Пси-ON. Книга IV (СИ)

— Что и требовалось доказать. Так что, Владимир, твоему предложению здесь не рады! Поищи другую кандидатку. И вообще, я могу помочь и составить список тех, кто едва ли откажется от столь щедрого предложения…
— Не стоит. — Молодой мужчина натянул на лицо прежнюю добродушную улыбку и встал с кресла, поочерёдно кивнув сначала Ксении, а после и сестре. — Ситуацию я в общих чертах понял, и настаивать не буду. Раз уж Ксения решила, что окончательно покинуть ряды аристократии — для неё лучший выход, то убеждать её в обратном я не имею права. Но моё предложение останется в силе ещё на какое-то время, неделю или две. Если что — вы обе знаете, где меня найти…
Хмыкнув вслед собственной же последней фразе, — и к чему приплёл, спрашивается? Рефлексы… — цесаревич развернулся и покинул зал, который Лина и, соответственно, Ксения, использовали в качестве «общего кабинета». Там они учились, занимались делами и отдыхали.
Вот уж кому действительно не требовалось многого статусу вопреки…
Так или иначе, но сказать, что Владимир решил отказаться от своего плана было нельзя. Ксения, столь категорично ему ответившая, ещё неделю-другую побудет основным вариантом, пока сам цесаревич продолжит «копать» под Сенина, который оказался не таким «чистеньким», каким хотел казаться. Ну а если к тому моменту девушка не созреет и не поймёт, что это, по сути, её единственный шанс вернуться в высший свет на правах полноценного его члена, то придётся раздувать бюджет на проект по сближению с этим гением.
Ведь дочь другой знатной семьи «купить» будет на порядок дороже…
Всё же, стабильная и серьёзная утечка важнейших данных из научной сферы — это опасно, и Владимир не собирался из-за опасений в отношении самого Лагова бросать это дело на самотёк. Мог, но не хотел. Счёл себя достаточно умелым для игры на два поля, — плюс прочие проекты меньшей важности и значимости, — занырнув в омут с головой.
Потому что полумеры, как показывает практика, почти никогда не приносят нужного результата.
А в кабинете тем временем две девушки активно обсуждали недавний разговор.
Одна, почти рыжеволосая, маленькая и жутко злая, сетовала на окончательно испортившийся характер брата, который теперь был готов вообще на что угодно ради достижения своей цели. Она-то, будучи телепатом, неплохо «слышала» чужие эмоции и отголоски мыслей, так как эту свою способность «принцесса» активно развивала вот уже три года как, после того, как её нагло выдернули из кокона, в который она сама себя замотала… и медленно там умирала.
Это сейчас, по прошествии трёх лет, достигнув огромного прогресса в изучении, управлении и настройке собственного разума она отчётливо понимала, к чему на самом деле могло привести дальнейшее пребывание в «коконе». Как понимала и то, что из-за этой самоизоляции во вред себе её чувствительность выросла на порядок, и в эмпатии она уже могла потягаться с отцом.
Естественно, Император об этом не знал. Он не врывался в головы к своим отпрыскам, а случайно поймать нужную мысль не мог сугубо потому, что Лина являлась телепатом. И сама девушка поставила себя вровень, — исключительно в качестве эмпата, конечно, — с Хозяином Трона и псионом шестого ранга исключительно потому, что ни много, ни мало, а могла уловить настоящие эмоции отца, в то время как он «наоборот» сделать не мог.
Или, по крайней мере, Лине так казалось…
Закономерным тут было и то, что у Владимира Романова, кем бы он себя ни мнил, не было против сестры не единого шанса. Его эмоции, чувства, чаяния и стремления хрупкая цесаревна улавливала вмиг, и потому как никто другой хорошо видела, к чему уже привело его стремление оказаться достойным наследования трона огромной и могучей Империи, в которой в последнее время стало так неспокойно.
Владимир уже почти не оглядывался на мораль, рассматривая в качестве пешек даже близких людей. Не сразу, совсем не сразу он к этому пришёл, но к нынешнему моменту на цесаревну он всё чаще смотрел как на препятствие, мешающее воплощению его замыслов. Так произошло и сейчас, с Ксенией, на которую наследник Романовых имел самые что ни на есть конкретные планы.
 
Вот только покровительство сестры, как и нежелательность выхода на прямой конфликт с оной, не позволили ему достичь цели сходу.
И теперь Лина размышляла об этом. Тщательно всё анализировала, изыскивая в собственных выводах изъяны: не хотелось ей верить в то, что любимый старший брат всё же ступил на тропу, которая должна была превратить его в копию отца. Но изъяны вылезали совсем не те, которые были нужны, а одновременно заниматься двумя делами становилось всё сложнее и сложнее: Ксения совладала с эмоциями, и начала говорить конкретно, а не просто выплёскивая накипевшее и всколыхнувшееся.
— Я и правда не хочу в это ввязываться, Лина. Не лежит у меня душа к тому, чтобы вернуться туда, откуда меня с таким трудом отпустили. Нет: не отпустили. Сначала Геслер постарался, а после ты окончательно вырвала меня оттуда… — Уже на этом моменте Романова напряглась, так как любое упоминание нынешнего Лжебога, как правило, заканчивалось не лучшим для псикихи Ксении и всех окружающих образом. Потому что девушка, годами наблюдавшая за тем, как её бывший друг и любовник прогибал мир так, как сам того хотел, нет-нет, да корила себя в жестокости, в нём проснувшейся. — Но что, если это — лучший выход из всех возможных?
— Погоди-погоди, подруга. — Лина нахмурилась. — Что значит — лучший? Твоя цель ведь заключалась в том, чтобы просто жить. Самостоятельно, в отрыве от политической жизни… кхм, в относительном отрыве. Не как отдельная фигура, по крайней мере. Что успело измениться за эту неделю?..
— Не за неделю, Лин. Да и, как ты верно заметила, фрейлина или просто подруга цесаревны не может остаться в отрыве от политики. Даже если я буду её сторониться, проблемы всё равно меня найдут. Не вечность же во дворце сидеть? Особенно с моей специальностью псиона-боевика…
— Не говори глупостей. Тебе и в научной сфере место найдётся, даже без моей протекции. — Даром, что ли, Алексеева так хорошо училась и контролировала дар с минимальным выхлопом Пси? — Да и место телохранительницы одной особы из императорской семьи всё ещё вакантно…
Ксения хихикнула:
— Скажешь тоже. К тебе если и приставлять кого, то профессионала не ниже четвёртого ранга. Иначе и смысла не будет. — Что отчасти являлось правдой, ведь если кто-то решит устранить члена рода Романовых, то делаться это будет основательно, с задействованием таких сил, против которых действующая, да и даже вчерашняя студентка никак не устоит.
— А в бани я тоже с собой буду брать профессионала? Или в спальню? — Лина хихикнула ехидно. — У нас тут не бульварный роман, и за мной не бегает хвостиком влюблённый красавчик-гений-псион, которого по закону жанра можно безо всяких опасений поставить у постели, точно вазу какую. А случиться и правда может всякое, так что…
Телепатка повращала рукой в воздухе, как бы предлагая подруге додумать за неё окончание этого предложения. Или не додумать, а подставить то, что говорилось уже не раз?
— Я правда ценю то, что ты пытаешься меня подбодрить. — Ксения мягко улыбнулась, с нежностью и доверием посмотрев на цесаревну. Та улыбнулась в ответ, и на несколько секунд установилась вскоре прервавшаяся тишина. — Но условия, которые предложил Владимир… они неплохи, не находишь?
— А любовь? У тебя есть уникальный шанс найти себе парня не по велению родителей или рода, а самостоятельно. Самой. И ты готова от этого отказаться ради того, что сама не так давно называла ненужным и лишним?
— Я не думаю, что мне это нужно. Я… — Девушка замешкалась, но лишь на секунду. — … не хочу отношений. Не в умирающем мире, по крайней мере. И, кажется, я всё ещё люблю Артура…
Лина с трудом удержалась от того, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лицу, но тяжёлый вздох всё же вырвался. Естественно, Ксении это не понравилось, и та насупилась: явно не такой реакции она ждала на то, что так долго в ней зрело.