Пси-ON. Книга IV (СИ)
И Император заговорил, в подробностях разъясняя каждый момент, каждую цель и каждое средство его достижения. Не были оставлены в стороне и препятствия, значимость и серьёзность которых Алексей Второй постарался донести до своих непосредственных подчинённых в самой полной мере.
Основной «темой вечера» стали внутренние проблемы Империи, с которыми старший и влиятельнейший из Романовых собирался бороться способом, который не одобрил, пожалуй, ни один из тайных советников.
— Прошу простить, но это какой-то сюр! — Вскинулся Лагов, которого нельзя было не узнать по его характерной в моменты недовольства манере речи. Резкой и отрывистой, словно взмах меча. — Чтобы аристократия у меня, у нас под носом готовила полноценный переворот, и никто ничего не заметил? В моём подчинении работает полсотни отменных телепатов, которые знают своё дело и регулярно, регулярно, Ваше Величество, контактируют с, практически, всеми значимыми фигурами в нашей стране! Таких масштабов мероприятие просто не может существовать так долго и абсолютно скрытно!..
— Я тоже так считал, друг мой. Но реальность на данный момент именно такова: нами недовольны, и недовольство это может в любой момент вылиться в переворот. Мы уже в меньшинстве, и прямое противостояние — не выход. — Император криво улыбнулся. — Я и сам не слишком-то верил в подобное, но намедни устроенная встреча с Императором Единого Китая расставила все точки над i. Бунтовщикам фактически покровительствует ОМП и значительная часть мира, для которой существование подобных нашей стране колоссов точно кость в горле. И самым неприятным во всей этой ситуации является то, что они, а не мы избрали верный курс…
— Осмелюсь предположить, что вы, говоря о верном курсе, подразумеваете концентрацию всех сил и ресурсов в руках одной, всем нам известной, организации, параллельно со вливанием нашего общества в общемировое? — Владелица глубокого и приятного слуху голоса была единственной женщиной в Тайном Совете, но её профессионализм и опыт на поприще внешнеполитических явных и открытых взаимодействий заставлял считаться с ней даже самых ярых скептиков. Татьяна Басова, а именно так звали эту волчицу в овечьей шкуре, по праву занимала свой пост. И сейчас её хладнокровие вновь сыграло советнице на руку. — Я не хочу ворошить прошлое, но не могу не напомнить о том, что я четырежды сообщала о необходимости, так скажем, смягчить проводимые внутри страны реформы и начать открывать свободное сообщение хотя бы с дружественными странами-соседями. И именно о таком развитии событий, пусть и с некоторыми исключениями, моё ведомство нас всех предупреждало. Но! — Видя, что кое-кто уже готов был подать голос и сказать пару ласковых «ворошащей прошлое» леди, Татьяна выгадала для себя ещё минуту-другую. — Если тогда мои проекты не были приняты на реализацию, то это не значит, что я, со своей стороны, ничего не предприняла. Так что сейчас у нас есть, скажем так, фундамент, отлично подходящий именно для того, что вы, Ваше Величество, запланировали.
— Резкая смена политического курса приведёт к ещё большим волнениям, но, полагаю, мы сможем избежать худшего, если приложим все усилия. Главное тут — преодолеть критическую точку… — Лагов шумно выдохнул. — … после которой нас всё ещё не будет ждать ничего хорошего. Но это, по крайней мере, лучше бесславной смерти и государственного переворота.
— Если воспользоваться замешательством потенциальных бунтовщиков, то мы сможем значительно всё упростить…
— Демонстративные шаги навстречу ОМП выбьют у них из-под ног почву. Так мы выгадаем ещё не один месяц…
И лишь глава столичного НИИ стоял, нервно теребя бороду, и искренне не понимал, для чего его заставили тут остаться, и какая судьба его ждёт в дальнейшем.
Впрочем, одно он понял точно: более плотное сотрудничество с ОМП на его организации скажется самым наилучшим образом…
Глава 12
«О нашем, о девичьем», или очередной виток интриг
— Ты серьёзно⁈ Готовься, сейчас я сверну тебе голову!.. — Злобно воскликнула миниатюрная на вид, и смертельно опасная по факту девушка, от одного лишь неудовольствия которой у цесаревича закололо в висках. Он поморщился, но с ответом спешить не стал, так как подобный исход был им предсказан, просчитан и включён в заготовку, вобравшую в себя целую прорву вариантов. И ни один из них не подразумевал спокойной реакции со стороны Лины Романовой, которая искренне радела за судьбу подруги. — Ксень, не соглашайся! Зная братца, я почти уверена в том, что это очередная его многоходовка! Просто так, да ещё и кому-то малознакомому во благо, он бы точно ничего делать не стал!
«Это когда я успел стать в её глазах таким засранцем? Играет на публику в лице подруги? Глупость…» — подумал цесаревич, всё так же, в мыслях формируя подходящий ответ.
— Я и не скрываю этого, сестрёнка. — Владимир усмехнулся уголками губ. — Но почему что-то, выгодное для меня, не может устроить и Ксению? Я ведь не просто предлагаю взять и выйти замуж за неведомо кого, нет. Тут целая прорва выгод: это и второе по величине бывшее поместье Алексеевых в черте столицы, и кое-какие бизнесы, и деньги, и возможность восстановить род в обновлённом виде…
— Такое не предлагают за сугубо формальный брак. — Подняла взгляд сама виновница торжества, на лице которой преобладало сугубо смурое выражение.
— И тем не менее, я, здесь и сейчас, предлагаю. — Владимир старался отвечать максимально миролюбиво и при том серьёзно, ориентируясь по всему тому, что он знал о подруге и «фрейлине» своей сестры. — Каждую мелочь можно закрепить в брачном контракте, а гарантами его выполнения стану я и Лина. Причём сестра от тебя точно не отстанет, даже если ты очень этого захочешь…
На цесаревича взглянули, точно через бойницу, сопоставив целик с мушкой. Вот только он не только не исправился, но и продолжил весьма напористо гнуть свою линию:
— Разве ты сама не хочешь вернуть Алексеевым былую славу, Ксения? Сделать так, чтобы этот род продолжил жить в веках? Сенин — не последний человек в нашем государстве, и несмотря на его, так скажем, относительную безродность, он многого достиг. Я не ошибусь, если назову его гением от мира науки. Практически все работы в области разломов и пространства в Империи находятся в его ведении. Такой человек был бы отличной партией даже не оступись твоя семья…
— Ты правда думаешь, что я скучаю по «величию рода»? — Цесаревич прервался на полуслове, когда девушка на удивление резко и недовольно его перебила. — Мне правда было тоскливо и горько видеть, как разрушается всё то, чего мои предки добивались поколениями. Как наши древние поместья пустеют и ветшают, уходят с молотка и заселяются чужаками. Как постепенно с рынка исчезают товары с нашим клеймом. Но всё это было раньше, Ваше Высочество. Ещё до того, как вся аристократия ополчилась против меня, и превратила мою жизнь в ад. Сейчас сохранение фамилии меня не интересует, а о себе я позаботиться могу и самостоятельно. Благо, мою одарённость отнять нельзя, а псионы, способные околоидеально влиять на реальность, очень ценятся.
Владимир Романов, слушая всё это, постепенно менялся в лице, пока то не стало напоминать нейтрально-вежливую восковую маску.
Он на самом деле не ожидал столкнуться с такой реакцией, как он полагал, идеальной во всех смыслах разменной монеты. Но Ксения Алексеева сумела его удивить: как тем, что ей удалось или скрывать свои настоящие мысли и чувства на протяжении трёх лет, на протяжении которых они регулярно пересекались и общались, или в моменте солгать настолько искусно, что обученный замечать неладное цесаревич пролетел с этим делом, точно фанера над Парижем.
Лина же, даром, что сестра, удовлетворённо улыбнулась, скрестила руки на груди и даже чуть задрала подбородок, заставив цесаревича вспомнить о том, что несмотря на всю мощь ума маленькой телепатки, психологически она всё ещё оставалась ребёнком. Даром, что по возрасту ей давно пора замуж.