корифеем в мой адрес косяк астрономических масштабов, что Серпент понимал.
— Так зачем явился-то? — страдал воевода.
— Как раз потому, что ряд — закончен.
— И? Обратись в Управу Денежных Дел, видом…
— Обратился. А у меня «видоков» и «доказательств» потребовали.
— Ну-у-у…. нехорошо. А что это ты так погано лыбишься, видом? — уставился он на мою довольную морду.
— Норма-а-ально я лыблюсь, воевода. Ряд видишь? — помахал я свитком.
— Вижу, — осторожно прошипело он.
— А вот теперь скажи, воевода: где в этом ряде хоть словечко или буковка, что я его исполнить должен видоков и свидетелей представлять? Причём каким-то людишкам…
— Служкам управы…
— В ряде этого НЕТ, Серпент. Ряд — с Корифеем, лично. Его и моя подпись.
— Вот ты… — восхищённо прошипел Серпент. — И от меня-то ты что хочешь, Михайло? Ну пошлю человечка в управу, он угомонит и поручится. Так всё одно через неё награда выйдет, да и ускорить никак: списки сверить, людишек пересчитать. Седмица — самое малое, даже если к Корифею…
— Меня — устроит, — прервал я шипение. — Главное, чтобы каждая душонка чернильная мне о доказательствах не пищала. А живу я там же, как готово будет — пусть зовут.
— Ну так — можно, — с явным облегчением выдохнул змеюк. — Пришлют человечка, присмотрю.
— И, воевода. Лично на тебя — я не в обиде. И если надумаешь навестить — добро пожаловать, — с некоторым сомнением озвучил я.
Всё же мои планы насчёт корифейства… но «враждовать» я и вправду не собираюсь, не идиот же я. А Серпент, при всех прочих равных — довольно полезный и приятный в общении змей.
Воевода на мои слова кивнул, а я потопал домой — продолжать разбирать дела.
2. Внезапные хлопоты
Добрался до эркера, перепроверил архив и отчёты: косяков не нашёл, хотя на производство к Готному заскочить надо. Мордой помелькать, нос во всякие места, для этого не предназначенные, засунуть и вообще — подействовать на нервы. Дело для профилактики правонарушений в мой адрес крайне не лишнее. И седмица у меня выходит… ну, свободная, по сути. Планы насчёт дальнейшей деятельности осуществлять до получения награды не стоит. И… а вот возьму да отдохну!
Принял я это ответственное решение, направился к Готному: чтобы нормально отдыхать, надо сначала дела закрыть. Товарищество наше располагалось на берегу Золотой, в трёхэтажном домике. Десяток одарённых-подмастерий, дым коромыслом и деловито-суетливый Готный.
— И вы знаете, Михайло Потапыч, — за кружечкой чая с водкой рассказывал он. — Аркубулюсы покупают хорошо, цену держим и доходы… — на последнем он промолчал, но довольным мордасом демонстрировал удовлетворённость доходами. — Но что интересно: стали ко мне захаживать калеки. С тем же вопросом, что у господина Пшёного.
— Одарённые, — уверенно кивнул я.
— Вы знаете, сам удивился — но не только! — зашебуршал бумагами мастер. — Вот, — потряс он бумагой, — уважаемая Грында Кукува, два перста на ноге, не препятствующие обороту.
— Хм… и не отрастила в обороте, — задумчиво сунул я нос в бумаженцию.
«Если старая или больная — то и не отрастит», — сообщил Потап. — «Как бы филин крыльями ни махал — тело здоровое нужно, или будет с пальцами, но дохлым. Да и жалко на два пальца силу может быть», — задумчиво протянул он. — «Они же крыльями бяк-бяк».
В общем, оказалось, что помимо покупок железных медведей, Товарищество получило славу «протезной мастерской». Я, правда, думал поговниться насчёт «неотражённости в отчётах», но оказалось, что Готный с Пшёным просто «не утруждали мелочами». То есть дворецкий проверял вообще всё, а для отчёта оставлял «общее положение», что я, посмотрев, признал верным: сколько гаек произвели, как и когда прикрутили и прочая мелочёвка мне действительно нахрен не сдалась, так бюро под архив не напасёшься.
В общем, проверил я, что и как, убедился в том, что меня не грабят. Ну а взаимоотношения Рарина с его подмастерьями (были там пройдошистые и не внушающие доверия рожи) — его дело, ещё мне лезть не хватало.
После вернулся в особнячок, завалился в Счёты. Поздоровался с управляющей Ризой, пожрал от пуза. Хорошо, всё-таки, в Счётах готовят — и Потап, и Динька гарантируют это. Фейка с радостным визгом накинулась на фруктовое пирожное, хлеб оставила, а крем и фрукты сточила, почистилась телекинезом и плюхнулась мне на плечо, веселя довольным и осоловевшим видом.
Ну и девок проинспектировал — не испортились ли за время моего отсутствия? Результаты инспекции порадовали: служебные качества полового персонала Счёт оставались на высоком уровне, моё почтенство полностью удовлетворяя.
И думал было предаться ответственному нихренанеделанию и разврату: дорога позади, громадьё планов впереди, делать всё самому. Так что нихрена не делать и развратиться не помешает: потом не до того будет, уж ближайший год — точно. По крайней мере, по теоретическим прикидкам, и готовым к этому надо быть.
Вот только я не учёл того ма-а-аленького факта, что Золотой — ни хрена не мегаполис. Да и в мегаполисе, если ты что-то из себя представляешь, заинтересованные люди твоё появление не пропустят. А я, как минимум, «что-то» из себя представлял. И в эркер с третьего дня в Золотом зачастили знакомые с визитами: с начала — Карий Бурл и Зорга Гродич, мой официальный дружинный ертаул в Золотом. Птах болтался на прицепе у ликана, с видом «а что это я тут делаю?» — но если и отбивался, то недостаточно убедительно для Карего. А Бурл явился ко мне не только из ностальгии и халявной выпивки (а пришлось угощать проглотов!). Этот скупердяй точил зуб на аркубулюса, но хотел запредельную скидку «по старой памяти». Вообще, жадность и прижимистость бывшего соратника была таким же анекдотом, как легкомыслие птаха-Зорга, но в данном случае Карий переплюнул сам себя.
— Нет, Карий. Не даст тебе Товарищество такую скидку, — решительно отрезал я, решительно тяпнув стопку настойки в Счётах. — И прежде, чем злобиться, послушай, — продолжил я, поскольку злобиться-не злобиться, но морда ликана преисполнилась легко читаемого облома. — У меня не моё производство под рукой. А То-ва-ри-ще-ство. Мастер Готный — не мой человечек, а подельник, с честной долей в прибыли. И та цена, о которой ты толковал, значит не только то, что я не получу прибыль. Леший бы с ним, — махнул я лапой не вполне искренне. — Но ещё и то, что я из своего кармана оплачу половину цены твоего заказа. Так что, Карий, если тебе подарок нужен — так и говори. А иначе как подарком такая цена считаться не может.
Карий подумал, но от «подарка» отказался: это не просто слова, но и взаимные обязательства, подчас ценнее, чем изначальный подарок. В общем, как я понял, просто поддался «все знают», на тему того, что Товарищество — Потапыча, соответственно тот там что хочет, то и ворочает. Хотя скидку я ему сделаю: не две трети от цены, а треть. И не просто так, а в рекламных целях, среди дружинников корифея: раз уж с госзаказом мы не работаем (пока или вообще — будем разбираться), то упускать индивидуальных покупателей не стоит.
В остальном — посидели, повспоминали всякое. Я пару историй про Пряный рассказал, подельники — про службу в Золотом, хотя времени-то не так много прошло, и, как я понял, событий всего на пару историй и набралось. А после того, как распрощался, призадумался: ни хрена не делать — дело приятное и полезное. Но вообще, о чём мне прижимистость Карего напомнила, не помешает мне о себе в Благородном Собрании заявить. Не как видом-дружинник, а именно как уважаемый владеющий, оплачивающий услуги Собрания для всех присутствующих. Вроде и выкидывание денег, а на деле инвестиция в социальную жизнь: это именно ПРИЛИЧНО, если ты ставишь себя и свой род на определённый уровень. И то, что я — род из одного человека, ничего принципиально не меняет.