Золотой Стряпчий (СИ)

— Здравствуй, видом Михайло Потапыч, — приветливо помахал мне Лидари, помахивая полуобглоданной птичьей ногой в лапе, тогда как дамочки просто коротко кивнули. — Я — Сортц Лидари.
— Привет и тебе, Сортц Лидари, — кивнул я, оценив приветствие, да и плюхнулся за столик на свободное место.
А сам думал и прикидывал, строил модели и соотносил. Пока выходило «не очень», но варианты уже проглядывали.
— Неплохое место, — задумчиво пророкотал этот Сортц, оглядываясь. — Хоть узнал, где подрабатывают мои студентки, — усмехнулся он в усы.
Обе дамочки при этом почти незаметно, но явно неодобрительно зыркнули на деда, на что тот расплылся в широкой лыбе.
А я постепенно начал кое что понимать. Итак, род Лидари — чертовски многочисленный, с сильным духом, эксклюзивом в виде элементалей света. И прайдами, практически не взаимодействующими напрямую закрытыми семейно-управленческими группами. И вот я, что логично, предполагал, что Корифей и соответствующий корифейский прайд — самые главные. Что, вроде как, логично, но выходило, судя по моему визитёру, ни черта не так. Сортц, судя по сознательной оговорке — из «академического» прайда, семьи, контролирующей и управляющей Академией Одарённых Золотого. И, судя по Сортцу — ни хрена он не «под» корифеем. А Корифей, выходит, глава корифейства… только ни черта не главный среди Лидари. Уж какой формат взаимодействия и на каких принципах осуществляется внутри рода — чёрт знает. Но мой собеседник покруче корифея по всем параметрам, из чего следует логичный вывод: Корифей — говорящая голова и управленческий менеджер. Теоретически, он может быть и полноценным главой, если мудрый, толстый и опытный. Но теперешний до «главы в роду» явно не дорос.
При этом, своим взбрыком ставит под удар не столько себя, сколько интересы Лидари. И Сортц, либо сам по себе, либо как представитель рода, пришёл ко мне договариваться.
— И сами по себе они ничего, — хмыкнул я.
Хотел было позвать полового: ну а что, Лидари жрут, а мне пастью щёлкать? Но Сортц отложил птичью кость, положил лапы ладонями вверх на стол и проникновенно пророкотал:
— Жезар по отношению к тебе… поступил не слишком красиво, видом. Я пришёл говорить, как это исправить. То, что ты умеешь играть словами — я уже знаю, но сейчас спрашиваю прямо: что ты хочешь? И считаешь ли ты Лидари недругами?
Довольно… смешной вопрос, если бы даже в жестах Сортца не проглядывался опыт и знание непроизвольных реакций людей. И териантропов — последнее дополняло общую «мимически-жестовую» картину, но не отменяло общей человеческой реакции.
— Для начала, уважаемый Сортц, мне бы хотелось знать — а чего от меня хочет Жезар? Это же корифей, я правильно понял?
— Хм, он самый. А хочет — службу и подчинение, видом. Он молод и в сотрудничестве видит слабость, — ухмыльнулся дед.
Так, вон оно как выходит, прикидывал я. Тут даже не вопрос Лидарёныша — это вопрос второй. Тут и нужда в видоме, и то, что я отказался приносить клятву. То есть даже без посыла на Пряный вполне могла бы быть какая-нибудь корифейская гадость, вынуждающая меня, с его точки зрения, к «службе». И с такими подходами — я СОВСЕМ не удивлён, что боги и жрецы довольно прохладно относятся к Лидари. Ну а корифей… очевидно оскорбился, именно лично. Закусил удила и с этой Крепью подставил уже Лидари, а не столько себя. Серпент доложил, куда надо: он к корифею лоялен, но совсем не дурак, а символом его преданности является именно государство, а не личность. Ну и Лидари, судя по всему, провели «экстренное совещание», где корифею в той или иной форме надавали по рогам: его действия косвенно вынуждали меня на конфронтацию, но это полбеды. Главное — ещё более напряжённые отношения с богами. Вообще — ни черта не так, но один из возможных «отнорков» для Золотой Волости и Золотого, в виде независимых и благорасположенных видомов, вполне может быть перекрыт этим козлинством.
— И какие последствия для меня будут? — приподнял я бровь.
— На вопрос ты не отвечаешь, — прищурился Лидари.
— Так от твоих ответов прямо зависит и мой, — пожал я плечами, на что последовала усмешка.
 
— Тогда и я имею вопросы, видом. Ты контракты от нас и корифейства брать будешь? В этой смешной газетёнке пишется, что ты решил обосноваться в Золотом.
— За деньги — почему бы и нет, — совершенно честно пожал я плечами.
Просто если подёргать за усы корифея — дело мне, в целом, приятное. То конфликтовать с теми Лидари, что мне показались… а ну его нафиг. Не вытяну, по крайней мере, в ближайшие годы уж точно, а главное: зачем? Недоброжелатель известен, подгадить ему в разумных пределах постараюсь. Если не придётся рисковать, само собой. Придётся — то и хрен бы с этим казлом. Что самое смешное — он уже нагадил себе больше, чем я планировал, что вселяет в моё сердце радость и удовольствие.
— Только, уважаемый Сертц, учти, что я рассчитываю служить в Золотом не столько видомом, хотя от работы как видом — не откажусь.
— А кем же?
— Поверенным в делах, в суде и стряпчим, — честно ответил я.
И получил удивление только на последнее. Дело в том, что «поверенный» — это представитель, которому доверяют. Были повереные в делах, в судах и даже поверенный в поединке. Поверенный в суде — так вообще непременно владеющий: скажем так, аристократическая должность. Правда, не «профессиональная», а ситуативная, но само желание этим заняться удивление не вызывало — немногие из осуществляющих работу поверенного в суде как раз владеющими и были.
С «делами» — тоже, в общем, довольно неопределенно и без вопросов. А вот стряпчий — вопросы у Сертца вызывал. Потому что стряпчий было должностью чиновной, корифейской. Не «представитель-поверенный», а консультант и частично нотариус, готовящий дело. К суду, к договору и прочему.
— Стряпчий? — поднял он брови.
— Не на службе корифейства. А в делах — и владетелями, и с одарёнными, и с корифйством. Иной раз решить дело до суда — лучше для всех.
— Хм-хм… есть в твоих словах правда, видом. Ну да дело твоё, главное — вражды к Лидари у тебя нет, за службу возьмёшься. А Жезар тебя не тронет, пока ты не нарушишь законов Корифейства и не станешь врагом Лидари. Это я тебе твёрдо обещаю.
— Благодарю, уважаемый, — с ощутимым облегчением кивнул я.
Нет, понятно, что мелкие гадости могут быть в огромном количестве: Лидари, как выяснилось — далеко не монолит, с кучей своих интересов и возможностей. Но делать мелкие гадости адвокату, оставаясь при этом в правовом поле… Ну за козлинские усишки я корифея смогу подёргать, если так случится.
— А как решить вопрос с аукционом, ко всеобщей выгоде и без неприятных слухов, — помотал я лапой. — Так смотри, Сертц: первое, вы выкупаете у меня эти… земли. В Вольном Собрании после этого Лидари стоит устроить хор-р-рошую гулянку, тонко намекнув, что я молчалив был, чинуши непонятливы, а так — корифейство только радо меня вознаградить. А аукцион не нужен, но раз уж сложилось так — то гулянка, чтоб обидно не было.
— Это довольно толково, видом. И даже пользу принести может — не в никуда деньги уйдут, — потеребил Сертц бороду. — А второй — выиграть аукцион? — прищурился он.
— Да, — кивнул я. — Что за земли мне достались, я могу и на аукционе не называть: всё же я — не совсем владеющий, видом. А кому не по нраву — так не покупайте, я не заставляю, — развёл я лапами с улыбкой. — Ну а какой вариант лучший — я тебе уважаемый не скажу, самому виднее.
— Подумать надо, да и обсудить не мешает, — задумчиво, переглянувшись с дамами сопровождения, выдал дед. — Но через день скажу, может, и сами что придумаем. А тебе стезя, о которой ты толковал, подходит, Потапыч, — хитро прищурился он. — Ладно, поговорили — хорошо. Пора и честь знать. Прощай, видом, — поднялся он, а через секунду и его сопровождающие.
— Прощай, Лидари, — поднялся и я.
Троица удалилась, а я постоял, даже Диньку глянуть на секундочку послал. К счастью, никто не подслушивал, так что я шумно выдохнул, плюхнулся на диванчик и негромко озвучил: